Еве было дико жалко Женьку, но как помочь в этой ситуации, она не представляла.

– Так, – Валера посмотрел на часы, задрав рукав куртки, – через три минуты Руслан Викторович выйдет, я перехвачу его на крыльце, подсуну под дверь какую-нибудь палку, а когда мы с ним отойдем, вы зайдете. Только быстро, ладно? Я боюсь, не смогу его надолго занять.

– Ты? Не сможешь? – Лика так скептически посмотрела на Валерку, что все рассмеялись.

Некоторое время друзья в молчании топтались за углом корпуса артефактов, пританцовывая от холода. План они придумали давно. Вот только опыт показывал, что, как бы хорошо они ни планировали, в какой-то момент все шло наперекосяк.

– Будем надеяться, что в этот раз все получится, – пробормотал Валера, словно прочитав Евины мысли, и решительным шагом направился к крыльцу. Женька успел хлопнуть его по плечу.

Затаив дыхание, они из-за угла наблюдали за тем, как Валера прогуливается перед корпусом, будто это было для него обычным делом. Работай на территории РАВ хоть одна камера, его давно заподозрили бы в каком-то умысле. Но, к счастью, электроника была несовместима с волшебством. А значит, никто, кроме них, не мог видеть это бессмысленное хождение туда-сюда у запертого учебного корпуса.

Наконец дверь скрипнула, и Валера бегом бросился к показавшемуся на пороге учителю химии.

– Руслан Викторович, я хотел спросить… – Валера одним махом взлетел на крыльцо, но, кажется, не учел того, что там окажется лед, и растянулся у ног преподавателя.

– Голосов, осторожнее! Вы так убьетесь, а нам потом перед вашей бабушкой отвечать.

Руслан Викторович помог Валере подняться. Для этого ему пришлось выпустить ручку двери, и та в итоге осталась приоткрытой. Похоже, Валера не просто учел гололед, он еще вполне успешно его использовал.

– А можно вас на минуту? Я для курсовой хотел выбрать алканы. И вот тут у меня тупик. Если рассматривать их с точки зрения обычных соединений, то у них низкая химическая активность. А вот если при галогенировании вместо ультрафиолета использовать…

Женька тихонько фыркнул, и Ева не расслышала, что там планировалось использовать. А Валера, поскользнувшись в очередной раз, беззастенчиво схватился за рукав Руслана Викторовича и как ни в чем не бывало потащил его по ступенькам прочь от двери.

– «Не смогу надолго заня-а-ать», – протянула Лика, и теперь они фыркнули уже втроем.

Валера умел грузить, как никто, поэтому можно было не бояться того, что в ближайшее время Руслан Викторович опомнится и проверит, заперта ли дверь.

– Давайте. Я на шухере.

Ева с Ликой, пригнувшись, побежали ко входу в корпус, хотя особого смысла пригибаться не было: эта часть территории РАВ выглядела пустынной.

На крыльце было действительно скользко. В насыпавшемся за утро снеге четко отпечатывалось место падения Валерки и четыре цепочки следов. Две из них оставил Руслан Викторович, вошедший и вышедший из здания, еще две были Валеркиными. Жене удалось выяснить, что этот корпус раз в три часа проверяли либо Руслан Викторович, либо Мария Марковна. После своего ухода они запирали дверь и уничтожали следы на снегу.

Снег сам по себе был прекрасным индикатором любой попытки сюда проникнуть. Никто из них, даже Валерка, знавший благодаря бабушке о волшебстве больше прочих, не смог бы убрать следы.

– Блин, еще и наши следы останутся, – пробормотала Ева, замирая на крыльце.

– Поздно уже об этом думать! – воскликнула Лика и, натянув резиновые перчатки, ухватилась за дверную ручку.

Дверь поддалась без скрипа.

– Как подумаю, что эта ручка из реальной избушки Бабы-яги, – поежилась Лика, переступая порог.

Проскользнув вслед за подругой внутрь, Ева оглядела полутемный холл корпуса артефактов и шепотом спросила:

– Дверь закроем или подопрем?

– Наверное, лучше подпереть. Вдруг мы ее потом уже не откроем?

Ева поправила ветку, которую Валера переместил волшебством так, чтобы она легла между дверью и порогом, и поспешила за Ликой к кабинету, где спала жар-птица.

– Ремонт они тут делают, – проворчала Лика, идя по полутемному коридору. – Хоть бы пару мешков цемента для вида положили.

Первый этаж выглядел пустым и безжизненным. И разумеется, никакого намека на ремонт, которым отговаривались от них учителя, здесь не было. Лика добралась до нужного кабинета первой и решительно коснулась кованой ручки. С тех пор как выяснилось, что с ее даром при прикосновении видеть прошлое волшебных предметов и существ можно справиться обычными хозяйственными перчатками, Лика везде таскала их с собой.

– Идем? – шепнула она, и Ева кивнула, понимая, что выглядит гораздо увереннее, чем чувствует себя на самом деле.

Им уже доводилось оказываться на волосок от смерти и в царстве Кощея, и в царстве Вия, но сейчас, в, казалось бы, привычном и безопасном мире, ее сердце колотилось от страха как никогда.

Стоило Лике дернуть за ручку, как дверь поддалась с таким скрипом, что они обе втянули головы в плечи.

– Если нас здесь не увидят, будет чудо, – прошептала Ева.

В кабинете пахло пылью и сушеными травами. Впрочем, заходить в него не пришлось, потому что все было и так понятно: единственным источником света здесь являлись щели в не до конца прикрытых ставнях. А ведь раньше все озарялось волшебным светом дремавшей на жердочке жар-птицы.

– Ее нет, – озвучила очевидное Лика и все-таки вошла.

Ева последовала ее примеру.

– Может, Корвин как-то все-таки сюда попал, а нас не предупредил? – пробормотала Ева, оглядывая темные стены, как будто они могли дать ответ.

– Как? – резонно заметила Лика. – Даже если бы он вдруг сумел, как князь Гвидон, превратиться в комара, вспомни, что говорил Никита: на территорию РАВ даже комар не пролетит. К тому же мы договорились, что спасем Никиту вместе. Он же не мог нас кинуть.

Ева тихонечко выдохнула, надеясь, что Лика этого не услышит. Да, каждый из них мечтал вытащить Никиту, пожертвовавшего собой ради спасения старшего брата, из царства мертвых, но правда заключалась в том, что Глеб и Корвин вполне могли договориться между собой не подвергать их опасности, ведь они типа дети. Поэтому в том, что их не кинут, Ева, признаться, была не очень уверена.

Так и не дождавшаяся ответа Лика остановилась напротив жердочки, на которой раньше сидела жар-птица, и медленно стащила с руки перчатку.

– Ты же не будешь?.. – начала Ева, потому что каждое такое прикосновение давалось Лике непросто.

– Не мешай! – огрызнулась та.

Однако не успела Лика коснуться жердочки, как дверь с грохотом распахнулась, заставив их подскочить чуть не до потолка.

– Сюда идет Мария Марковна! – выпалил влетевший в кабинет Женька и принялся озираться так, как будто ожидал, что в небольшом помещении окажутся двери в другие миры.

Ева с колотящимся сердцем бросилась к подсобке, в которой они брали ведра и тряпки во время пожара, устроенного тут Женькой в их первый день в летнем лагере. Однако подсобка была такой маленькой и захламленной, что втроем они сюда просто не втиснулись бы.

– В окно! – Женька распахнул ставни и схватил за локоть Лику, все еще стоявшую возле места, где когда-то сидела жар-птица.

Лика сбросила Женькину руку и решительно ухватилась за жердочку, впрочем, тут же отскочила в сторону, тряся ладонью.

– Быстрее, давайте! – прошипел Женька, подталкивая Лику к подоконнику и сверкая на замешкавшуюся Еву злым взглядом.

Лика, не сомневаясь ни секунды, забралась на подоконник и, свесив ноги, спрыгнула. Послышалось ее ойканье, но Еве было не до переживаний за подругу, потому что Женька подхватил ее и умудрился закинуть следом в окно. И как только сил хватило?

– Да я сама, – только и успела пискнуть она, готовясь рухнуть в снег, но кто-то поймал ее и поставил на ноги.

Ева зажмурилась изо всех сил, сообразив, что она свалилась на кого-то, выпрыгнув из окна запертого корпуса, входить в который было строго запрещено.

– Я понимаю, как это выглядит, но, уверяю, это совершенно не то, о чем вы могли подумать, – раздался рядом дрогнувший голос Валеры.