Вспоминая Анастаса Ивановича, я всегда думаю о свойственной ему теплой доброжелательности, внимании к людям, которые в той среде встречались очень редко, и в то же время о его, рациональной жесткости.
Беседы с близкими людьми очень оживляли жизнь Анастаса Ивановича, были ему необходимы. С женой, больным человеком, он сохранял чисто формальные отношения: уезжая в отпуск, звонил ей всегда ровно в семь часов вечера, справлялся о здоровье. Она это болезненно переносила, иногда в редком порыве высказаться говорила мне, что его внимание внешнее, что это для других, для проформы.
Анастас Иванович был очень близок со своим братом, Артемом Микояном, и с братом жены генералом Гайком Туманяном, незаурядной и яркой личностью. Он также всегда радостно встречал Льва Шаумяна, сына Степана Шаумяна, известного революционера, одного из 26 бакинских комиссаров. Со Львом Степановичем они всегда много и с удовольствием говорили о политике, о прошлом. Также доброжелательно общителен был Анастас Иванович с мужем сестры своей жены, академиком А. Арзуманяном.
Когда я вошла в семью Микоянов, Анастасу Ивановичу было пятьдесят пять лет. С тех пор и до самой кончины, точнее, до последней болезни его ритм жизни всегда был одинаков. Спал он лет с пятидесяти пяти в отдельной комнате, вставал утром рано, его обычно будила экономка Катя, она приносила ему стакан свежевыжатого апельсинового сока. Умывался, делал небольшую зарядку, одевался и выходил завтракать в столовую. Ел он вообще очень мало, никогда не помню его желания попробовать то или иное блюдо, хотя ему готовили вкусную еду.
Его привлекало то, что полезно, мясо он ел редко, в юности даже был довольно долго вегетарианцем. Завтрак - обычно или шпинат с яйцом, или каша рисовая с тыквой в небольшой тарелке, один кусок поджаренного черного хлеба и чашка кофе с молоком. После завтрака небольшая прогулка по двору (если это не в Кремле), затем садился в машину, которая уже ждала несколько сбоку от парадного входа, и уезжал в Кремль на работу. В машине он сидел впереди, сзади охранник. Помню одного из них, Крюкова, в дальних поездках он был невероятно внимателен к Анастасу Ивановичу, следил за его одеждой, своевременным приемом пищи и т.д. Потом спился и довольно рано умер. Долгое время ездил с Анастасом Ивановичем В. Черняев, он был начальником его охраны, интеллигентный человек, отличавшийся от всех окружавших Микояна чекистов. Были милые молодые ребята Валя, Коля Лукин и другие. Они часто после смерти Анастаса Ивановича навещали меня.
Никто из охранников никогда не вмешивался в семейные дела, все отличались доброжелательностью, но сохраняли дистанцию. Наши маленькие дети их очень любили. Приближенная охрана была, кажется, из четырех человек, остальные - сменные дежурные у ворот.
Комендантом, на котором лежали все хозяйственные функции - оплата продуктов и прочих расходов, - был В.И. Даранов, несколько лет назад он скончался от гипертонии. Начальником секретариата у Микояна работал А. Барабанов, очень преданный ему человек, но малообразованный, хитроватый. По вопросам экономики, его связям с Политбюро главным помощником являлся Василий Васильевич Чистов, человек высокообразованный и интеллигентный, кстати, большой любитель птиц. Когда мы бывали в Пицунде, он рано вставал, ловил птиц, окольцовывал и отпускал. Дома у него тоже жили птицы. Он был мягким, уступчивым, знающим профессионалом-экономистом. Жена его - тоже образованный человек - работала в Музее музыкальной культуры имени Глинки.
В приемной у Анастаса Ивановича в Кремле обычно подходили к телефону дежурные Ф. Лобочкин и П. Щибрик. Они сменяли друг друга, работая сутками. Я их хорошо знала. Когда мой муж задерживался по субботам в Кубинке, а я оставалась с ребенком на даче в Усове и беспокоилась об Алеше, который очень лихо ездил на машине, звонила после двенадцати ночи Щибрику или Лобочкину. Они узнавали, прошла ли машина с номером таким-то по трассе Минского шоссе в Москву, и сообщали мне, что все в порядке. Я спокойно засыпала. Обычно это повторялось каждую неделю, и с этими дежурными я была в добрых отношениях из-за частого телефонного общения. Сотрудники вокруг Анастаса Ивановича работали годами, он был к ним доброжелателен и терпим. Относился ко всем с уважением.
Видела их иногда на аэродроме, если улетал Анастас Иванович один, и мы провожали его, или когда мы уезжали с ним на отдых вместе.
Те чекисты, которые охраняли территорию, стояли на воротах в городе и на даче, все были очень приветливы по отношению к нам и детям.
К Анастасу Ивановичу они относились с уважением и почтительностью. На отдыхе охранники жили обычно не в нашем доме. Когда Анастас Иванович гулял, шли сзади так, чтобы не попадаться на глаза, в одно и то же время работали три-четыре человека. Не помню сейчас, был ли период, когда Анастаса Ивановича сопровождала еще одна машина с чекистами. Последние годы, когда Микоян ехал из Усова в Кремль, он останавливал машину, если видел на дороге местных жителей с поднятой рукой, и довозил их до Москвы.
Сейчас мы с дочерью живем в селе Знаменское - построили дачу. Это место нам подсказали бывшие чекисты из охраны Анастаса Ивановича, кое-кто там живет, приходят к нам, сердечно его вспоминают.
Обедал Микоян на работе. Как он сам иногда говорил, это была овощная закуска, немного супа и мясо или рыба, на сладкое летом арбуз, дыня. В воскресенье на даче обычно готовили или суп лобио (красная фасоль), или кавказский куриный суп - чихиртма (бульон со взбитыми яйцами, луком, зеленью), или щи, любил он суп из молодой крапивы или щавеля. На второе - голубцы с мясом, из капусты или виноградных листьев (долма), плов или котлеты. Деликатесов никаких не было. На столе стояли бутылки две сухого грузинского вина, минеральная вода боржоми, всегда много солений - делали дома по рецепту бабушки Тамары, особенно Анастас Иванович любил квашеную капусту с перцем.
Анастас Иванович много гулял, говорил, что ходить быстро полезно - лучше работает мозг.
Под Москвой, если ехать по Рублевскому шоссе, а потом повернуть налево на Успенское, начинается прекрасный лесной район. Там до революции строили загородные виллы. Позже, после установления советской власти, это было лучшим местом отдыха. Таким оно остается и до сих пор. Здесь находятся дачи членов правительства, а теперь и бизнесменов, «новых русских» - вдоль дороги построены дома-замки.
Там, где начинается развилка на Рублево-Успенском шоссе, вправо дорога в лес, после которого берег Москвы-реки и сама река. В этом лесу несколько дач, одна из них до 1937 года принадлежала видному политическому деятелю Карахану, женатому на балерине М. Семеновой. На этой даче позже жил Берия. Недалеко от нее дача маршала Жукова, на другом берегу Серебряный Бор, тоже привилегированный дачный поселок, но ниже рангом.
По Успенскому шоссе (влево) друг за другом стоят деревни - Раздоры, Барвиха, Жуковка, Усово, Калчуга. В конце Барвихи, если повернуть направо к реке, была дача Е.П. Пешковой - жены М. Горького. Сам он, пока был жив, занимал большую дачу с огромным участком в конце шоссе, уже после моста на Николину гору, после села Успенского, там, где сейчас Горки-10 и конный завод.
В Барвихе большой кооперативный поселок - влево к лесу, вдоль полотна железнодорожной ветки, ведущей до Усова. Когда-то получить право на постройку или покупку в этих местах дачи было привилегией узкого и очень замкнутого круга лиц. Вначале это была одна группа власть имущих, лет через десять-пятнадцать другая. Там находятся дачи родни Брежнева, дочерей бывшего министра нефтяной промышленности Костандова, бывшего председателя Государственного банка Алхимова. Не хочу называть фамилии всех людей, кто живет в этом поселке. Рядом с этим привилегированным кооперативным сообществом стоят академические дачи. Шостакович купил здесь дом у академика Алиханова, сейчас в нем живет дочь Дмитрия Дмитриевича, а его жена Ирина Антоновна построила себе там же над гаражом маленький уютный домик, недалеко от дачи Мстислава Ростроповича, на территории которой жил какое-то время А. Солженицын. Рядом дача академика Кириллина, он занимал высокую должность, но был снят за поддержку Сахарова. Недалеко дача А. Сахарова, где жили его дети. И еще несколько известных ученых имеют здесь дачи.
