Аня некоторое время молчала, а затем едва заметно выдохнула.

— Не нужно ничего отменять. Это будет некрасиво, тем более что мы договаривались ещё позавчера. Если не хочешь идти, это не значит, что не хотят и другие.

Я закрыл глаза и устало потёр переносицу. Ещё немного и откровенно начну волком выть.

— Может, нормально поговорим?

Она повернулась.

— Мы уже поговорили.

— Нет, Ань, ты сказала, что всё нормально, а потом перестала со мной разговаривать. Это не обсуждение.

Я сел на кровати и отбросил вновь прожужжавший телефон.

— Ладно, давай ещё раз. Я работаю руками. Это буквально то, чем занимаюсь. В ходе этого мне приходится трогать людей, а за это они мне платят деньги. Иногда мужчины снимают футболки, иногда женщины. Ты же не предлагаешь мне у каждого клиента спрашивать семейное положение? Я же не стал устраивать сцену, когда ты в прошлом месяце к врачу ходила.

— Так и я не устраиваю сцену, — спокойным голосом ответила девушка.

— Ань, ну серьёзно. Мы опять пойдём по кругу?

Она выдохнула, отложила сумочку в сторону и повернулась полностью.

— Лёш, я прекрасно знаю, чем ты занимаешься, я ведь сама тебе массажный стол выбирала, помнишь? Я видела, как ты работаешь с Леной, с Таней, с кучей других девушек. Думаешь, я каждый раз дома сидела и представляла, куда ты там положил руки?

— Ну вот! — произнёс я и чуть не подпрыгнул на кровати.

— Ну вот, — повторила Аня и медленно повернулась к зеркалу.

Я уж подумал, что мы снова вернулись в начало гонки, как она огорчённо вздохнула и наклонила голову.

— Когда ты очнулся в больнице, я себе чуть все глаза не выплакала. Выбежала из квартиры в одних тапочках и домашних штанах. А что ты первым делом спросил, когда проснулся?

— Не первым, — виновато ответил я, понимая о чём она говорит.

— Хорошо, не первым, — согласилась Аня. — Но это не сильно меняет ситуацию. Когда ты сказал, что с тобой была девушка на мотоцикле, и ты пытался ей помочь, а дальше ничего не помнишь. Хорошо. Я поверила. Потому что причин тебе не верить у меня нет.

— Аня…

— Хватит! — она спокойным голосом прервала меня. — Пойдём, нам уже пора выходить, если не хотим опоздать.

Девушка повернулась и посмотрела на меня. В её глазах не было ни злости, ни ненависти. Она даже не была огорчена, лишь слегка устала и хотела скорее перестать говорить на эту тему. Матушка моя всегда говаривала, что иногда женщину лучше оставить в покое и не трогать. Она успокоится, простит и будет жить дальше. Батя же настойчиво заверял, что бабы ничего не забывают, и припомнит она тебе о том, как ты накосячил в молодости, лет так через двадцать.

Как будет у нас? Тут оставалось только гадать.

Правда, в одном Аня была права, что нам действительно пора выходить, вот только мой телефон всё никак не затыкался и продолжал жужжать. Я раздражённо схватил его и открыл входящее сообщение.

«Вот. Не сажусь на байк и не напрягаю руки, как ты просил. Целую.»

Во вложенном сообщении была фотография, на которой Вика в домашней футболке, оголив плечико, держала в руке бокал вина и подмигивала.

Я даже не стал ничего не отвечать и молча убрал телефон в карман. Правда, стоило мне поднять голову, как на меня уже с интересом смотрела Аня. Неужели она поняла, что это сообщение от Соколовой⁈ Да ладно, быть того не может!

До кафе решили поехать на такси. После недавнего знакомства с Шахрухом особого желания снова садиться в чужую машину у меня не возникало, но Аня наотрез отказалась ехать в метро в платье и на каблуках. Не удивлюсь, если она в отместку будет заказывать в кафешке всё самое дорогое. С другой стороны, если это поможет, то готов выложить хоть все остатки денег.

— Ты в порядке? — спросила она, когда я в очередной раз поправил ремень безопасности на заднем сидении.

— Да, — коротко ответил и замолчал.

— Голова не кружится?

— Нет, Ань, всё хорошо.

Она молча кивнула и вернулась в телефон.

Вот в этом и вся моя Аня. Злится, практически со мной не разговаривает, но всё равно следит, не стало ли мне хуже после сотрясения. Даже нормально поссориться с таким человеком невозможно. Особенно учитывая, что мне этого не хотелось, но, признаться, сейчас бы лучше вскрыл всё, как старый прыщ, и конец.

Ехали мы минут двадцать пять. Мельников выбрал какое-то кафе неподалёку, которое больше напоминало смесь ресторана и спортивного бара. Полутёмный зал, деревянные столы, длинная стойка с бутылками и несколько больших телевизоров под потолком. На одном без звука шёл футбол, а на других показывали какие-то новости и музыкальные клипы.

Илья с Леной уже сидели за столиком напротив одного из телевизоров. Причём я сразу заметил, что за прошедшее время их отношения шагнули ещё немного дальше. Соболева сидела вплотную к Мельникову, что-то показывала ему в телефоне и возмущённо тыкала пальцем в экран. Илья же лениво кивал и медленно потягивал пиво.

— О! — первой заметила нас Соболева. — Наконец-то!

Она вскочила, обняла сначала Аню, а затем и меня, внимательно осматривая голову.

— Слушай, ну, шрам уже почти не видно. Ещё недельку, и совсем рассосётся.

Мельников поднялся и пожал мне руку.

— Как башка? — спросил он на ходу.

— Уже лучше, — нагло соврал, так как внутри творился настоящий хаос.

В общем, все перездоровались, переобнимались, кроме нас с Мельниковым, и уселись за стол. Краем глаза заметил, что Аня отвечала на вопросы Лены с улыбкой и явно пыталась изобразить, будто ничего между нами не произошло. Илья же мгновенно всё понял, когда вместо того, чтобы прильнуть ко мне поближе, Воронцова выстроила между нами настоящую Берлинскую стену.

Он на меня так посмотрел, что я буквально по лицу его прочитал: «Ну и что ты сделал?» Однако он решил промолчать и уткнулся в меню. Будто не решил, что будет заказывать, ещё пять минут назад.

— В общем, я ему и говорю, что у меня плавание, а не бодибилдинг, а он всё про взрывную силу ног, — продолжила какую-то тему Лена.

— Её тренер заставил качать ноги, — перевёл на человеческий язык Мельников.

— Так он прав, — заметил я.

Лена оторвалась от меню и с прищуром посмотрела на меня.

— Ты вообще на чьей стороне?

— На стороне биомеханики, — честно ответил я. — Это же основа основ, прыжковая техника в плавании — это большой процент успеха.

Первые минут двадцать всё действительно шло удивительно нормально. Мы заказали еду, Илья пару раз рассказывал истории из клиники, старательно стирая из них все имена и фамилии. Лена, в свою очередь, поведала, как шли её подготовки, и даже сказала, что будет пробоваться в отборочных на олимпиаду следующего года, которая вроде должна пройти в Сочи.

— Мы вчера смотрели фильм, — продолжила говорить за всех нас она. — Так там мужик упал с лестницы. Вот нормальный человек отреагировал бы состраданием, а Илья хмыкнул и сказал, что при таком падении у него там минимум компрессионник.

Я улыбнулся и потянулся за пивом. Аня всё это время старательно молчала и делала вид, что понемногу отпивает вино, но в основном она просто болтала его на дне бокала. Видимо, натянутая маска для окружающих продержалась недолго, и убитое в ноль настроение всё же дало о себе знать.

Потом нам принесли еду. Обычно Аня, будто королевский дегустатор, всегда пыталась попробовать ещё до меня, но даже когда я ей сам предложил — она отказалась. Я уже начал подумывать, что, может, ну его к чёрту? Объясним всё как есть, поедем домой, вместо того, чтобы вот так сидеть, но вечер только начинал преподносить мне сюрпризы.

В какой-то момент Соболева отложила вилку, посмотрела мне куда-то за спину, а потом прищурилась.