Я посмотрел на неё внимательнее и поднялся.

Ева всё ещё сидела на краю стола. Волосы закрыли часть её лица, но я видел, как изменилось выражение. Из неё словно вынули тот внутренний стержень, на котором обычно держались нахальная улыбка, шутки и бесконечная уверенность.

Её мысли были понятны. Она уже проигрывала в похожей битве, только тогда на кону стояло нечто более ценное, чем деньги или предприятие. Проиграла системе, с которой невозможно было бодаться в одиночку, но не сдалась и каким-то образом научилась жить рядом со своей проблемой.

Сейчас старый враг просто вернулся в другой форме.

Потревоженные раны снова заныли.

Я подошёл ближе, убрал волосы с её лица и аккуратно взял за подбородок, заставляя поднять голову. Под привычной вызывающей внешностью на мгновение появилась совсем другая Ева — уставшая и слишком серьёзная.

— Всё будет хорошо, всё, — приободрил я, глядя ей в глаза.

Она моргнула.

Всего один раз.

А потом выражение лица начало стремительно меняться.

— О боже, это тот самый момент! — произнесла она, мгновенно натягивая обратно маску безбашенной девицы.

Рыжая тут же поднесла ладонь к лицу, выдохнула в неё, придирчиво понюхала, удовлетворённо кивнула и, закрыв глаза, вытянула полные губы трубочкой.

— Я готова, босс! Сделаем это на столе или под столом?

Я не выдержал.

— Пф-ф-ф… Язва!

Добродушно фыркнув, отпустил её подбородок.

— Такой момент испортила.

— Т-с-с-с… — прошипела она, всё ещё не открывая глаз. — Я ради вас стараюсь, сбросим напряжение. А то, что глаза закрыты, так это я представляю под вами белого коня, а на вас доспехи… Ну, только в первой части, прелюдии, так сказать.

Я покачал головой и снова сел в кресло.

Как ни странно, настроение действительно стало лучше. Ева обладала удивительным талантом превращать почти любую тяжёлую ситуацию в балаган. Иногда раздражало, иногда хотелось заткнуть её кляпом, но сейчас сработало как надо.

— Вижу, вы что-то придумали, босс, — игриво произнесла она, открывая один глаз.

Я несколько секунд смотрел на разложенные перед собой бумаги.

— Придумал, — неожиданно согласился я.

— И что же, если не секрет? — с интересом уточнила Ева. — Пробьёте очередной потолок?

— Мы не будем пробивать потолок! — я резко поднялся и с хрустом потянулся, разминая затёкшую спину. — Если система не даёт нам развиваться, мы её разрушим.

Ева медленно моргнула.

— Ничего не поняла, но я рада, что вам лучше, — невозмутимо ответила она. — Хоть это и немного напоминает тот сценарий, в котором всё заканчивается палатами с мягкими стенами. В альтернативном варианте вы всегда можете взять себя в руки или взять меня… хм… в руки.

Рыжая тоже потянулась, демонстративно выпячивая верхние девяносто, а затем опустила руки и провела ими по талии, словно отряхивалась.

Я пропустил представление мимо ушей. Мысль уже сформировалась, и с каждой секундой становилась всё интереснее.

— Мне нужны данные по дэ Гарро, каждый его шаг, — дал задачу Еве я. — Созвонись с Марией, с её стороны мне нужна схема работы парламента и изложенный на бумаге ход избирательной кампании. Также нужны данные по политическим предпочтениям крупных регионов и отдельных муниципалитетов, количество голосов, процент явки и возраст.

Улыбка Евы стала менее легкомысленной. Она молча кивнула, вернулась за свой стол и сразу принялась за работу.

Не хотел я окунаться в интриги королевского двора, но определённый опыт в этом имел. Большой бизнес в моей прошлой жизни и без официального титула постоянно соприкасался с политикой. Налоги, законодательство, субсидии, регуляторы, госконтракты, отраслевые союзы — на определённом уровне экономика и политика начинали переплетаться так плотно, что разделять их становилось бессмысленно.

Когда я сказал, что надо разрушить систему, я не лукавил.

Уже через час передо мной лежала первая подборка материалов, и я понял, что дэ Гарро — настоящее зло для любого местного корпората.

Но сейчас это зло было выгодно мне.

Его политика строилась на противопоставлении. Корпорации хотели и дальше сидеть внутри Валентии, окучивая закрытый внутренний рынок, а дэ Гарро собирался сделать страну снова частью большого мира.

Валентия закуклилась за десятилетия. Высокие тарифы, ограничения на импорт, преференции местным предприятиям, тесные связи между политиками и крупнейшими семейными компаниями. В результате внутри выросли гиганты, которым не особенно требовалось бояться внешней конкуренции.

Вот только выгодно это было далеко не всем.

Большие шансы на победу дэ Гарро как раз и объяснялись тем, что простой народ хотел перемен. Покупателям хотелось больше товаров и ниже цены, молодёжи — возможностей, предпринимателям — доступа к технологиям и внешним рынкам. Закрытая система прекрасно кормила тех, кто уже сидел наверху, но всё хуже объясняла остальным, почему они должны продолжать с этим мириться.

Были, конечно, свои нюансы.

Я крайне сомневался, что корпорации позволят дэ Гарро спокойно выиграть. В их руках находились колоссальные активы, деньги, газеты, телеканалы, предприятия и тысячи зависимых от них людей. А теперь появился ещё и один общий враг.

Они либо прожмут дэ Гарро и заставят его стать частью системы, либо постараются сделать так, чтобы он проиграл.

Других вариантов почти не существовало.

Значит, у самого дэ Гарро должен быть весомый довод, позволяющий всерьёз рассчитывать на победу. И это явно не только «Мундо». Созданное его семьёй издательство очевидно станет хорошим инструментом для работы с общественным мнением, но против объединённого ресурса крупнейших корпораций страны одной газеты слишком мало.

Картина постепенно вырисовывалась.

Если дэ Гарро выиграет, он не просто откроет границы и заставит компании обороняться.

Он начнёт их уничтожать.

По крайней мере, я бы именно так и сделал на его месте.

Глупо надеяться, что корпораты после выборов забудут старые обиды и смиренно признают поражение. Они начнут огрызаться, финансировать противников, тормозить законы, использовать прессу и ждать первой ошибки нового президента. Значит, президенту придётся либо договориться с ними, либо сломать часть существующей системы раньше, чем система сломает его.

Мне это было на руку.

Конкуренции из-за рубежа я пока не опасался. В мире уже наверняка существовали аналоги крупнейших мультимедийных холдингов моего прошлого, появлялись технологические компании и первые серьёзные интернет-проекты. Вот только пока они зачастую не покрывали даже полностью собственные страны, не говоря уже о глобальной экспансии.

У меня оставалось несколько лет.

Может, меньше.

Но они были.

Прямо сейчас куда больше проблем доставляло закостенелое общество местных корпоратов, привыкших считать Валентию личным огородом.

Пора бы им понять, что ко мне лучше не лезть.

Вида росла отлично. К осени она уже должна стать настолько привычной частью жизни пользователей, что игнорировать её будет невозможно. Именно сеть оставалась моим главным активом. Её нельзя перекрыть на таможне, нельзя остановить, выкупив завод дисплеев, и невозможно положить на склад, забив производственные линии конкуренту.

Но за смартфоны побороться всё равно стоило.

Я откинулся назад и снова просмотрел программу дэ Гарро.

Что изменится для меня, если он приходит к власти?

Первое и наиболее очевидное — снижаются расходы на входе. Нас перестают грабить на границе ради искусственного стимулирования местного производства. По крайней мере если целиком верить тезисам предвыборной кампании кандидата.

Политикам верить до конца нельзя.

Это правило прекрасно работало в любом мире.

Но у дэ Гарро был один интересный нюанс: ему самому практически не оставили пространства для отступления.

Я быстро раскопал историю его семьи. Влиятельный политический род. Поколения работы в государственном аппарате, связи, должности, репутация. Для человека, собирающегося провести настолько болезненные реформы, фамилия имела значение. Это не случайный популист, внезапно решивший собрать голоса на модной теме.