Рыбалка ожидаемо не задалась. Сети сносило сильным течением обратно к берегу, а попытки «ныряльщицы» загарпунить добычу, видимую ей одной, окончились ничем. А жаль. Хорошо бы горячей похлебки из свежей рыбы поесть перед сном. Ниже по течению река почти под прямым углом заворачивает на запад, образовав длинную песчаную косу. Вода там спокойнее. Может там попробовать?

Бесстрашная «ныряльщица» вместе с братом залезла на небольшой корявый плот, связанный из выброшенных на берег стволов деревьев, и потянула сеть прямо к середине реки, русло которой имеет здесь форму подковы. Другой конец сети был закреплен на берегу. Не получается направить плот к другому краю «подковы». Досадно, улов мог быть богатым. «Ныряльщица» спрыгнула в воду и быстро поплыла к берегу. Как бы судороги у нее не начались от холода: это все же не родное ей теплое море. Но все закончилось благополучно: она выплыла на песчаный берег и подтянула к нему плот за веревку. Андрей побежал к ней на помощь.

«Могли бы сразу один конец веревки оставить на земле и подтянуть плот, когда понадобится,» — подумал он. Плот не шел к берегу. Неужели сеть зацепилась за что-то?

— Тяните все одновременно.

На веселье прибежали мужчины, которые до этого наблюдали за всем происходящим с берега. А теперь они вразнобой дергали веревку. Как бы не порвали. Но канат выдержал. И скоро на песке лежала длинная сеть, переполненная бьющейся серебристой рыбой.

Ныряльщики в третий раз выходят на воду, а Андрей рассматривал сложенную в корзину добычу. Обычная речная рыба, только большая. Похожая на жерех, карпа или голавля. А вот этот гигант что из себя представляет? Кажется, в нем шестьдесят килограмм. С зубами, как у щуки, и с четырьмя усиками. Вот его он и возьмет для похлебки.

— Эссу, мы хотим есть, закинь рыбу в большой горшок.

Нет уж, не хочется ему пить бульон с чешуей, поэтому и чистит ее. Вон уже целая гора собралась, а Эсика не понимает, зачем он тратит на это время. Но он почти закончил и положил рыбу крупными кусками на дно горшка, поставил на огонь и высыпал остатки соли в воду для вкуса. Ёще бы лука с перцем, и получилась бы уха. Интересно, остался у Старшей подсушенный лукочеснок?

От чаши шел пряный запах. Андрей отпил немного золотистого бульона, покрошил в него куски окаменевшей лепешки. Так вкуснее. Скосил глаза, все собрались: Старшая с Лэпу и ребенком, Энку, и Эзуми, мастера, и даже Уто. Стоило сходить за лукочесноком, так все пришли. Пришлось ставить на огонь еще один дополнительный горшок.

— А куда мы выйдем, если идти вдоль этих гор?— Уто уже наелся и смотрит на освещенные закатным солнцем скалы.

— До теплого моря. Эта река впадает в него. Но идти надо целую луну, если не дольше— Андрей прикинул расстояние до устья двух рек, как они выглядели на карте.

— А если сделать плоты и на них отправиться в Восточные земли сначала по реке, а потом по морю? Мы уже так делали,— Старшая оживилась. Похоже, не только Уто надоело толкать сани по камням.

После ее слов Лэпу едва не подавился рыбьей костью. Не ей сколачивать плоты, да еще, когда леса вокруг совсем не наблюдается.

— Здесь нет подходящего дерева, Старшая. И теплое море, куда впадает эта река, совсем не похоже на то, по которому мы плыли. На нем мало островов, и его не пересечь на плотах плывя от одного к другому…

Лэпу осторожно прокашлялся и выплюнул косточку.

….— мы найдем проход на другую сторону этих скал и выйдем на снежную равнину.

Чем дальше они двигались вдоль гор, тем дальше на запад отходила большая река. Скоро ее совсем не стало видно, даже если взобраться на самый высокий холм. Что Андрей сейчас и делал, разглядывая окрестности. Ничего нового: тянутся все те же холмы, а за ними на востоке высятся горы. Если так пойдет дальше, то они и в самом деле выйдут к теплому морю. Его беспокоило полное отсутствие следов человека. Это выглядело странно, учитывая то, что не так уж далеко отсюда между двумя реками расположена населенная равнина. Но чему он удивляется, если между рекой и горами они не видели крупных животных. А на рыбе долго не протянешь, и то, при условии, что сможешь ее поймать без сетей.

— Бу-бу-бу…— Энку ищет его.

Большеносый был не один, а что-то обсуждал с Энзи и Айолом, оживленно размахивая руками. Почему они здесь? Эти двое должны находиться на полдня пути впереди каравана, осматривая ход его следования.

— Мы нашли долину, которая уходит далеко в горы.

Наконец-то! Вот он, перевал.

Словно кто-то огромным пестиком до основания придавил горные хребты, оставив на их месте округлый след. На редкость плоская долина, даже холмов не осталось, только котловина и текущая по ней откуда-то мелкая река со спокойным течением. Пусть и незаметно для глаза, но они все же поднимались вверх. На теневой стороне камней все чаще появлялись пятна снега, а скоро белый покров укутал всю землю. Сани ускорились, а заодно пропал раздражающий его скрип полозьев о камни.

Настроение Андрея портилось; долина постепенно сужалась, превращаясь в узкий каньон, окруженный с четырех сторон горами. Идти еще можно, но если отпустить сани на крутом спуске и не подпереть их камнем, то они могли и покатиться назад. Увидев широкое ровное место, где все поместятся, он с облегчением объявил привал. Пусть люди Долгой дороги побудут здесь, пока они разведают дорогу по низинам между хребтами.

Энку замер на месте — опять этот Ввуу, вой которого донесся до него из ущелья. Он не боялся серых хищников. Куда им до Гррх⁈ Не говоря уж о Ррр или настоящего однорога, которого он однажды честно победил, однако доносившийся вой был прерывистый, словно у молодого щенка, а не у взрослого зверя, каким он, судя по голосу, несомненно являлся. Опять вой. Непонятно. А непонятностей большеносый не любил. Но Эссу на его беспокойство отреагировал совсем не так, как он ожидал.

— Хорошо, что ты сказал про Ввуу. Они могут напасть на детей: надо бы огородить стоянку санями, и пусть никто не выходит оттуда, пока мы не найдем путь через горы. И не стоит пугаться. Может в этих горах и не водятся странные Ввуу.

Андрей не совсем поверил рассказу Энку про необычных волков.

— Эссу, это неправильный Ввуу: он воет не так, как должен этот зверь. Я слышал других Ввуу не только у Круглой горы, но и у Каменной стоянки, и вдоль реки; все они были обычные звери.

Но Эссу пропустил его слова мимо ушей, убежал перестраивать стоянку. Вернулся вместе с Энзи и Эхоутом.

— Утром уйдем искать дорогу, остальные останутся здесь.

— Он опять выл, этот Ввуу, но совсем с другой стороны.

— Я тоже слышу этот вой уже три заката,— неожиданно поддержал его Тень.— Он не похож на серого Ввуу и может быть опасен.

Андрей пропустил вперед Энзи, который легко заскользил по заснеженным камням. Ночью он думал о его словах про неправильных волков. Энзи — это не Энку. Не станет он просто так, без причины, придумывать опасности. Тень настолько глубоко погружен в окружающий мир, что чувствует его изнутри. Скорее даже является его частью. Для него все животные, деревья и даже ручьи или камни — живые, со своим характером, желаниями и эмоциями. Так, по крайней мере, он понял из его немногочисленных слов, когда однажды пытался разговорить его на эту тему.

— Сани здесь не пройдут.

Энзи прав. Это уже второе ущелье, которое закончилось тупиком. Осталось еще два. Надо осмотреть и их. Напротив, через ущелье, тянется длинный хребет, который вроде бы ниже остальных. Но до темноты они не успеют осмотреть его. Надо дождаться утра.

— Смотри, Эссу, совсем рядом пещера; там можно остановиться на ночь.

Будь сейчас лето, Эхоут наверняка не заметил бы ее на таком расстоянии. Но сейчас нет листвы, и темный треугольный зев пещеры на фоне снега виден издалека. Неугомонного уже никто не остановит — только своей светлой бородкой трясет, когда бежит вниз по склону до ущелья, а затем наверх. За ним остальные. Куда они торопятся, вдруг там кто-то обитает. Андрей запыхался и далеко отстал от остальных. Снова заколол бок, как во время битвы с темнокожими при исходе из Каменной стоянки.