Пока я занимался приготовлением красок и кистей, Миллз принесла песочные печенья в форме сердечек и апельсиновый сок. Справедливости ради на улице даже в преддверии ночи стояла невыносимая жара, за весь день испепеляющее солнце уничтожило весь кислород, а завтрашний день обещал быть ещё более удушливым. Поблагодарив за напиток, я осушил бокал залпом и приступил к приготовлению рабочего места.

– Чейз, по-моему, ты слишком напряжён, позволишь сделать тебе расслабляющий массаж? – как хитрая лиса подбираясь с каждым лёгким шагом ближе к своей манящей цели, Джесс кралась ко мне выйдя из душа в прозрачном халате. Подняв взгляд и заметив её наряд, я тут же отвернулся.

– Джесс, я тут лишь исключительно из-за долга перед твоим дедушкой. Оповещаю тебя, если ты всё же позабыла, что у меня есть девушка, ты её, кстати, знаешь. И подводить свою любимую я не собираюсь. Если ты обладаешь воспитанием и чувством такта, то прошу тебя переодеться, а также впредь не вести себя вызывающе в мою сторону, – я продолжал буравить взглядом холст, переставляя его и подбирая более удачный ракурс, сам удивляясь своему внутреннему спокойствию и безразличию по сложившейся ситуацией.

Я, здоровый и нормальный мужчина, ранее в период попыток ухаживаний за Эйприл, как бы то ни было, но восхищался женским телом ввиду необходимости. Сейчас же ситуация круто поменялась и мне мерзко даже смотреть в сторону других женщин, воспринимая их не более чем «объекты» окружения, не считая близких. Мой мир сошёлся в одну точку, в то недостижимое, что я некоим образом не хотел терять… но потерял… Мысли сбивали с настроя работы, переживания о ней не выходили из груди натягивая струной нервы, тем самым вопрошая: «Почему ты ещё тут? Беги, ищи её!» Возможно, духота или душевные терзания, но перед глазами стал появляться какой-то нездоровый туман.

– Чейз, такой наряд тебя бы устроил?

Эта дура стояла совершенно голой. Я лишь посмеялся вслух над такими отвратительно-клишированными попытками соблазнения и плюнув на всё, решил, что рассчитаюсь лучше деньгами, хоть и не сразу полной суммой, но лучше так, чем и дальше буду наблюдать дешёвый душевный стриптиз. «Удивительно, как обманчива внешняя заданная нам оболочка, но когда все маски слетели – уродство вытекло наружу» Сгрёб обратно в футляр инструменты, с треском схватил мольберт и устремился по направлению к лестнице.

– Чейз, милый, ну куда же ты? Забудь уже про эту бестолковую Эйприл в конце концов! Всё! Мне тут птички на хвосте принесли – оказывается, её наконец-то нет больше с нами! Какая-какая досада! Но очнись и пойми, она тебе не пара, она не замечала тебя с самого детства, а я сразу же, ещё при первом взгляде поняла какой ты! И все эти годы пыталась привлечь твоё внимание, но ты меня совсем не замечал, буквально не отрывая взгляд от этой розовой курицы! – девушка продолжала являть мне свою наготу, лишь рукой прикрывая грудь и область паха, голос срывался на крик отчаяния. Я подошёл близко, насколько позволяло расстояние, что бы лишний дюйм не позволил коснуться мне этой дамочки, и сжав челюсть процедил:

– Если в тебе нет даже человеческого, судя по твоим поступкам, тогда ты для меня и вовсе – ничто и никто. И не тело, махинации или глупейшие попытки не помогут завладеть даже крупицей моего интереса в твою сторону.

Мозг словно растекался в черепной коробке превращаясь в липкую густую массу, а меня окружало задымленное курительными смесями марево. Две нежные тонкие ручки обхватили мои плечи затягивая в пленительные путы ласки. Розовые краски смешивались, и то и дело сердце отзывалось на окрашенные розовые волосы, или это мне всё казалось? Тело тягучим зефиром погрузилось на кровать, титаническим усилием я возвращал к себе проблески разума, в эти моменты Джесс пыхтя и нецензурно выражаясь стягивала с меня штаны. Попытки оказывались тщетными, ведь хотя сил было и не так много, но проблески увенчивались успехом, при этом рубашки на мне уже не оказалось. Трясущейся рукой выцарапал телефон из кармана, который сейчас казался неподъёмным куском стали и нажал на первый попавшийся контакт для вызова. Трубку поднял отдалённо-знакомый голос, продиктовав заплетающимся языком адрес, рука безвольно разжалась, а телефон выскользнул из рук.

Джессики Миллз в это время со мной не было, но яркие блики и щелчки камеры сбоку от меня подсказывали, что в покое она меня не оставила, и в эту же секунду создаёт огромные проблемы. Привкус апельсинового сока ещё горчил во рту предательски напоминая о совершённом неверном выборе, и только сейчас я начал понимать, что вся загвоздка упиралась в него. Глаза упорно закрывались, мысли понеслись в грязную степь развращая нутро, а попытки бороться с наваждением всё дальше затягивали в бессознательное. Закрыв глаза, мне представились осыпающиеся с ветки лепестки сакуры… телефон издал неясный для слуха сигнал…

г. Слипфорд, 2023г.

Начало было положено. Внешне спокойно, но ураган эмоций, который он скрывал за этими словами мне оказалось под силу прочувствовать:

– Эйприл, милая, я же говорил тебе никуда не ходить, дождись меня, родная. Я так волновался за тебя, мой свет… – душа в близких объятиях, мужчина шептал ласковые слова. Для меня оставалось загадкой, по какой причине узнав неприятные детали касаемо этого человека, меня всё равно тянуло к нему непреодолимой, непокорной силой.

Казалось, весь мир был подвластен любви этого человека. Своим словом он мог поставить на колени кого угодно ради меня. Но все его чувства не отменяли вагон вопросов и непонимания, которые склизкими червями роились, откладывая всё больше личинок, больше мерзких выводов и обвинений в сторону этого человека. Странность положения добавлял и вид Хэндерсона: ранее бледных оттенков снежного перелива аккуратные руки сейчас имели бордовый оттенок, на воротнике рубашки парочка капель такого же цвета слегка размазались, вероятно, от попыток замести следы? От увиденного мои брови поползли вверх, на свой страх и риск, не откладывая и прямо с порога я начала крепкий допрос:

– Где настоящая Эйприл, Курт? Не я, а девушка с фотографий! Та самая, вещи которой ты хранишь в своём шкафу! Что ты с ней сделал, отвечай!

Я ожидала метаний взгляда, растерянности, волнения от того, что правда вывалилась наружу, точно скелет из пыльного шкафа, но всего этого не случилось. Он ответил просто, прямо, твёрдо:

– Она умерла в апреле этого года, семнадцатого числа.

От полученной информации голова начала кружиться, словно кто-то перекрыл кран с кислородом, и его нехватка сейчас поражала не только меня. Его руки безвольно упали вниз, оставив мои плечи без согревающего тепла. Писатель меланхолично направился из прихожей в основную комнату. Тело начало морозить, будто согревающий плед резко кто-то сдёрнул обнажив не плечи, а продрогшую душу, и чем дальше от меня оказывался свет его лунных глаз, тем холоднее мне становилось. «Семнадцатое апреля… В архивах везде указана дата рождения всех персонажей книги – восемнадцатое апреля. Следовательно, на следующий день после смерти девушки, Хэндерсон принялся писать книгу… вообразил мир, создал нас…»

– Ты понимаешь, кто я и каким образом оказалась тут? – собравшись, я слегка повысила голос и направилась вслед за писателем.

Он эстетично присел на диван закинув ногу на ногу, и принялся поглаживать скулы на которых располагался небольшой слой щетины.

– Да. Надеюсь, не ошибаюсь и мои предположения верны, но я упорно не могу принять тот факт, что созданное мною, каким-то невероятным способом обрело жизнь. И, поверь, мне непросто видеть перед собой едва ли не точную копию моей покойной второй половины.

Я мотыльком присела рядом. «Женщина, послужившая основным прототипом для создания такого персонажа как Эйприл Элванс не так давно умерла. Вот почему окружающие люди испытывали испуг и панику при виде меня, вот почему Курт хотел увезти меня далеко, дабы никто не лицезрел восставшую из могилы, маниакально не отпускал из квартиры. И в нём проснулись прежние чувства к той самой Эйприл Эванс. Вопрос Курта оказался крайне точным: как ему удалось сделать так, чтобы персонаж книги ожил? Неужто его писательский дар настолько велик, что своим словом он вдыхает жизнь в выдуманное?»