Ночную тишину разорвал гром в небе. Ясно была видна светящаяся линия, которая обрывалась неровным облаком, из-за чего она стала похожа на змею, приподнявшую голову. Что это? Адэху решил, что это знак дочери Хррх. Всю ночь он не мог уснуть, пытаясь понять, что именно она хочет им сообщить, и утром на сборе старейшин племен у него от недосыпа сильно болела голова.
— Мое племя всегда жило здесь и нам хватало еды. Но сейчас на наших угодьях появилась еще одна стоянка, охотники с которой выбили всю дичь, а женщины собрали арунту раньше нас еще до того, как служители Хррх сообщили о сборе зерен. Пусть они возвращаются на свои земли за рекой.
— Мы не можем сейчас вернуться обратно. Только когда странные люди уйдут туда, откуда они пришли.
— Никто не покинет богатые зверьём земли, пока на ней пасутся быки, олени и стада криворогов.
Споры затягивались. Совет племен разделился на две примерно равные по численности группы. Одна часть, состоящая из племен, всегда живших на этом месте, считала, что необходимо собрать охотников, пересечь реку, прогнать чужаков и вернуть себе Род. А вторая часть, бежавшая от бледнокожих, призывала обождать несколько зим и лучше узнать своего противника. Никто не хотел уступать.
Старшие охотники — это взрослые мужчины; когда-то все они были лучшими охотниками в своих семьях, вышли победителями из множества схваток с крупным зверем. Они везучие, что тоже немаловажно: почти никто из мужчин не доживает до седых волос, избежав несчастных случаев, болезней и ударов копытом или рогом. От них зависит выживание племени; если уж они приняли решение, которое они считают лучшим для семьи, то не откажутся от него. Боль в голове у Адэху стала нестерпимой, он уже не различал голосов, которые слились в тревожащий гул. Старик не мог больше ее терпеть и встал на ноги.
— Мужчины племен Хррх однажды уже проиграли чужакам. Что случится с семьями, если это произойдет еще раз?
До него донесся ропот. Все понимали, что без охотников племенам не выжить.
— Все вы слышали вчера гром без грозы и видели знак на небе. Ее оставила для нас змееголовая. Она не смогла убить свою сестру в открытой драке, но укусила ее, когда та спала, и отравила ядом. Так поступим и мы: если не получилось победить в одном большом сражении, то можно сделать это во множестве маленьких. Перейдем реку и нападем на них, когда их мужчины находятся на охоте, или женщины и дети собирают корни и ягоды; мы не дадим им спокойной жизни, и тогда они уйдут.
Наступила тишина. Большинство старших охотников из детей Хррх знали только его сына и змееголовую дочь, есть теперь о чем рассказать у вечернего костра. Обсудив, решили, что через луну каждое племя отправит по нескольку охотников за реку. Это было непривычно. Напасть на чужака, который охотится на твоих землях, могли всегда. Но, чтобы мужчины сами отправились для нападения на чужаков, а не на охоту, это было в новинку.
Тяжелый выдался день. Ближе к сумеркам измотанный Адэху вернулся в Род. Голова болела уже не так сильно. Тронул рукой изваяние сына Хррх. Камень неприятно холодил кожу. Адэху отдернул руку. Не помог он им в отличие от сестры, которая подсказала верный путь вернуть свои земли. Адэху не верил в победу в открытом бою над чужаками: их линия сверкающих наконечников копий выглядела несокрушимой. А проиграют они еще раз, то Род может и не возродиться снова. А пока он потянет время. Впереди зима. И надо сказать, чтобы на камне выбили изображение змеи.
* * *
Старшая злилась на Эссу. Съедобные семена на местной траве давно осыпались, а он вдруг отправил ее с женщинами искать на колосках редкие сохранившиеся зернышки. Ладно бы не хватало им их, но еще с прошлого года остались запасы; и в этом году столько собрали, что хранить их негде. За два дня рысканий по слежавшейся траве общими усилиями едва заполнили половину мешка. С ним и отправилась искать его по стоянке, заодно и сообщить ему, что назавтра женщины отказались выходить в поля.
Против ее ожидания Эссу выглядел вполне довольным собранным количеством семян. Он высыпал зерно на внутреннюю часть шкуры криворога и теперь увлеченно отбирал самые крупные из них. Вышло совсем мало: небольшой горшок кое как заполнился до краев. Остальное оставили варить на вечер. Старшая задохнулась от злости: получалось, что два дня они занимались никому ненужной работой.
Андрей посмеивался над Старшей, которая со злостью наблюдала, как он отбраковал большую часть принесенных зерен. Вручил ей горшок, поручив просушить семена, чтобы затем сохранить их и не использовать ни в коем случае.
— У нас много таких семян, Эссу…
— Скоро мы уйдем отсюда, Старшая. В новых землях может не быть такой травы. Заберем ее с собой.
Задумалась. Зерно травы, найденной на захваченной Каменной стоянке в огромных количествах, помогло людям Долгой дороги без проблем продержаться зиму. Впервые на ее памяти в холода никто не беспокоился о еде. Если удача отворачивалась от охотника, то зерна варили с добавлением жира, добавляли в бульон. А Эссу еще придумал толочь их найденным на стоянке круглым камнем с выемкой, затем замешивать с водой и жарить на теплой печи. Особенно дети любят такое поесть, пока готовится привычное мясо.
— Но как нам поможет этот горшок семян? И почему мы собирали те зерна, которые не осыпались?
— Мы рассыпаем их на землю недалеко от летней стоянки, а когда прорастут, то соберем зерно. А семена, которые дольше держатся, легче собирать, чем те, которые осыпаются за несколько дней.
— Зерна выйдет совсем мало, Эссу. Не хватит на семью Гррх.
Старшей и след простыл, а Андрей все еще думал над ее словами. Хорошо, что не сказал ей, что хочет сохранить семена до Восточных земель: приняла бы за очередное его чудачество. Он не знал, сколько лет можно хранить зерно, прежде чем оно окончательно потеряет всхожесть, но попытаться стоило. Если все получится, и злаки приживутся, то для потомков семьи Гррх на новом континенте это станет огромным подспорьем.
По большому счету именно найденные на Каменной стоянке огромные припасы зерна и стали тем последним аргументом, которые склонили его к решению задержаться на этом месте больше чем на год, а не слова Эзуми и Энзи об общей усталости людей Долгой дороги после двухлетнего перехода и необходимости им отдыха. Забрать припасы с собой они не могли: для этого им пришлось бы удвоить количество саней, а оставить еду казалось чем-то немыслимым. «Вот так люди, наверное, и стали оседлыми из-за своей жадности», -подумал Андрей. Возможно, сама природа хотела, чтобы люди Гррх остались здесь на год. Как иначе понять ее капризы прошедшей зимой.
— Где снег, Эссу?
— Энку с копьем собрался на охоту и ковырял ногой подтаявшую жижу на все еще зеленой траве. Кожаная обувь размокла и отяжелела на ногах: не пойдешь искать зверя. Темные тучи насылали на землю что-то среднее между ледяным дождем и снегом. Зябко и неприятно. Между тем согласно календарю Гррх, за которым следила Старшая, уже наступил последний месяц года. И далеко бы они ушли со своими санями по раскисшей земле?
— Еще похолодает, Энку, и ты пойдешь по следам зверя по снегу,— утешил он друга.
Но Андрей ошибся. Снег укутал землю только в самом конце зимы и то совсем ненадолго. Ледниковый период называется. Оставалось надеяться, что подобная мягкая зима является аномалией, и им просто не повезло. Ну а если нет? Ждать еще год?
Увидев отца, маленький Эрит бросился к нему. Андрей подхватил его на руки и подбросил к невысокому потолку, отчего тот взвизгнул, и опустил на пол. Подрос, тяжелый уже. Малыш вернулся к своим играм и стал толкать по твердому полу статую вепря. Хорошо, что ее не так легко сломать, как, например, искусно вырезанное объемное изображение змеи на одной из статуй поддерживающих крышу. Его Эрит, почти не повредив, сбил с основания удачным ударом топора. А к кабану еще бы колесики приделать, и получится прочная игрушка из его времени.
