И вдруг снизу, из ущелья, донесся громкий клекот. Из ворот замка выплеснулась россыпь черных пятен и поползла на юг, в горы. Тысячи темных духов развеивались по четырем ветрам.

У Мэй затряслись поджилки.

— Кажется, они разбредаются по Кливилградам, — подтвердил ее худшие опасения Тыквер.

Страшно, да, но ведь ничего неожиданного. Мэй подумала о Земле, о своих знакомых, о Клэр и хозяйке комиссионного магазинчика в Покатой Горе, о сестре Кристофер и, конечно, о маме. Теперь и их судьба зависит от нее. При этой мысли Мэй захотелось скукожиться, словно скомканный листок бумаги. Но она не скукожилась. Она встала и выпрямилась.

— Где-то я тебя такой уже видел, — произнес Тыквер.

Мэй представила себя со стороны. Саван, переливающийся купальник, фосфорный камуфляж на лице. Один в один та девушка с витража в Вечном здании. И то видение из пещеры под Окаменелым перевалом. Королева воинов.

Перед самым выступлением отряд накрыла неожиданная буря эмоций. Колченогий Пити признался Безголовой Гвеннет, что всегда неровно к ней дышал. На что Гвеннет ответила разъяренным взглядом и метнула в Пити склянку с морской водой. Пришлось незадачливому ухажеру спасаться бегством.

Фабио сознался, что жульничал в «уно» — правда, об этом все и так знали.

Лисичка Лекси со словами, что уже давно жаждет подарить кое-что Берте, вручила старушке длинную тонкую коробочку в ярко-розовой обертке. Развернув бумагу, заинтригованная Берта, к своему удивлению, обнаружила в коробочке одинокую зубную щетку. Лекси смахнула слезу:

— Пожалуйста, пользуйся, не забывай.

Несколько египтян разрыдались. Беатрис зарделась от смущения, когда Зеро чмокнул ее в щеку. Фабио, прижимая к груди кого-то из скелетов, пробасил ему в ухо:

— Я скажу тебе то же, что сказал своим солдатам в Альпах. Не пропадем, ребята!

Скелет не особенно воодушевился — видно, знал, что отряд Фабио погиб в горах от обморожения.

Люциус подлетел к Мэй и встал, неловко ковыряя носком землю. Он так долго буравил ее глазами, что у нее даже уши зачесались. Что он хочет ей сказать? Но Люциус в итоге просто ущипнул ее повыше локтя.

— Ай! — взвизгнула Мэй, хватаясь за руку. Глядя на удаляющегося Люциуса, она увидела краем глаза, как Берта выдыхает в сложенные ковшиком руки и озадаченно нюхает.

Все снова принялись кидаться друг другу в объятия, и Мэй оказалась лицом к лицу с Тыквером.

Они долго стояли молча. Наконец Тыквер растянул рот в своей кривоватой ухмылке.

— Если не свидимся больше… — начал он.

— Если не свидимся, — перебила Мэй, — спасибо, что был моим лучшим другом.

У Тыквера задрожали губы, и он больше не смог ничего из себя выдавить. Мэй крепко прижала его к себе, запутавшись в его длинных руках.

— Я тебя очень люблю, — прошептала она.

— Я тебя тоже. — Тыквер стер слезу с ее щеки. Забавно. Неужели когда-то она по-настоящему его боялась?

Закутавшись в плащи, отряд вытащил цепи и кандалы — согласно планам, утвержденным прошедшей ночью. Все сковались в длинные шеренги, как узники крепости Кливила, и выставили вперед двух пленных мумий, хорошенько припугнув их напоследок обещанием размотать бинты если что. Начался спуск по склону.

Их заметили задолго до того, как они добрались до ущелья. Стоило закружить над головами одному вампиру, как следом, словно стервятники, подтянулись остальные.

Впереди высились ворота с коваными черепами, которые, разинув рот, принялись громко вопить при виде новых узников.

Мэй просунула руку за спину и сжала под плащом длинные дрожащие пальцы Тыквера.

Ворота с протяжным скрипом начали открываться.

В тот же вечер на Земле Клэр Арнисон пригласила к себе подружек на пижамную вечеринку — поболтать и погрызть попкорн под фильмы ужасов. Брайди Макдрамми закрыла свой магазинчик в Покатой Горе на пять минут раньше и улизнула на свидание. Прогноз погоды обещал сильную облачность в двенадцати штатах. Президенты и премьер-министры по всему Западному полушарию улеглись спать, но сон не шел — одолевали государственные заботы. В Гонконге переставляли будильник еще на пять минут, оттягивая момент, когда совсем пора будет вставать на работу. В Болотных Дебрях, что в Западной Виргинии, убитая горем Эллен Берд провела еще одну бессонную ночь с включенным светом. В Уайт-Салфер-Спрингз, что за пять городков по шоссе от Болотных Дебрей, ночная смена приступила к рытью котлована под новый торговый центр.

Земляне, поглощенные собственными радостями, горестями, заботами и надеждами, понятия не имели, какая беда на них движется. Они все так же работали, смеялись, плакали, болтали, спали, танцевали и тревожились — короче говоря, жили. Только деревья да сверчки чувствовали близкую грозу — растворенную в ночном ветре и в шепоте звезд — и дрожали от страха.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Боязнь темноты

Глава тридцатая

Корень всех зол

Длинная вереница скованных цепью узников с двумя мумиями во главе просочилась в ворота крепости Бо Кливила. Они шли не поднимая глаз, понурившись, как и остальные заключенные.

С тошнотворным стуком ворота захлопнулись у Мэй за спиной. Вблизи ущелье выглядело еще кошмарнее, чем с высоты. Тропинки, змеившиеся по склонам, оказались вымощены костями, на которых были выбиты загадочные узоры. Над ними по обеим сторонам склонились скрюченные мертвые деревья, напоминавшие своим силуэтом зловещую фигуру в длинном плаще и широкополой шляпе. Кливил. Повсюду сновали вприпрыжку темные духи, по-прежнему исчислявшиеся тысячами, даже после отбытия основной массы на Землю. Они тыкали узников копьями, рычали, понукали, прикрикивали и капали слюной. Темноту то и дело прорезали вспышки молний над замком.

Мэй почувствовала, как трясутся цепи, — это задрожали от ужаса Духи свободы.

Она пощупала кандалы на запястьях и на поясе. На самом деле держались они на честном слове, и сбросить их можно было в любой момент. Главное чтобы не свалились раньше времени от дрожи.

Вокруг толпились призраки в цепях. Кого здесь только не было… Папуасы с костью в носу, стайки растерянных перепуганных школьников, древние египтяне, вавилоняне, викинги, гейши, монахи, танцовщицы кабаре, хористки… и какой-то великан в чертополоховом венце…

— Дух прошлого Рождества, — шепнул Тыквер, все еще дрожа. — Интересно, а подарки он принес?

— Тыквер, тсс! — Мэй уже знала, что в испуге Тыквер начинает молоть всякую чушь.

— Надо было остаться в Бездне скорби. У меня там все было. Бассейн, лорелея… Ой, это что, Мэрилин Монро?

— Тыквер! — прошипел идущий в цепи следом за ним Фабио.

Отовсюду слышались тяжкие вздохи и плач. Те, кто не плакал, смотрели с тоской, исподлобья. Все до единого работали за конвейером, соединяя какие-то пластиковые детальки.

— Что они там собирают? — шепотом спросила Мэй у Беа, шедшей впереди.

— Финтифлюшки. Крепость Бо Кливила — крупнейший в мире поставщик финтифлюшек, — едва слышно ответила Беа.

Финтифлюшки, как однажды объяснила Мэй мама, — это всякая дешевая дребедень, которую покупают от нечего делать. Прямая противоположность уникальным вещам, сработанным с душой, — одеялам с Северной фермы, серебряным стрелам, нечерствеющему печенью… А финтифлюшки так, ни уму ни сердцу. Их покупают просто чтобы купить. Мэй вспомнила Джона Бом-Кливера, который копил сокровища без разбору, только чтобы они у него были.

Стоило кому-то замешкаться или отойти от конвейера, как его тут же хватали и волокли в замок.

Мэй посмотрела туда, потом подняла глаза выше, к теряющимся в облаках шпилям. Где-то там, высоко-высоко, сидит Бо Кливил.