Он не медля ни секунды, положил пухлую папку на стол графа, заставив нас удивиться щедрости. Видимо, его хорошо прижали конкуренты в борьбе за власть в обширном ОПГ…
— Елена думала подороже продать ту архивную папку из архива Соболевского, о которой вы начали говорить? — граф решил не тормозить беседу и снова вернул разговор в деловое русло.
— Понятия не имею, о чём она думала. Может быть, её наняли, ну вы должны понять, в ней есть тот самый шарм, от которого любой здоровый мужчина может потерять голову, она вошла слишком глубоко во все аспекты моей жизни…
Я с трудом не рассмеялась, это надо так изысканно сообщить, что он с ней спал и продолжил бы, но случилось то, что случилось…
Перехватываю инициативу и продолжаю допрос:
— Вы с ней спали, она вас одурманила, человека, владеющего гипнозом? Но кто-то ей предложил сделку, и она украла бумаги на заказ. А потом испугалась, спряталась, хотела впутать моего непутёвого мужа, чтобы он забрал компромат и в случае чего отправил его по адресу? И кто-то из вашей же банды невысокий, франтоватый и безбашенный решил устроить Елене сюрприз. Хлороформ…
— Это был мой приёмный сын… Он и его помощник нашли Елену, но не смог найти бумаги. Вы со своим кучером спугнули их, — у Рубского фактически не осталось тайн за душой, мы выяснили всё, и теперь понятно, почему и Андрей, и Елена получили удушающую маску на лицо, не успев оказать сопротивление, нападавших было двое.
— Да уж ночка обрастает новыми подробностями. Тогда кто же забрал Елену из квартиры под утро, кто её избил и пытал, чтобы выяснить, где бумаги? — я говорю чуть суровее и грубее, чем должно говорить девушке в присутствии двух мужчин. Но меня уже несёт сила, и слова, сказанные вслух, опаздывают за виденьями. Услышав про пытки, Кирилл Львович стушевался, побледнел, и былая бравада уступила страху.
— Я не знал, что её пытали. Это ужасно. Она подлая. Но не заслуживает такого обращения.
— Заслуживает, но сейчас, как я понимаю, бумаги уже у самого заинтересованного в них лица? И вы пришли откреститься, и признать за собой вину, только лишь в том, что не сожгли проклятый пакет, по которому вас прямиком могут сослать на каторгу? — я не дала дяде шансов скрасить некрасивую ситуацию. Он действительно напуган. Но дело оказалось, имеет ещё одно «дно» и когда я его увидела, очень грубо ругнулась, как когда-то ругался Гриша, в ситуациях весьма критических. — Они не вас хотят шантажировать, а как-то использовать подростка-бастарда? Там есть его данные, до этого момента — секретные.
Дядя слегка качнулся и кивнул. Мы сейчас стоим у истоков царского переворота, ещё немного и запятнаем себя причастием…
Убрать Его Величество — дело практически плёвое, яд, бомба, что угодно. Девочки ещё молоды, мальчик-наследник смертельно болен, а молодой первенец царя рождён не от профурсетки и не от танцовщицы с театральных подмостков, а от весьма знатной девушки, но по какому-то закону, она не могла быть царицей, и до сих пор эта связь продолжается, и Её Величество в силу своего слишком тревожно-компульсивного расстройства слегка подбешивает царствующего мужа. В царской семье назревает скандал?
Меня встряхнуло от волны данных, голова вдруг заболела, но я уже молчу, такие подробности смогу сказать только самому Аракчееву.
Однако оставлять дело таким, как оно есть сейчас невозможно. И так же невозможно сделать внушение Его Величеству, не совершать опрометчивых поступков…
Глава 12
Ситуация сложилась патовая. И первостепенных вопросов в ней столько, что впору созывать большой совет, однако кроме нас, других советчиков нет и быть не может. Даниил Романович внимательно посмотрел на меня и вижу, как ожившие желваки на его лице «иллюстрируют» внутреннее напряжение.
Решаюсь чуть смягчить ситуацию, по крайней мере, дать нам несколько минут для тайных переговоров и потом вернуться к разговору с дядей.
Беру на себя смелость и бесцеремонно выпроваживаю Рубского под опеку лакея, что стоит за дверью в ожидании приказов. Понимаю, что таким поведением выдаю своё непростое положение в доме графа, но пока меня этот факт волнует меньше всего: «Я дядю впустила, мне его и выдворять!».
— Кирилл Львович, будьте любезны, сейчас вас проводят в гостиную, подождите несколько минут, нам нужно обсудить наиважнейшие дела, ибо ваши данные слегка спутали планы…
— Да, конечно, я всё понимаю, — Рубского не удивила моя беззастенчивость, он готов на всё, только бы избежать серьёзных обвинений. Потому поспешно откланялся и вышел, а мы остались одни.
И как я поняла, надобность в поспешном спасении Елены внезапно отпала, для нас такая операция стала бы даже опасной. Нельзя ни словом, ни делом показывать, что мы знаем содержание архива Соболевского и тем более заинтересованы в нём.
Где-то в потаённых чертогах моей души промелькнуло злорадство и тут же стыд за малодушие…
На этой неприятной волне эмоций не успеваю начать разговор, а Даниил вдруг вывернул проблему иначе:
— В архиве твоего отца была такая же папка, с ещё более изощрёнными подробностями. Потому и было принято решение её сжечь. Но, видимо, банковский клерк успел прочитать данные и пересказал своим незадачливым клиентам. Теперь сжечь дубликат архива возможности нет. Григорий потерял способность к материальному действию, и ты, судя по всему, тоже…
— Если не пытаться спалить сейф, то можно сжечь дом? Если настроюсь, то, возможно, смогу найти эти бумаги. Пока след от Кирилла Львовича довольно устойчивый, он как бывший владелец архива поможет. Осталось только найти здание, и потом устроить несчастный случай. Ведь цена проблемы стоит того?
Аракчеев тяжело вздохнул, сделал несколько шагов взад-вперёд, заложив руки за спину. Он мне напомнил Вячеслава Тихонова в роли Штирлица. На красивом лице вроде бы абсолютный покой, но внутри идёт титаническая работа. Ему приходится выбирать самую безопасную «дорожную карту» дальнейших действий, а это совершенно непросто с учётом тех обстоятельств, что открылись за последний час.
— Думаю, что документы уже у заказчика, и мы их не найдём. Елена сглупила, хотела поднять цену за свои услуги и поплатилась, это тоже очевидный факт. Приезд Рубского меняет всё. Он решился и сделал правильный выбор, странно, что именно сейчас, ни раньше, ни позже.
— Он просто учуял переломный момент в деле, его одарённость не настолько сильна, чтобы понимать все детали, однако чувствовать опасность он умеет, испугался за свою жизнь. Плюс провал его пасынка с обыском в доме с гаргульями. Скорее всего, и тот банковский клерк, что выкрал бумаги из моего сейфа, тоже где-то кормит рыб, всех, кто касался, читал, или знал содержание архива, просто убирают, как лишних свидетелей, — мне показалось, такое предположение логичным, а Даниил чуть дополнил:
— Очень похоже на то. Рубской не каторги боится, а тихой смерти, но мы его защитить не сможем, увы. Надо было раньше думать, когда забирал бумаги у Соболевского.
Слегка морщу носик и качаю головой, намекая, что всё ещё непонятнее, чем кажется на первый взгляд, потому что информация в сознании, наконец, начала распределяться и я увидела настоящую опасность:
— Нет, это непростая история имеет более глубокие корни. Обстановка в царском семействе взрывоопасная, то, с чем мы столкнулись — уже блёклые последствия давнего противостояния.
— В каком плане? — для неженатого мужчины мои слова слегка непонятны, но его семейство пережило такую же позорную связь отца с матерью Лилии. И последствия до сих пор дают о себе знать.
Аракчееву сейчас станет неуютно, его личные проблемы снова дадут о себе знать, но мне всё равно придётся рассказать то, что я уловила в напуганном сознании Рубского.
Делаю шаг к Его сиятельству, встаю почти вплотную, чтобы шептать свои видения только ему, и чтобы никто, даже невидимый не смог подслушать:
— В плане подробности личной жизни царя. Его заставили жениться против воли, и по жестокому умыслу именно в то время, когда его беременная возлюбленная ждала предложения, до последнего надеялась на кольцо, а получила извещение о царской помолвке с датской принцессой. В целом это логичный, политически выгодный, царственный брак, но за одним исключением, Её царское Величество наделена очень слабым здоровьем, и психическим в том числе. У неё повышенная тревожность, ОКР (обессивно-компульсивное расстройство), и со временем букет недугов только множится, пока даже вдаваться не хочу в её диагнозы. К несчастью, царские дети тоже переняли заболевания матери и некоторые проблемы с психикой. Корень бед в том, что Её Величество родилась в браке с довольно тесным кровосмешением. Они хотели усилить одарённость, а потеряли всё. Думаю, что вы знаете эту тонкость её замысловатой родословной. Удивительно, что она вообще смогла выносить и родить троих детей. А теперь представьте, что на её болезненном фоне есть какая-то довольно крепкая, красивая и неунывающая женщина, и она мать незаконного, здорового первенца, похожего на своего царственного отца. Другими словами, фаворитка до сих пор удерживает Его Величество подле себя и уступать царице не намерена. Рубской знает её имя и способности. Именно этот факт его и пугает больше всего. Если что-то произойдёт, то ему и его «соратникам» может грозить не каторга, а жестокая смерть. И это я только на вскидку прочла в сознании дяди. Он имел неосторожность пролистывать ценные бумаги. Что происходит в реальности страшно даже предположить. Но скажем так, это война за выживание между двумя женщинами за право быть с Его Величеством. Любовницу устроит и морганатический брак, даже если не признают её первенца, она родит ещё одного здорового младенца. Потому что законные царевичи не без её помощи, неумолимо скатываются в душевные расстройства, вслед за своей слишком породистой матерью-царицей.
