© David M. Speaker. The Message from Space, "Amazing Stories", July 1930

После того как я больше месяца изнывал от удушливой городской жары, письмо Уодсона едва ли не заставило меня признать, что иногда и ему приходят в голову толковые мысли. Само собой, я не упустил возможности провести несколько недель вместе с ним в Катскиллских горах[1].

На станции меня встретил сам приятель на своём автомобиле.

– Здесь просто великолепно! – воскликнул он. – Охота, рыбалка, прогулки на лодках – и так весь сезон! Но у меня для тебя сюрприз. Я привёз с собой самую настоящую лабораторию и…

– Лабораторию? Понятия не имел, что ты увлекаешься наукой. Но даже если и так, с чего вдруг ты решил притащить всё это оборудование в такую глушь? Представляю, сколько с этим было хлопот!

– Хотел сделать сюрприз, – ответил Уодсон. – Понимаешь, года полтора назад меня вдруг ни с того ни с сего потянуло к физике и химии. Случайно столкнулся с одним старым профессором, разговорились о науке, о том о сем… С этого всё и началось. Я и прихватил с собой кучу оборудования, чтобы можно было поработать без помех.

– Ну, – воскликнул я, – ты никогда не делаешь ничего вполсилы, верно? И что же будет делать твой одинокий гость, пока ты будешь возиться в лаборатории?

Уодсон улыбнулся.

– Подозреваю, – сказал он, – что «одинокий гость» и сам с радостью станет возиться в лаборатории, когда узнает, что там сейчас собирается двенадцатиламповый комбинированный радио-телевизионный приёмник.

К этому времени мы уже въезжали по подъездной дорожке к дому Уодсона. Здание было примерно прямоугольной формы, к нему примыкало крыло, отведенное под лабораторию.

– Не хочешь первым делом взглянуть на мою лабораторию? – неожиданно спросил Уодсон.

Помещение, куда мы сразу же прошли, оказалось скромных размеров, однако его химическое оснащение поражало полнотой. Вся комната была заполнена реактивами, мензурками, пробирками и склянками, но почти ничто не свидетельствовало об интересе хозяина к физике. О чём я прямо и заявил Уодсону.

– Да, всё верно, – ответил он. – Видишь ли, сначала я закупал химикаты и лабораторную посуду. А потом взялся за физическую часть – начал с телевизора. В итоге обо всём остальном просто забыл. Взгляни-ка сюда.

С этими словами он обратил мое внимание на шкаф в дальнем конце комнаты и открыл дверцу. Внутри находился самый большой телевизионный аппарат из всех, какие мне когда-либо доводилось видеть. Огромный диск развертки был снабжён линзами по последнему слову техники, а весь аппарат соединялся с радиоприёмником на двенадцати лампах.

– Неплохо выглядит, правда? – ухмыльнулся он.

– Действительно здорово, – ответил я. – И, должно быть, обошёлся тебе в кругленькую сумму. Каких размеров получается изображение?

– Ну, всё вместе обошлось мне примерно в двести пятьдесят долларов, включая радиоприёмник и лампы, но работа ещё не совсем завершена. При увеличении картинка будет где-то три на три с половиной дюйма. Не слишком много, понимаешь ли, зато изображение выйдет чётким и без искажений. Возможно, сделаю так, чтобы оно проецировалось на экран из матового стекла.

Так я и провёл остаток вечера в компании Уодсона, пока он с увлечением демонстрировал мне разнообразные особенности своего телевизора.

Впрочем, я замечаю, что отклонился от взятой на себя задачи – рассказать о Послании из космоса, вызвавшем столько интереса и споров в научных кругах как здесь, так и за рубежом. Поэтому перейду к первому эпизоду – появлению метеора.

Это случилось примерно на второй неделе моего пребывания у Уодсона. Однажды вечером мы легли спать несколько раньше обычного, поскольку на следующее утро собирались отправиться на рыбалку. Внезапно меня разбудил оглушительный грохот, за которым тотчас последовал страшный удар. Я немедленно вскочил с постели и бросился в комнату моего друга. Включив свет, я с ужасом увидел Уодсона, лежавшего без сознания на полу среди руин, в которые превратилась его спальня. При беглом осмотре выяснилось, что ему на голову упала картина, но через несколько минут он пришел в себя. Убедившись, что с ним все в порядке, я принялся тщательно осматривать повреждения. Все указывало на взрыв. Кровать и другая мебель были опрокинуты, со стен отвалились большие куски штукатурки. К этому времени Уодсон полностью оправился от потрясения и подошел ко мне.

– Плохо дело, – сказал он. – Не думаешь, что нам стоит обойти дом и осмотреть остальные помещения?

– Если ты в порядке, пожалуй, стоит. Как думаешь, из-за чего это произошло?

– Понятия не имею. Я ведь не храню где попало нитроглицерин или динамит. Возможно, это было землетрясение, – сказал Уодсон.

– Землетрясение продолжалось бы дольше. К тому же моя комната совершенно не пострадала. Если бы это было землетрясение, весь дом был бы разрушен.

В этот момент с потолка сорвался большой кусок штукатурки и едва не задел меня по руке.

– Нам действительно стоит убраться отсюда, пока все не рухнуло, – заметил Уодсон. – Возможно, мы выясним причину, когда осмотрим все вокруг.

Выйдя в коридор, мы смогли оценить масштаб разрушений. Та часть дома, что находилась рядом с комнатой моего друга, была почти полностью уничтожена. Пока что мы не могли найти никакого объяснения случившемуся.

– Хорошо ещё, – сказал Уодсон, – что лаборатория не пострадала. А так, по крайней мере, от дома осталось достаточно, чтобы в нём можно было жить.

– Ты, я смотрю, принимаешь это на удивление спокойно, – ответил я.

– Тут уж ничего не поделаешь, так что лучше постараться извлечь из ситуации максимум.

После этого мы продолжили осматривать дом. Дверной проём в конце коридора был завален обломками, так что пройти дальше в ту сторону мы не могли. Тогда мы направились к другому проёму.

– Мне кажется, я чувствую запах дыма, – заметил Уодсон. – И, по-моему, он идёт оттуда, – добавил он, указывая на заваленный дверной проём.

Присмотревшись, я и сам увидел слабые, едва различимые струйки дыма, поднимавшиеся из-под двери.

– Ты прав, – сказал я. – Похоже, там пожар, и нам лучше поскорее туда попасть.

Через несколько мгновений мы выбрались из коридора и оказались по другую сторону двери. Поначалу я не видел ничего, кроме душивших и застилавших глаза клубов дыма. Но затем поток воздуха внезапно разогнал серую завесу, и мы смогли лучше рассмотреть картину разрушений. Крыша над этим местом обрушилась, оставив неровный пролом, сквозь который виднелось небо. Прямо под ним в полу зияла такая же дыра, и теперь стало ясно, что именно оттуда поднимался дым. Мы спустились на первый этаж. Здесь дым был почти невыносим, но, наскоро соорудив подобие противогазов из мокрых полотенец, мы всё же смогли приблизиться к причине задымления. Там, в самом центре клубящихся облаков дыма, мы с изумлением увидели огромный раскаленный докрасна кусок металла, тлеющий среди обломков.

«Метеорит!» – эта мысль одновременно пришла в голову нам обоим.

– В этот раз мы чудом избежали гибели, – сказал Уодсон. – Он вполне мог рухнуть нам на головы, а не сюда. К счастью, пожар оказался небольшим, так что с ним мы справимся без особых хлопот. А теперь я хотел бы провести анализ метеорита.

С помощью нескольких вёдер воды нам удалось погасить последние искры и языки пламени, окружавшие здоровенный метеорит.

К этому времени металлическая масса остыла настолько, что мы смогли приступить к осмотру. С величайшей осторожностью мы очистили её от прилипших кусков штукатурки и обугленных щепок, которые она прихватила с собой при падении сквозь крышу, и перенесли в лабораторию Уодсона, где и водрузили на верстак.