Это случилось днём.

Я вернулась с работы раньше обычного, потому что смену сократили, и уже подходила к подъезду, когда увидела Игоря.

Я узнала его сразу.

Он стоял возле машины, прислонившись к двери, и выглядел почти так же, как в тот день, когда я ушла. Только теперь в его лице было что-то новое — нервозность, которую он тщетно пытался спрятать за привычной уверенностью.

Я остановилась.

Он тоже заметил меня.

— Наконец-то.

Внутри всё сжалось.

— Что ты здесь делаешь?

— Разговаривать приехал.

— Я не хочу.

Я развернулась, но он быстро подошёл следом.

— Ева, хватит.

— Не подходи ко мне.

Он остановился.

— Ты уже месяц прячешься здесь.

Я резко обернулась.

— Я не прячусь.

— Конечно. Просто живёшь у какого-то мужика.

От этих слов меня передёрнуло.

— Тебя это не касается.

— Меня касается всё, что делает моя жена.

Я замерла. Жена. Это слово теперь звучало почти чужим.

— Мы пока не развелись, — напомнил Игорь. — И ты прекрасно это знаешь.

— Знаю.

— Тогда хватит устраивать этот спектакль. Поехали домой.

Я покачала головой.

— Нет.

Он усмехнулся.

— Ты серьёзно думаешь, что можешь просто взять и исчезнуть?

— Я никуда не исчезала. Я сказала тебе, что ухожу.

— И кто решил, что ты можешь уйти?

Я почувствовала, как внутри снова поднимается тот старый страх. Не такой, как раньше. Теперь в нём была злость.

— Я решила.

Игорь резко схватил меня за локоть.

— Поехали.

Я дёрнула рукой.

— Отпусти!

Он сжал сильнее.

— Не устраивай сцен.

— Отпусти меня!

— Ева.

Я услышала шаги за спиной. Тяжёлые. Спокойные. Игорь обернулся первым.

Богдан стоял у подъезда. Я даже не заметила, когда он подошёл. Он посмотрел сначала на руку Игоря, сжимавшую мой локоть, потом на его лицо. И выражение его глаз изменилось.

— Убери руку.

Игорь усмехнулся.

— А ты, значит, тот самый?

Богдан подошёл ближе.

— Я сказал: убери руку.

— Это семейное дело.

— Тогда решай его без рук.

Игорь не отпустил. Богдан взял его за запястье и сжал так, что тот сразу побледнел.

— Отпусти её.

— Ты мне не...

— Я тебе сейчас объясню.

Голос Богдана оставался тихим. От этого становилось страшнее. Он одним движением отвёл Игоря от меня. Тот попытался вырваться.

— Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь?

— Мне всё равно.

Богдан шагнул вперёд. Игорь отступил.

— Ещё раз подойдёшь к ней без её разрешения, — произнёс Богдан, — и следующий разговор будет уже не со мной.

Игорь побледнел.

— Ты мне угрожаешь?

— Нет.

Богдан посмотрел ему прямо в глаза.

— Предупреждаю.

Несколько секунд мужчины молча смотрели друг на друга. Потом Игорь перевёл взгляд на меня.

— Ева, ты ещё пожалеешь.

Богдан мгновенно сделал шаг вперёд.

— Уходи.

Игорь отступил.

— Это ещё не конец.

— Для тебя — конец.

Игорь ещё несколько секунд стоял неподвижно, потом развернулся и ушёл к машине. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом.

Только тогда поняла, что всё это время дрожала. Богдан повернулся ко мне.

— Он тебя ударил?

— Нет.

— Точно?

Я кивнула. Он осторожно взял меня за плечи.

— Ева.

Я подняла глаза.

— Я испугалась.

Он притянул меня к себе. И только в его объятиях я наконец позволила себе выдохнуть. Через несколько минут, когда мы поднялись домой, я сидела на кухне, обхватив руками кружку.

— Богдан...

— Да?

— Нам с ним нужно развестись.

Он сел напротив.

— Да.

— Я не знаю, как.

— Разберёмся.

Я посмотрела на него.

— Ты правда поможешь?

— Конечно. Завтра займёмся документами.

Я впервые за всё время почувствовала, что это действительно возможно. Что двенадцать лет моей жизни наконец могут остаться в прошлом не только на словах.

Я посмотрела на Богдана. Он накрыл мою руку своей.

— Теперь он не сможет заставить тебя вернуться.

И впервые я поверила в это.

Глава 37

Глава 37

После того дня многое стало проще.

Не потому, что исчезли проблемы, а потому, что у каждой из них наконец появилось название. Игорь больше не мог просто объявить, что я должна вернуться, а я перестала жить с ощущением, будто моя прежняя жизнь всё ещё держит меня за руку и в любой момент может потянуть обратно. Мы с Богданом занялись разводом почти сразу: собрали документы, подали заявление, уточнили все необходимые формальности, и неожиданно для меня оказалось, что двенадцать лет брака, которые казались огромной частью моей жизни, можно постепенно разобрать на несколько подписей, заявлений и официальных процедур. Богдан помогал мне спокойно и без лишних комментариев, но иногда, когда я начинала нервничать, просто накрывал мою руку своей, и этого хватало, чтобы я перестала думать о том, сколько всего осталось позади.

Прошло около двух недель.

За это время я успела окончательно привыкнуть к работе, накопить первые ощутимые деньги и впервые купить что-то для себя, не спрашивая мысленно разрешения у Игоря. Богдан по-прежнему иногда задерживался, но теперь мы не превращали каждое его возвращение в событие. Мы просто жили. Вместе завтракали, спорили о том, кто должен мыть посуду, иногда выбирались куда-нибудь вечером, а дома могли часами лежать рядом на диване, разговаривая обо всём подряд. Я узнала, какой фильм он пересматривает, когда устал, какую музыку слушает за рулём и что терпеть не может кинзу. Он узнал, что я начинаю нервничать, когда слишком долго молчу, что после тяжёлого дня мне хочется сладкого и что я до сих пор иногда просыпаюсь ночью, потому что мне снится прежняя квартира.

Однажды вечером мы вернулись домой после позднего ужина в небольшом кафе. На улице шёл дождь, и пока мы поднимались по лестнице, Богдан несколько раз стряхивал воду с моего пальто, ворча, что я опять вышла без зонта.

— Ты следователь или мой отец? — рассмеялась я.

— Следователь.

— Тогда веди себя соответственно.

— Соответственно я должен составить на тебя протокол.

— За что?

— За систематическое нарушение здравого смысла.

Я рассмеялась, а он вдруг остановился на лестничной площадке и посмотрел на меня.

— Что?

— Ничего.

— Опять смотришь.

— Могу перестать.

— Не надо.

Он улыбнулся и поцеловал меня.

Мы ещё долго не могли оторваться друг от друга, хотя прекрасно понимали, что стоим посреди лестницы, а кто-нибудь из соседей в любой момент может открыть дверь. В итоге я сама потянула его за руку к квартире, смеясь от собственной неловкости, и едва мы оказались внутри, как снова поцеловала его.

В ту ночь мы не остановились на поцелуях.

Между нами уже не оставалось страха, что утром кто-то пожалеет о случившемся или решит сделать вид, будто ничего не произошло. Мы были вместе потому, что оба этого хотели, и этой простой мысли оказалось удивительно много. Остаток ночи прошёл в объятиях, поцелуях и близости, о которой раньше мы оба старались не думать.

Утром я проснулась раньше Богдана. Несколько минут просто лежала рядом и смотрела на него. Без привычной тревоги. Без ощущения, что всё это ненадолго.

Он открыл глаза и сонно посмотрел на меня.

— Что?

— Ничего.

— Ты опять смотришь.

— Привыкай.

Он улыбнулся, притянул меня ближе и поцеловал в волосы.

— Уже.

Я положила голову ему на грудь. За окном начинался новый день. А на кухонном столе лежала папка с документами на развод.

Я посмотрела на неё и вдруг поняла, что впервые за много лет прошлое действительно осталось позади.

Не потому, что я его забыла.

А потому, что впереди наконец появилось что-то своё.

Глава 38