Ева скользнула взглядом по длинному списку учеников.
«Видова Анжелика, 9-й кл., ком. 310.
Голосов Валерий, 9-й кл., ком. 340.
Громова Ева, 9-й кл., ком. 310».
Так совпало, что они с Ликой и Валерой шли друг за другом. А вот от строчки «Жаров Евгений, 9-й кл., ком. 340» их отделяло целых шесть человек: две десятиклассницы, три одиннадцатиклассника и их одноклассница Кристина Дивова.
Ева зачем-то смотрела на Кристинину фамилию, вспоминала ее миловидное лицо и тихонечко злилась, потому что Кристина ей не нравилась. И нет, причина была не в том, что их компания как-то сама собой откололась от класса. Все было не настолько плохо, потому что любой из них мог вполне по-приятельски поболтать с остальными одноклассниками. Просто Кристине нравился Женька. Она обращалась к нему по поводу и без, а Жаров вроде как был не против. Во всяком случае, Ева частенько видела, что они общаются, смеются, иногда куда-то ходят вместе. Не то чтобы Ева имела какие-то особые права на Женьку. Просто…
– Ев, держи. – Жаров, легок на помине, впихнул ей в руки пуховик и сумку со сменкой. – Кого ищешь?
Он скользнул взглядом по списку, который отображал присутствие сотрудников комплекса РАВ. Ева тоже пробежалась по фамилиям, отыскивая строчку «Жаров Г. С.», но ее не было.
– Твоего папы так и нет?
Женька несколько секунд хмуро рассматривал список, а потом пожал плечами. Недопуск Глеба Семеновича до лаборатории оказался неожиданным и в определенной мере фатальным, потому что именно его полноценный доступ во все помещения академии был залогом успеха их не слишком надежного плана. Однако Мария Марковна не спешила возвращать в строй так долго отсутствовавшего сотрудника.
– Вот закончим здесь, и метнусь домой. Посмотрю.
– Я освободился. – Раскрасневшийся Валерка налетел на них, едва не сбив с ног.
– Одевайся. – Женька сунул ему в руки куртку и пошел к выходу.
– Зачем тебя Аллочка оставляла? – спросила Ева.
Валера со страдальческим видом натянул куртку и принялся переобуваться, плюхнувшись на ближайшую скамейку. Благо пространство перед раздевалкой успело немного освободиться.
– Сказала, что я типа не использовал свой потенциал, и все такое.
– Кстати, а зачем ты пень так красочно уронил? – полюбопытствовала Лика, которая, оказывается, не ушла вслед за Женькой, и теперь Еве добавилось размышлений: куда так стартанул Жаров? Уж не к Кристине ли?
– Да потому что мне не нравится, что они без конца пытаются вывести меня на то, чтобы я показал, что умею, – понизив голос, произнес Валера и натянул на голову пеструю вязаную шапку.
Забросив сумки со сменкой на вешалку с табличкой «9-й класс», друзья вышли из корпуса.
– Я вот до конца не пойму, могут учителя видеть потенциал учеников или нет, – поделилась мыслями Ева. – Ну с Марией Марковной понятно…
– А что с ней понятно? – подал голос ожидавший их у крыльца – в одиночестве! – Женька. – С чего бы ей видеть наш потенциал?
– Ну потому что она великая волшебница. Да и сама в первый день говорила, что видит. Помнишь? – пояснила Ева.
– Она просто знакома с Валериной бабушкой. Вот и все. И с моим отцом, поэтому предполагает во мне какие-то склонности. Это же не радар, Ев. И не Тридевятое царство, где существа правда волшебные. – Женьку едва заметно передернуло. – Мне кажется, прямо великим волшебникам с этой стороны взяться просто неоткуда.
Возразить ему было нечего. После истинного волшебства, увиденного ими в Тридевятом царстве, когда человек способен обращаться в птицу или же мгновенно переноситься с одного места на другое, волшебство с этой стороны Предела казалось немного ненастоящим.
– Мне не нравится, что они это вообще обсуждают, – хмуро сообщил Валера. – Бабуля на меня смотрит с таким подозрением, будто знает, где мы были на осенних каникулах.
– Ну, может, ей твой папа сказал? – предположила Лика.
Они направились в сторону главного корпуса вместе с прочими учениками. Вот только в столовую идти не собирались, и Еву заранее потряхивало от волнения. Так что отчасти она радовалась тому, что можно отвлечься разговором.
– Да они с моим папой вообще не общаются, – округлил глаза Валера. – Папа же не смертник.
Валерины бабушка и мама служили Хозяйке Медной горы, а такая служба подразумевала одно непростое обстоятельство: мужчины в их роду, как правило, не выживали. Валера был счастливым исключением. Да еще его папа, который благоразумно сбежал от, вообще-то, любимых жены и сына. Еве такое разделение явно любящих друг друга людей казалось несправедливым – ее мама и папа всегда были вместе, – но приходилось признать, что ситуации бывают разные.
– Может, они просто зафиксировали нас, ну… тогда? – вполголоса произнесла Лика, и Валера на нее покосился.
Она имела в виду случай, когда они тайком по подделанным Валериным папой пропускам отправились в волшебные горы, чтобы попасть в Тридевятое царство, а Волшебная дорога вывела их в заброшенный шлюз, в котором они в итоге едва не погибли.
– Отец обсуждал с мамой то… хм… происшествие, – неловко произнес Валера. – Обычно данных остается больше, но в тот раз вроде просто зафиксировали обвал в искусственной пещере с заброшенным шлюзом.
– В который сначала нас ВД почему-то отправила, – с нажимом произнесла Лика.
– Лик, ну я же не мог напрямую спросить у мамы. Она бы уточнила, откуда я про это знаю. Но теперь, мне кажется, они что-то подозревают.
– И я даже знаю почему, – заметил Женька, пнув попавшуюся под ноги ледышку.
– Ну я же не мог не передать просьбу Кощея! – воскликнул Валера, и друзья на него хором шикнули, потому что вокруг были люди.
Кощей попросил передать Валериной бабушке фразу «Долг крови», чтобы та, в свою очередь, передала ее Хозяйке Медной горы.
– Кстати, а что твоя бабушка сказала? – полюбопытствовала Лика.
– Да я никогда ее такой испуганной не видел. Так что там не до разговоров было, – пробормотал Валера и, поправив очки, произнес то, что вертелось у Евы на языке все последние дни: – Не нравится мне это все.
– Нравится, не нравится, а Никиту вытаскивать надо, – негромко сказала Лика, и никто не посмел ей возразить.
Никита успел стать их другом. Даром что он оказался младшим сыном Кощея, да еще и волшебным существом. Поэтому они просто обязаны были выяснить, что и как с жар-птицей, запертой в корпусе реставрации артефактов.
Корвин, ворчливый чародей и по совместительству учитель сыновей Кощея, сказал, что, только вернув жар-птицу в Тридевятое царство, им удастся спасти Никиту. Самому Корвину сюда пока пробраться так и не удалось, потому что – совпадение или нет? – после возвращения друзей из Тридевятого царства доступ на территорию РАВ ужесточился. Вон даже Женькиного отца, который был уверен в том, что спокойно приступит к работе после возвращения, Мария Марковна вообще не допускала на территорию еще пару недель, а допустив, не спешила предоставлять ему былую должность. Несмотря на то что после исчезновения Матвея Семеновича лаборатория пустовала.
Признаться, Ева отчасти понимала Марию Марковну, потому что Женькин папа пропал без вести пять лет назад в волшебных горах, ступив на Тропу вечности, но при этом не отправился в скитание между мирами, а оказался в Тридевятом царстве стараниями Никиты. Вот только сил у самонадеянного мальчишки хватило лишь на то, чтобы его перенести, а дальше старший брат Кощея – Вий – забрал Глеба Семеновича в подземное царство, где тот благополучно и жил все это время. И слово «благополучно» даже в сотой мере не отражало того, насколько хорошо он там устроился. Неограниченный лунный свет – сама суть волшебства – буквально пронизывал все царство Вия. И Глеб, который даже в этом мире умудрился создать предмет, идентичный древним волшебным артефактам, там был просто великим волшебником. Правда, обратной стороной такой беспечной жизни оказалось забвение. Он забыл все, что ему было дорого в оставленном мире, включая жену и детей. И судя по тому, как старательно Женька избегал любых расспросов на этот счет, память к Глебу Жарову вернулась, а вот чувства – нет.
