— Я не сделаю дальше ни шага, пока кто-нибудь не выяснит, куда нам идти.
Пессимист с интересом принюхался к песку у подножия валуна. Фасолька лизнула его за ухом.
— Может, как раз этим она и приводит в отчаяние? Что тянется бесконечно? — предположила Беатрис. Веселее никому не стало.
— Да, братва, засада. — Зеро почесал в затылке.
Тыквер театрально вздохнул. Он лежал на спине, распластавшись по макушке черепа и свесив голову вниз.
— Мы даже не доберемся до поля битвы, которую нам суждено проиграть.
Отряд погрузился в раздумья.
— Миэй.
Все разом посмотрели на Пессимиста.
— Миэй, миэй, миэй!
Буравя Мэй взглядом, кот хлестал хвостом по песку.
— Подруга, кажется, он хочет тебе что-то сказать, — догадался Зеро.
Мэй посмотрела на Пессимиста, потом на тщательно обнюханный валун. Проверила каждый дюйм, каждую щелочку, прощупала весь камень в поисках потайных кнопок, рычажков или педалей. Мало ли… Но ничего не нашла. Валун как валун. Глухая, бесчувственная скала. Пессимист с Фасолькой переглянулись, и Мэй готова была поклясться, что они дружно закатили глаза.
— Ну если двинуться в том направлении… — Мэй неуверенно ткнула куда-то в туман.
— Миэй.
Пессимист еще раз выразительно понюхал камень.
Опустившись на колени, Мэй уставилась на валун, пытаясь посмотреть на него свежим взглядом. Еще в детстве, придумывая разные изобретения, она поняла, что иногда очень помогает отвлечься и взглянуть заново.
Череп и кости…
Ей вспомнились старые карты сокровищ из приключенческих книг.
Пессимист за это время успел начертить в песке несколько стрелок, указывающих на валун.
— Может, так оно тут и бывает, у северного края земли, — размышлял вслух Люциус. — Хоть пихайся, хоть толкайся, а дальше не пускают…
«Толкать…» — мелькнуло у Мэй.
— Толкайте! — воскликнула она вслух.
— А?.. — Тыквер приподнял голову.
— Давайте попробуем сдвинуть камень. Может, под ним что-то спрятано. Карта… или еще что.
Все посмотрели с сомнением. Но все же послушно уперлись в валун, дождались, пока Тыквер спрыгнет, и по счету «три» дружно стали толкать.
Сперва ничего не изменилось. Но потом валун постепенно начал подаваться, открывая спрятанное под ним.
— Толкайте, толкайте, — пропыхтела Мэй.
Налегли последний раз, и валун откатился. Все, отдуваясь, уставились тот пятачок, который он закрывал собой. Там зияла огромная дыра, темная и глубокая. В глубине мерцало что-то белое.
Пессимист с Фасолькой громко зашипели. Несколько призраков, встав на колени у края, заглянули внутрь и отшатнулись. Мэй подкралась поближе, оперлась на кулаки и тоже глянула.
Дыра открывалась в небо. То есть в небе. Они смотрели через тонкую корку земли на раскинувшуюся внизу долину, словно птицы из-под облаков. Но долина, погруженная в тусклую хмарь, сильно отличалась от Навсегда.
Мэй уже видела эту картину. На витраже, в верхнем зале Вечного Здания. И много раз в собственных воспоминаниях. И все равно зрелище поразило ее до глубины души. Такого она даже представить не могла.
В темном небе вспыхивали молнии и грохотал гром. Во все стороны, мрачно поблескивая, простирались скалистые горы — один из пиков вздымался чуть не до смотровой дыры. Между горами глубоко внизу змеилось широкое ущелье. А над ущельем стоял каменный замок, словно из страшной сказки: черный, как ночь, пронзающий небо острыми шпилями, с мерцающими желтым светом узкими окнами. Но, приглядевшись, Мэй поняла, что это вовсе не камень. Замок был вырезан в огромном, высоком, как Вечное здание, трухлявом пне. Червоточины стали окнами, щели в коре — дверьми. А на самой верхушке, в самом высоком обломке коры, светилось самое верхнее окно, но не желтое, а зловеще-алое. Под цвет глаз Бо Кливила.
— Обалдеть. Прямо замок Дракулы. — Зеро почесал в затылке. — Только в миллион раз больше. И страшнее. И…
Беатрис толкнула его локтем. Рядом испуганно заскулил Тыквер, трясясь мелкой дрожью.
Весь склон вокруг замка был расчерчен запутанной сеткой тропинок, по которым непрерывно двигались сотни и тысячи фигур, многие в цепях.
— Они сюда всех призраков со всей страны согнали, кажется, — прошептала Мэй. У нее вспыхнула надежда. — И вроде все целы!
Среди скованных призраков виднелись и другие, понукающие, подталкивающие, дергающие за цепи. Темные духи. Пессимист с грозным утробным ворчанием оглянулся на Фасольку.
Внезапно дыру закрыла темная тень, и все разом отпрянули. Когда они осторожно заглянули обратно, в небе под отверстием кружило несколько черных силуэтов. Вампиры-надзиратели.
Мэй посмотрела на моток веревки, висящий у Колченогого Пити на ремне. Прикинула на глаз расстояние от дыры до самого высокого пика. Потом принялась разматывать веревку и обвязывать вокруг валуна.
— Ты что это удумала?
— Будем спускаться, — заявила Мэй, проверяя узел на прочность.
— Шутки шутишь? — поперхнулся Пити, отшатываясь.
Мэй обвела взглядом собравшихся. У всех на лицах читался один и тот же вопрос.
— Я… — Берта нервно цыкнула зубом. — Ты хорошо подумала? Не рановато ли нам?
Решимость Мэй разом улетучилась. Духи свободы не рвались в бой. Даже неупокоенные как-то оцепенели. Мэй снова заглянула в дыру. Внизу лежало жуткое будущее, ожидавшее тех, кто решит встретить его лицом к лицу.
Может, они и правы. Может, пока рановато.
Но если не сейчас, то когда? Время вышло.
— Не рановато, — кивнула Мэй с решительным, как она надеялась, видом. Внутри у нее все дрожало. Если она не вдохновит их на подвиг, то не вдохновит никто. Другой возможности не будет. — У нас получится. Я знаю.
Не оставив себе ни секунды на раздумья, она спустила веревку в дыру, дернула последний раз для проверки и обвела глазами столпившихся вокруг.
— Мы спускаемся. Вопрос только — кто пойдет первым?
Повисла тишина.
А потом из рядов кто-то выдвинулся.
Пессимист подполз к краю, дрожа всем телом.
— Миоу. — Его возглас поглотила клубящаяся внизу темнота.
И тогда кот сделал то, чего от него никак не ожидали. Он повернулся и понесся прочь.
— Киса! — Мэй вскочила.
Фасолька молнией метнулась за ним, и обе кошки растворились в тумане.
Только хвост Пессимиста мелькнул напоследок у Мэй перед глазами — и пропал.
Глава двадцать девятая
Королева воинов
Устроившись на скалистой вершине с видом на замок Бо Кливила, отряд наносил фосфорную боевую раскраску. Все камуфлировались под скелетов — даже скелеты. Идею подал Тыквер. Он всегда любил театральные эффекты.
Ночь провели без сна. Тати передавали по кругу бутылку «Спертого духа» и хвастались былыми разбойничьми подвигами. Ребята с Водопадов били в тамтамы и пели гавайские песни. Светлые мальчики играли в прятки среди расщелин, заливаясь хохотом и отчаянно жульничая. Мэй, выбрав себе уголок поукромнее, смотрела на темнеющий внизу замок.
До нее доносился из темноты смех Люциуса и бас Фабио. Одолевала тревога за Пессимиста. Куда он делся? Как он там, цел?
В замке зловеще пламенело окно Бо Кливила на самом верху. Мэй пыталась представить, что он сейчас делает.
Наверное, нет в мире более одинокого места, чем эта красная комната. Хуже самого одинокого одиночества, которое ей довелось испытать. Хотя в голове такое не укладывается.
— Эй! — Мэй вздрогнула от неожиданности. Из-за соседней скалы высунулась огромная голова Тыквера. — «Омерзительная резинка», чтобы лучше думалось. — Тыквер протянул ей упаковку, но Мэй отказалась.
Тогда он примостился рядом и принялся смущенно перебирать пальцами горстку щебня. Под его взглядом у Мэй задрожали губы — у Тыквера, когда он увидел, тоже. Она подняла глаза и стала смотреть на милый желтый чубчик у него на макушке.
