— Уф…

Только и смогла, простонать и начала вчитываться в суть остального послания.

Завтра в девять утра я обязана прибыть во дворец с багажом, и меня разместят. Потом представят Её Величеству Анне-Марии Фёдоровне и в случае высочайшего одобрения, проведут инструктаж, ознакомят с распорядком дня и лишат свободы окончательно и бесповоротно. Потому что эта должность подразумевает фактически неотлучное нахождение рядом с царицей, при условии, что моя «компания» её устроит.

Очень тяжело.

Не такой я себе представляла новую жизнь.

Не хотела муштры, идеального порядка, наоборот, я хотела наслаждаться новой жизнью, любить, забить на условности и порядки, всей этой мути мне хватило в прошлом.

Как же стало жалко себя…

Пришлось прекратить истерику усилием воли, просто запретить себе киснуть, потому что в противном случае — негатив меня одолеет быстрее, чем я доеду до дворца.

Пришлось вернуться в гостиную на втором этаже и продолжить финальную примерку. Модистка из деликатности ни словом, ни взглядом не посмела выразить своё любопытство. И так понятно, что должность у меня в кармане.

— Я сама с вами рассчитаюсь, скажите сколько?

— Сто пятьдесят четыре рубля, госпожа. Можно выписать чек, если вам будет угодно.

— Наличными, если вы не возражаете, — вспомнила, что чеки-то есть, подписанные Андреем, но там указаны слишком крупные суммы. Пришлось отсчитать, и отдать в руки довольной модистке, прекрасно понимаю, что расчёт наличными — совершенно неаристократичное действо. Я, как мещанка во дворянстве совершенно пренебрегаю правилами приличия.

Да кого это сейчас волнует, если все получили то, что хотели…

Модистка довольно быстро собрала два саквояжа со швейным инвентарём и поручила своим помощницам отнести в экипаж, а сама вдруг остановилась, и я мгновенно считала её мысли, точнее, добрый совет, какой она посчитала нужным мне дать.

— Госпожа, поздравляю вас с местом, о котором мечтает любая женщина царства. Но я всего лишь модистка, клиентки меня почти не замечают, говорят более чем откровенно, не обращая ни малейшего внимания на прислугу. Так вот, я хочу вас предупредить: во дворце атмосфера настолько пропитана завистью, злостью и ядовитыми шёпотами за спиной, что даже воздух кажется тяжёлым и горьким. Каждый взгляд острее кинжала, каждое слово — затаённая угроза, а улыбки скрывают куда больше, чем готовы показать. Нельзя ни на миг ослабить бдительность: любая слабость тут же станет оружием в чужих руках, а доверие — роскошью, которую позволить себе могут лишь глупцы. Вы очень милы, нежны и юная, и я понимаю, как вам будет непросто…

Она выразилась слишком поэтично, и сама же смутилась.

Вздыхаю и улыбаюсь, всё это я прекрасно знаю. Меня и берут на службу стать бронёй вокруг Её Величества и отслеживать все «острые кинжалы», всю ядовитую горечь и камни, какие за пазухой носят не самые добропорядочные придворные.

— Не беспокойтесь, моя должность такая, что не каждый бы на неё решился, но я сама прекрасно понимаю, чего стоят улыбки знатных дам.

— Ещё раз простите мне навязчивость, — она поклонилась и поспешила на выход. А я поняла в чём подвох, она думала об этом, но не собиралась говорить вслух, а моя сила вытянула из неё сокровенные мысли.

— Полезная опция, только понять бы, как она работает, чтобы правильно использовать в нужный момент.

Прислушалась к себе, но так и не сообразила, как генерировать «сыворотку правды», со временем придёт опыт, и я освоюсь. Не потерять бы доверие царицы до этого момента.

Вечер пришлось провести в обществе мужа, он словно в космос меня провожает, уж такой внимательный, заботливый и приторный до оскомины. Каждое слово и действие пропитано желанием угодить, польстить, вымолить прощение. Но я намеренно пресекала все попытки.

Когда вернусь — этого мужчины в моём доме уже не будет!

Почему-то сложилось предчувствие, от которого невозможно отмахнуться фразой: «Да, ладно, показалось!». Дни Андрея Антоновича в моей жизни сочтены, осталось только дождаться того благостного момента.

И как только я приняла сей факт в «нераспакованной базе данных» нашлась одна совершенно любопытная «сноска», мне нужно хотя бы год прожить в царском дворце, этот опыт изменит мою жизнь и смоет позорные пятна грязи, какие получила бедняжка Настя от Елены и Андрея.

Просто разведённой или даже вдовой выйти замуж за графа я не смогу, церковь, двор и общество не одобрят этого союза.

Аракчеев переиграл всех, жаль, что не признался. Но скорее всего, не хотел становиться для меня «Финистом ясным соколом», ради любви к которому я должна стоптать десять пар железных обувок и сточить десять медных посохов. По сути, так оно и есть, и он не сказал ничего провокационного, чтобы не давить на меня.

Приглашаю в новинку Глаза б мои вас не видели, Ваша Милость!

https://author.today/work/636310

Очнулась в теле опозоренной барышни: жених поступил подло и сбежал, его мамаша разрушила мою репутацию, да так, что в приличном обществе показаться стыдно. Имение продано с молотка за долги, а я вынуждена остаться в качестве «развлечения» для ссыльного барина. Чтобы избежать позора, притворилась слепой. И, кажется, попала в опасную ловушку, теперь обязана провести год с одиноким, одичавшим от провинциальной скуки мужчиной. Словно этого мне мало, так ещё и со всей округи в «наше» поместье потянулись вереницы невест. Но у меня свои планы и на барона, и на поместье: одного приручить, второе возродить, главное, не перепутать…

Один грозный петух-телохранитель.

Несколько молодых помещиков, всегда гораздых на какие-то романтические приключения и не только.

Старенькое пианино и взрослая попаданка в тело юной барышни.

А вы думали, что жизнь в провинции скучна? Нет, скучать героям точно не придётся…

Глава 15

Зимний дворец.

— Сударыня, через четверть часа вас пригласят в покои Её Величества. Прошу обратить внимание, что в вашем распоряжении не более пяти минут, постарайтесь произвести положительное впечатление, чтобы окончательно закрепить за собой право на должность! — пожилая, но идеальная во всех отношениях дама, обер-гофмейстерина, графиня Аполлинария Павловна Гончарова-Высоцкая лично приняла меня в своём изысканном кабинете, осмотрела с особой придирчивостью и, не найдя изъянов, добавила. — Рекомендую не проявлять излишнюю эмоциональность, Её Величество не терпит ни малейшего намёка на истеричность, ни в положительном, ни тем более, в отрицательном ключе.

— Да, Ваше Сиятельство, — приседаю в книксен, при этом создаю вокруг себя абсолютно безэмоциональное поле. Сила и знания — прекрасно уживаются и помогают в работе. Кроме того, я прямо сейчас, совершенно незаметно «скачала» очередную базу данных о местных законах и порядках.

Графиня Гончарова-Высоцкая оказалась женщиной психически очень крепкой и выносливой, но совершенно неодарённой. Она даже не почувствовала, как поделилась со мной знаниями и опытом. А у меня появилась слабая надежда, что я выживу в этих условиях.

Пока главная фрейлина заполняет какие-то бумаги, подготавливая их на подпись Её Величеству, я позволила себе «пробежаться» по её знаниям о дворцовом обществе и правилах. Видимо, из-за стресса разум так сконцентрировался, что разрозненные сведения быстро выстроились в чёткую последовательность.

Метафорически это выглядит так, словно у меня есть целое облако шерсти-знаний, постиранной, расчёсанной, очищенной от мелкого мусора разумом других носителей, у кого я эти самые данные заимствую. Благодаря чужой предварительной работе, хоть какая-то система присутствует, и мне этого достаточно, теперь я начинаю эти данные «прясть в нить», без разрывов и лишних узелков, так, чтобы позже при случае можно было с лёгкостью их использовать как собственные.