— Мне надо на самый верх, — прошептала она.

Согласно плану, они должны были подобраться как можно ближе к замку, а потом Мэй незаметно выскользнет из шеренги и прокрадется внутрь, пока остальные готовятся… к последствиям. Но при виде пятьдесяти с лишком гулей, охраняющих изъеденную жучками трухлявую дверь (сотня воздушных шаров, привязанных к ручке, возвещала, что Кливер — номер один), стало ясно: план надо менять.

Мэй задумчиво повертела головой. И вдруг увидела такое, от чего сразу забыла, о чем думала. В море призраков мелькнуло знакомое лицо. Судя по тому, как дернулся сзади Тыквер, он тоже заметил.

Где-то в середине конвейера, уныло повесив антенны, стоял пасечник Усик. Только мало кто узнал бы в нем прежнего Усика: такой он был подавленный, несчастный и угрюмый.

— А-а-а… — захлебнулся Тыквер.

— Тыквер, тсс! — Мэй чувствовала, что Тыквер из последних сил сдерживается, чтобы не завопить.

И тут цепь снова дернулась, на этот раз сильнее. Обернувшись, Мэй успела заметить закатившиеся глаза Тыквера. Всплеснув длинными руками, призрак хлопнулся без чувств прямо на Фабио.

Один за другим, словно костяшки домино, Духи свободы посыпались на землю. Разомкнулись цепи, задрались плащи, и вот уже весь отряд лежит вповалку, а вокруг россыпью валяются водяные бомбочки, рогатки и стрелы.

Мэй тоже полетела на землю, чувствуя, как распахиваются полы плаща. Черный купальник, переливающийся сверхновыми и галактиками, явил себя во всей красе, а за спиной блеснули серебряные стрелы. Темные духи застыли столбом. Узники оторвались от работы.

Действовать надо было стремительно. Мэй оглянулась на замок. Секунда на раздумья. Вперед!

За воротами крепости началось столпотоворение. Викинги повскакивали из-за верстаков и вцепились гулям в космы. Вампиры кинулись догонять танцовщиц из Вегаса, которые пустились наутек прямо в цепях. Тати, не растерявшись, выхватили водяные пистолеты и загнали в угол шайку гоблинов. Ребята с Опасных водопадов носились туда-сюда, разматывая мумий.

Тысячи призраков сбросили оковы и навалились на охрану. Не знающие страха надзиратели дали суровый отпор.

Воспользовавшись кутерьмой, Мэй расцепилась с Тыквером, потом склонилась над ним и взяла в ладони его широкое лицо. Тыквер, едва начавший приходить в себя, смотрел на нее туманным взглядом.

— Прячься! — велела Мэй, понимая, что в завязавшейся битве толку от него будет мало. А потом развернулась и понеслась к замку.

Выхватив лук на бегу, она щелкала тетивой без передышки, только успевая вытаскивать стрелы из обратившихся в камень темных духов. Наконец впереди показалась темные щелястые двери крепости, оставшиеся без присмотра — стража поспешила ввязаться в драку. Мэй оглянулась проверить, как там остальные.

Фабио улепетывал от двух гоблинов, которые швырялись в него башмаками. Люциус пристроился на закорках у зомби. Беатрис, укрывшись за надгробием, метала вопящие черепа. Тыквера нигде не было видно — наверное, внял совету Мэй и спрятался. Девочка облегченно выдохнула.

Но в спину тут же повеяло ледяным дыханием замка, и спокойствия как не бывало. Мэй выпустила последнюю стрелу в одного из гоблинов, гнавшихся за Фабио. А потом сделала два шага назад и исчезла за дверью.

Глава тридцать первая

В замке

Двери заскрипели и с громким стуком захлопнулись у Мэй за спиной. Она нервно сглотнула и, опустив лук, начала осматриваться. В просторном зале пахло гнилью, по стенам вились длинные плети корней.

Снаружи по-прежнему кипел бой, но толстые стены и двери заглушали почти всё. Откуда-то из глубин крепости доносились скорбные завывания. Затхлый воздух, казалось, так и лип к коже. Наверняка Бо Кливил уже почуял ее приход. Вокруг все словно напряглось в ожидании. Замок будто затаился, как живой зверь в засаде.

В дальнем конце зала виднелась широкая каменная арка. Мэй медленно двинулась туда, настороженно оглядываясь по сторонам — мало ли кто кинется из-за угла. Однако до арки она добралась благополучно. Оттуда вниз уходила темная лестница. Мэй, обернувшись, снова окинула взглядом зал. Никаких других дверей, залов и лестниц наверх не наблюдалось. Тогда Мэй осторожно зашагала вниз, скользя ладонью по стене.

Щелк-щелк-щелк, тук-тук-тук, тук-тук-тук.

Стук внизу раздавался все громче, и Мэй все плотнее прижималась к стене. Дойдя до подножия отсыревшей лестницы, она осторожно заглянула за угол. Перед ней открылась большая полутемная комната, где капало с потолка и над чем-то усердно пыхтели сотни фигурок. Мэй присмотрелась…

Нет, вряд ли. Быть такого не может.

Оказывается, может. Подвал Бо Кливила был битком набит мартышками.

Которые барабанили по клавишам пишущих машинок.

Мэй в растерянности зашла в комнату. Мартышки ее не заметили — они барабанили не поднимая головы, только иногда останавливались почесать под мышками (все-таки обезьяны есть обезьяны). Мэй взяла наугад пухлую пачку бумаг с ближайшего стола. Бо Кливил, «Мой тысяча первый бестселлер».

Поежившись, Мэй положила пачку обратно, сочувственно погладила мартышку по голове и двинулась через весь подвал к противоположному выходу. Держа лук и стрелы наготове, она проскользнула в дверь — и очутилась в помещении, откуда во все стороны расходились деревянные лестницы: вверх, вниз, вбок, влево, вправо…

Мэй понимала, что нельзя терять ни секунды, ведь битва снаружи в полном разгаре. Она метнулась по первой попавшейся лестнице, но та через два этажа уперлась в потолок. Мэй скользнула вниз и взбежала по другой. Эта привела ее в окно, выходящее на ущелье.

Перепробовав десять лестниц, Мэй наконец нашла ту, которая заканчивалась в длинном деревянном коридоре десятью этажами выше. В прогнившем полу на каждом шагу зияли сквозные дыры. Мэй обходила их, стараясь не сбавлять шаг, но вдруг остановилась как вкопанная.

Откуда-то снизу донеслось пение. Мэй прислушалась.

— Один миллиард триста тысяч семьдесят две бутылки с хлюп-газировкой на стене, один миллиард триста тысяч семьдесят две бутылки с хлюп-газировкой…

Плюхнувшись на живот и растопырив руки с луком и стрелами, Мэй заглянула в дыру. Черные волосы обрамляли ее лицо, словно кулисы.

Где-то пятью этажами ниже она разглядела несколько призрачных макушек.

— Эй, кто там наверху? — крикнул один.

Мэй, ахнув, отпрянула, но потом снова осторожно подползла. Может, это свои?

— Пташка Мэй! — закричала она в ответ. — А вы кто?

— Пташка Мэй, Пташка Мэй, Пташка Мэй… — Снизу донеслось приглушенное бормотание, а потом дружный вопль радости.

— Тсссс! — прошипела она.

— Мы слышали, что ты придешь на выручку. Но не верили.

— Как вы там, ничего?

— Если вечное заточение — это ничего, то да.

Смех заметался между высокими стенами. Мэй, правда, не поняла, что тут смешного, но как-то, видимо, им надо было скрашивать свое унылое существование.

— Сколько вас там?

— Тысячи, по всему замку.

Еще тысячи!

Внизу громко пошептались, а потом тот же голос прокричал:

— Коперник просил сказать, что мы передадим остальным насчет тебя!

Мэй нервно пожевала губу. Полный замок заточенных призраков, дожидающихся освобождения, подумать только…

— Мне надо добраться до Кливила! — крикнула она в дыру.

— Седьмой зал направо! — донеслось в ответ.

Мэй посмотрела по сторонам. Зал впереди виднелся только один. Голоса снизу снова затянули песню.

Пришлось двинуться по коридору дальше. Он вывел ее в просторные покои, сиявшие золотом, серебром и драгоценностями. Золотые статуи, золоченый сундук с ярлычком «Собственность Синей Бороды», сверкающий сапфир размером с голову Мэй… Из зала расходилось семь коридоров. Сообразив, что имели в виду призраки, Мэй выбрала седьмой справа и очутилась в зале с ярмарочными аттракционами. Карнавал на Куличках! У Мэй вырвался огорченный вздох. Бо Кливил даже ярмарку утащил к себе, в единоличное пользование.