— Мы не нашли следов и в горах. Здесь вся вода ушла под землю, Эссу. Я видел подземную реку, у которой нет ни истока, ни устья. Вот, посмотри, что я там еще нашел в пещере.

Вот не замечал раньше за Энку любовь к диковинкам. А на этот раз большеносый не поленился притащить тяжелый кусок полупрозрачного камня, похожего на толстую сосульку. На обломанном конце видны две синие сердцевины. Красиво, но абсолютно бесполезно. Надо отдать мастерам, может найдут применение. Да пусть хоть на ожерелья пустят. Но Энку надо успокоить.

— Дожди еще будут, Энку. За ними поднимутся травы и появятся быки и олени.

Умеет ведь испортить настроение с утра. А как приятно было бы целый день проваляться у входа в шалаш, угощая свою женщину и детей вкусным мясом криворога, которое Энку принес с собой. А теперь думай, прав большеносый или нет. Может и прав, но частично, и животные на этой равнине появятся позже. И непонятно, что предпринять: отправиться дальше, пока не доели все припасы, или же надеяться на лучшее и остаться на этом месте. Андрей ходил вокруг шалаша кругами, так легче думалось, пока Эсике не надоело мельтешение перед глазами, и она не отправила его куда подальше.

Ноги сами повели его к мастерам. Площадка их расположена далеко, поодаль от стоянки, чтобы никому не мешать. Есть время подумать. К тому же суета, которая сопровождала их работу, всегда действовала на Андрея умиротворяюще. Да и все равно надо передать им находку Энку.

Застал только сына Иквы, который разложил у печи аккуратные кучки разноцветных камней и теперь задумчиво на них смотрел. Молодцы! Успели уже печь сложить. Юноша обрадовался незнакомому камню. Но чем дольше он вертел диковинку в руках, тем более кислым становилось выражение его лица. Он осторожно отбил кусочек вдоль одному ему видимой трещины и с размаху стукнул по нему каменным молотком. Осколок полупрозрачного камня рассыпался в пыль.

— Не годится на острия для копий или ножей, — сын Иквы смешно сморщил нос, что всегда делал, когда о чем-то крепко задумывался. — Отдам Эрру и Упеше, они любят ожерелья мастерить для «каменщиков», когда другой работы нет.

Сын Иквы вернулся к созерцанию своих камней, не обращая никакого внимания на Андрея. Лучше оставить его в покое. Никто не хочет с ним сегодня общаться, и пора идти к себе в шалаш.

Андрей заметил Уто, который сидел на мохнатой шкуре, прислонившись к нагретой поверхности большого камня. Что он здесь делает в полном одиночестве и вдали от стоянки? Жилища семьи Гррх совсем в другой стороне. Еще и шкуру натянул по самое горло, словно зима вернулась и вокруг покрытая чистым снегом равнина, а не пыльная земля. Молча присел рядом.

— Не увижу я земли на Восходе, — старый темнокожий говорил с трудом, делая долгие паузы между словами.

Неужели умирать собрался. Но Андрей видел Уто на днях, когда «художник» вполне себе бодро ругался с «лесовиками» за место для шалашей.

— Но ты смог пройти так далеко от стоянки. Может сила еще вернется в твои ноги?

— Мне помогли дойти сюда Уони и Младшая.

Что делать? Утешать? Так Уто не младший охотник, а старейшина племени «художников», сам захотел отправиться с семьей Гррх. И никогда он не жаловался на тяжесть похода, несмотря на свою хромоту. А в сражении у Каменной стоянки он дрался рядом со всеми, хотя Андрей его и отговаривал от битвы. Наверное, просто пришло его время. Как бы эгоистично это не звучало, Андрею было жаль терять интересного собеседника, каким старый темнокожий являлся.

— Как думаешь, жив ли твой Ррр, — Андрей вспомнил пещерного льва семьи кроманьонцев- «художников», который был привязан к Уто.

— Я видел во сне, что он умер, забравшись в свое логово в пещере. Наверное, так оно и есть. У моей семьи теперь новый Ррр.

— Жаль, что ты так и не увидишь Восточные земли.

— За эти годы, которые я провел со «старыми людьми» в семье Гррх, я увидел столько разных земель, теплых морей, неведомых племен, каких не увидел бы никогда. Я не жалею ни о чем. А Восточные земли увидит Уони.

Уто надолго замолчал. Похоже, столь много произнесенных слов отняли у него силы. А когда набрался их, то спросил:

— А далеко ли до Восточных земель отсюда?

— Идти придется еще много зим.

— Тогда семье Гррх надо торопиться. И тебе, Эссу, тоже, ты тоже уже прожил много зим.

Это были последние слова Уто из семьи «художников».

— Уто надо проводить как это принято в семье Гррх. Чтобы в Другом мире он был вместе с нами, — Энку был категоричен.

— Но здесь нет Холмов Ушедших, — Андрей вяло сопротивлялся, не хотел спорить с большеносым, который всегда трепетно относился к проводам покойников, но и терять день на церемонии тоже не хотел. Какая разница теперь Уто, где его похоронят.

— Я видел подходящую небольшую пещеру в скале, когда мы ходили на охоту.

Уто положили на боку, как это было принято в семье Гррх, а не сидя, прислонив к стене, по обычаю темнокожих. Вместо цветов, которых не было, колючки с зелеными листьями. А еще острый нож из черного камня с красивой рукоятью и короткое копье с наконечником из растаявшего камня. Пригодится. Уони припорошил могилу красным порошком, после чего ее завалили камнями. Андрей вспомнил последние слова Уто, что и он уже немолод. По меркам этого времени уж точно. Лэнса, его сын от Эдины, уже ходит на охоту. Интересно, сам-то он дойдет до Восточных земель? Или тоже останется в какой-нибудь пещере с ножом в руках и в цветочной пыли?

Лезет же в голову разное, он отогнал неприятные мысли.

«Мудростью случая…». Андрей, который уже несколько дней маялся на стоянке, добрался до «школы». Интересно, дети понимают значение фразы, с которой начинаются их занятия? Или это превратилось в обязательную скороговорку, которую их заставляет заучивать Старшая.

— Еда заканчивается. Дети получают меньше «лепешек» с мясом по утрам, чем привыкли, — шумная толпа детей разбежалась, и Старшая подошла к нему.

А что он мог поделать, если охотники один за другим приходили с пустыми руками.

— На сколько дней «людям Долгой дороги» хватит припасов, если останемся здесь?

— Две луны, если варить раз в день сушеное мясо с зерном.

Если не пойдут дожди и охотники не принесут добычи, то нам придется уходить отсюда. Пусть им и не грозит в ближайшее время такой голод как раньше, когда, по слухам, вымирали зимой целые семьи, но и припасов на зимний переход не заготовить. Перспективы этой стоянки у подножья большой горы должны проясниться, когда вернутся Энзи с Айолом, которые по его просьбе должны углубиться на равнину на три дня пути, вернуться обратно и рассказать об увиденном.

Небольшой зверек с рыжей шерсткой вылез из своей длинной норы, как только лучи солнца начали согревать землю. Он покрутил головой во все стороны, словно хотел учуять худых шакалов, которые любят поджидать его сородичей рядом с норой. Не обнаружив опасности, он отправился разорять муравьиную кучу- с этого занятия начиналось каждое его утро. И в этот миг его проткнул насквозь пущенный чей-то сильной рукой дротик.

Хороший бросок! Энзи с одобрением посмотрел на Айола. С двадцати шагов не так-то просто попасть в движущуюся мелкую цель. Это не в быка копье метать. Но справедливости ради, использовал он дротик с легким бронзовым наконечником. С тяжелым каменным как ни старайся, не получится. На вкус мясо зверька чем-то походило на птицу, только жирнее. Поели быстро, а остатки Айол забрал с собой. Все равно до вечера они уже еду не увидят. Если уж отправился куда-то с Тенью, то нужно быть готовым много и быстро ходить, мало есть, ну и все время молчать.

Скоро двое мужчин один со светлой, а другой с темной кожей, продолжили свой путь. У каждого с собой только нож и пара дротиков, а вместо тяжелого копья увесистый мешок, где хранится необходимое на все случаи жизни. За три восхода они пересекли наискосок в направлении на северо-восток всю долину, пережидая только самое жаркое время дня. Айол еще подумал, что передвигайся «люди Долгой дороги» с такой скоростью, то давно бы дошли до Восточных земель. Но они отягощены женщинами, детьми и тяжелыми санями с горшками, шкурами и припасами, которые надо тащить с собой.