К решениям градостроительных вопросов он подходил очень тщательно, стремился обсуждать и решать их грамотно, на уровне современных требований. Для этого он знакомился с литературными источниками, с примерами из прошлого, учитывал мнение специалистов и т.д. Без достаточного знакомства с данной градостроительной задачей он не решал ее, даже если она и не казалась сложной.
Всестороннюю обоснованность обсуждаемого мероприятия он признавал важнейшим делом. При этом, будучи наделен от природы хорошим вкусом, он умел находить лучшие варианты, обеспечивающие данное строительство архитектурными достоинствами. Нелишне будет заметить, что ко всем своим делам он относился с исключительной тщательностью и аккуратностью. Это было его природой.
В связи с занимаемой мною должностью я часто бывал у него в ЦК КП Армении и каждый раз убеждался в том, что дело, по которому вызвал Григорий Артемьевич, им уже изучено, и довольно всесторонне. Поэтому беседа протекала на профессиональном уровне, и это приводило к правильным и оперативным решениям. Глубокое знакомство с вопросом по специальным источникам делали его выводы хорошо обдуманными и основательными. Иногда он мне рекомендовал специальную литературу по строительству с тем, чтобы полученные сведения были использованы мною для благоустройства Еревана.
Подобным образом он общался и советовался со специалистами и других областей. Хорошее усвоение задачи он считал очень важной частью дела.
Различные задания, которые я получал от него (и довольно часто), ставились им с исключительной ясностью и определенностью. Для пояснения этих мыслей он часто набрасывал схемы на листах небольшого формата и говорил настолько четко, что не понять его или упустить сказанное было невозможно.
Вот кратко качества руководителя, с которым мне пришлось встретиться и сотрудничать в течение всей его деятельности в Армянской ССР.
Должен признаться, что руководство Григория Артемьевича городским строительством привело меня к новому, более многостороннему отношению к вопросам градостроительства, к более тщательной их разработке. Он создал у нас стройную систему и дисциплину осуществления строительства, которую нарушать никому не позволял.
До работы ГА. Арутюняна в Армении в делах городского строительства не было твердой руки. Преобладало влияние людей, которые недостаточно четко представляли организационную сторону ведения городского строительства в условиях быстрорастущей столицы. Так, до 1938 г. в различных частях города без видимой системы велось строительство жилых домов, школ, детских учреждений, фабрик, заводов, а строительство улиц, дорог, мостов почти не осуществлялось. Мало внимания уделялось благоустройству и озеленению. Даже А.И. Туманяну, видевшему неудовлетворительное состояние города, трудно было проводить в жизнь самые необходимые мероприятия.
Но в конце 30-х годов в руководстве города произошли изменения, которые привели к новому направлению строительства.
В сентябре 1937 г. для участия в Пленуме ЦК КП(б) Армении в Ереван приехал член ЦК ВКП(б) А.И. Микоян. В те же дни он внимательно осмотрел город и пожелал познакомиться с генеральным планом Еревана, а также с планами строительства на 1938 год.
В назначенное время (известное нам с утра) А.И. Микоян и сопровождающие его лица прибыли в исполком Ереванского городского совета и поднялись в обширный кабинет председателя. Не могу вспомнить всех присутствовавших, но среди них находился Г.А. Арутюнян, недавно избранный секретарем ЦК КП(б) Армении и секретарем Ереванского горкома КП(б) Армении, архитектор К.С. Алабян, инженер Агаси Саркисян и др. Председательствовал Леон Григорьевич Осипян. Не буду описывать течение этого заседания. Оно длилось более трех часов и явилось остро волнующим событием для всех участников строительства Еревана. В тот день А.И. Микоян, ГА. Арутюнян, Л.Г. Осипян и другие присутствующие обсуждали неотложные вопросы, главным образом касающиеся дорожного строительства, расширения городской оросительной сети и озеленения. Тогда же был решен вопрос срочного завершения строительства Норского канала, который дал возможность уже в 1938 году начать широкое озеленение Норкского и Канакерского склонов. Было решено в кратчайший срок осуществить строительство однопролетного железнодорожного моста через Южный проспект (ныне проспект Октемберян).
Было дано указание разработать трассы дорог, выводящих из города в глубь нашей страны, подготовить участки для озеленения (в частности, на юге города) и для создания парков, скверов, лесопарков. Были также рекомендации по размещению жилищного строительства, школ, больниц и т.д.
Через два дня после описанного события меня вызвал к себе в ЦК КП(б) Армении.
ГА. Арутюнян был располагающим к себе человеком: высоким, статным. Лицо привлекательное, голова с едва заметной проседью вьющихся, коротко подстриженных волос светлого шатена, с голубовато-серыми внимательными глазами. Говорил он бархатным, чуть приглушенным голосом, но внятно, приятным тембром. Его обращение внушало собеседнику необходимость подтянуться, почувствовать свое достоинство и говорить с ним как равный с равным. Одновременно это вызывало к нему исключительное уважение. Человеку, который имел возможность общаться с ним, хотелось быть похожим на него, подражать ему. Поражали его внимание к посетителям, обязательность и точность.
В первый раз мне пришлось быть в его кабинете недолго. Он вызвал меня для того, чтобы познакомиться в натуре с возможностью постройки дороги, выводящей с северной стороны за город - в сторону Севана. ЦК тогда находился в еще строящемся трехэтажном крыле Дома правительства по ул. Налбандяна.
Не более чем через месяц началось строительство асфальтовой дороги. Карьеры были ликвидированы, и ущелье стало использоваться более целесообразно. Вскоре здесь была пробита магистраль, дублирующая Канакерскую. Ныне эта дорога вдоль Гедара расширена более чем в два раза и уже является магистральной улицей внутри города.
Будучи уроженцем Телави и с юношеских лет живя в Тбилиси, он был тесно связан с Грузией и ее столицей. Вместе с этим его никогда не покидало сознание национальной принадлежности, которое особенно проявилось во время работы в Армянской ССР. Умея говорить по-армянски на своем диалекте, он беседовал на нем с отдельными рабочими, колхозниками, людьми из народа и никогда не решался говорить в официальной обстановке.
Очень скоро ГА. Арутюнян познакомился с республикой и ее столицей. Ереван он знал самым подробным образом. Часто его можно было видеть идущим по улице к какому-либо объекту строительства в сопровождении работников, строителей, инженеров. Знакомство с городом в натуре у него сочеталось со знанием генерального плана. Под стеклом его рабочего стола находился план Еревана в масштабе 1:50000 н.в., а в рабочем кабинете хранился в рамке под занавесом генплан города в масштабе 1:5000 н.в., Выезжая в районы, он осматривал на местах строительство, знакомился с природой, посещал памятники древней архитектуры Армении, интересовался хозяйством, лесонасаждениями, встречался с местными работниками. Знакомство с республикой привело ГА. Арутюняна к более углубленным знаниям нашей истории, искусства, музыки и вообще культуры армянского народа. Мне неоднократно приходилось убеждаться в его глубоких знаниях истории Армении. Но особенно я понял уровень его познаний, когда мне пришлось составлять проект Матенадарана. Эту работу я вел по советам академика И.А. Орбели и некоторых других ученых, но главным заказчиком и советчиком был ГА. Арутюнян, более всех заинтересованный в высоком качестве национальной архитектуры и функциональных достоинствах здания. Все эскизы, не говоря об основных чертежах, он смотрел и давал по ним советы. По его рекомендации я ездил в Санаи, Ахпат, Татев и другие места республики, чтобы использовать в проекте мотивы исторической архитектуры. Если осмотреть Матенадаран внимательно, то можно понять, что здесь отразились прекрасные формы исторической архитектуры Армении, которые возникли при гражданском строительстве XII и XIII веков. Григорий Артемьевич знакомился с древней архитектурой Армении, не только осматривая отдельные сооружения в натуре, пользуясь деловыми поездками в районы, но и стремился знать ее возможно глубже. У него были книги по древнеармянской архитектуре, альбомы, фотографии, которые он внимательно рассматривал. Очень скоро он стал разбираться в типах храмов, времени их сооружения и т.д. Вспоминаю, как пришлось в 1944 г. ехать на старом, забракованном при мобилизации ГАЗике Трамвайного управления в Зангезур. ГА. Арутюнян поручил мне познакомиться с развалинами главного Татевского храма для возможного использования при проектировании Матенадарана, А С.А. Сафаряну поручил осмотреть группу памятников Татева на предмет организации обмеров, которые произвели некоторое время спустя ГГ. Агагабян и др.
