— Ууааав, ууааав…

Так вот что слышал Энку: что-то среднее между собачьим лаем и волчьим воем.

— Грррх…

Так и думал, что такую пещеру не оставят необитаемой, и мужчин семьи Гррх явно встретили негостеприимно.

Да что же это такое? Как драка, так ему плохо.

Когда он догнал остальных, то на ровной площадке у пещеры валялись два темнокожих тела. На одном незаметно ран, а второе разрублено почти пополам страшным по силе ударом сверху вниз от шеи до низа живота. На снегу образовалось огромное пятно от впитавшейся крови. Валялся рядом и волк с раной на весь бок. Сразу видно, где поработал Энзи, а где Энку со своим топором. Оба с интересом смотрят, как дерутся Эхоут и оставшийся в живых охотник кроманьонцев, который молча, из последних сил, отбивается от копья наседающего противника. Понимает, что скоро умрет.

— Гррх!

При всем своей любви к внешним эффектам Эхоут чувствует, что представление может наскучить зрителям. Пора его завершать. Каменный и бронзовый наконечники копий с треском стукнулись с предсказуемым эффектом, в результате которого в руках кроманьонца осталась только палка без острия. Неугомонный выбил ее ударом сверху из рук противника, сблизился и воткнул свободной рукой ему в живот нож из растаявшего камня.

Надо бы прибраться до темноты. Валяющиеся тела могут привлечь падальщиков. И хорошо, что пещера на возвышенности. Андрей с Энзи взяли тело темнокожего за руки и ноги и скинули в ущелье, за ним по склону покатились остальные, а затем и их хвостатый помощник. А теперь можно спрятаться внутри до утра.

Энзи выбил сноп искр о кремень гладким квадратным камнем— и где только нашел такой— и поджег светильник. У входа в пещеру стал виден огороженный камнями очаг, у которого валялась куча обглоданных костей, а рядом — сухие стволы деревьев, старые шкуры и туша оленя без одной ноги.

— Поедим сегодня мяса, Эссу. Как с Каменной стоянки ушли, так ни разу оленя не видел,— Энку потирал руки в предвкушении.

Пещера наверняка использовалась как временная охотничья стоянка и место временного хранения добычи— кто-то караулит туши оленей или криворогов, поддерживая костер, пока остальные по окрестным ущельям выслеживают зверя. Постоянно никто здесь не живет, очень уж неудобно она расположена: вода далеко внизу в каньоне, а по крутым подъемам не особо походишь. И вход очень широкий — не занавесишь шкурой для сохранения тепла.

Костер осветил просторную пещеру: высокий свод, оплывшие стены, с гладкими каменными надолбами у пола. Что дальше не видно. При свете дня должно быть видно больше, учитывая огромный вход.

Андрей сдерживал Энку, который так и норовил засунуть в пламя большой кусок мяса на палочке. Не может дождаться большеносый, пока костер прогорит до углей. Этот момент наконец наступил, и аромат мяса заполонил пещеру. Слышно только громкое чавканье крепких челюстей четырех мужчин.

И почему Энку любит оленину? На вкус Андрея мясо, довольно суховатое, не сравнится с криворогом или настоящим быком. Ну, у каждого свой вкус.

— Почему Ввуу напал на меня, а не на темнокожих? Они же находились ближе к нему. Энку, наверное, поел бы еще мяса, но готовое уже закончилось, а с сырым он не хочет возиться. Теперь вспомнил события дня.

— Это Ввуу темнокожих, Энку; они делятся с ним добычей, а он делает то, что они просят. Поэтому он прыгнул на тебя, чтобы защитить их.

— Ввуу никого не слушается; он ест маленьких пищащих зверей, с тонким хвостом, или криворогов и оленей, а если голодный, то и на мужчину может напасть. И не каждый день нужно драться. Зачем тогда темнокожим делиться с Ввуу добычей? Он ест мясо каждый день.

— Этот Ввуу не только дерется вместе с ними, но и помогает на охоте. За это его кормят. У него быстрые ноги, и он хорошо идет по следу…— Энзи тоже думает о странном звере.

Большеносый качает головой.

— … он как твой топор, или копье, только живой.

— Топор мне сделает Эрру, а кто сделает Ввуу?

— Этот Ввуу родился не в лесу, а не стоянке. Его не надо делать, стоянка его логово.

— Надо мне тоже такого Ввуу,— слова Энку никто не услышал, все давно уже спали.

Утром они не сразу покинули пещеру. Энку стучал топором, разделывая остатки туши оленя, а Эхоут жарил куски мяса на углях. Не оставлять же его здесь. Энзи осматривает уголки пещеры. Андрей же при дневном свете покопался в вещах убитых ими кроманьонцев и нашел два лука и связку стрел, с широкими каменными наконечниками. Видимо, их используют для охоты на мелкого зверя или птицу. А еще нашелся мешочек, с красным порошком, который, очевидно, любят на всех стоянках этого времени от Пиренеев до южных морей. Там еще были нож, с каменным лезвием и немного зерна.

Длинный рог, наклоненная морда, огромный горб и короткие ноги — все это Андрей почему-то нарисовал в дальнем углу пещеры. Почему именно настоящего однорога, а не другого зверя? Андрей так и не понял. Возможно, что, пока жарится мясо, у него было достаточно времени для художеств, а Энку, у которого особое отношение к этому зверю, все время мельтешил перед глазами. Сейчас стоит у рисунка рядом и восхищенно хлопает глазами. Если честно, Андрею и самому понравилось, и он решил изобразить рядом и самого победителя однорога. Маленькая фигура с топором едва доходила до середины холки могучего зверя, но вполне узнаваема. Даже два шрама на лице видны, если присмотреться.

— Оставь свою ладонь рядом, Энку.

Большеносый запачкал руку в красном порошке, разведенном талой водой, и на серой стене появилось четкое изображение широкой ладони.

Пора в дорогу. Андрей стоял у входа в пещеру, откуда открывался красивый вид. Виден крутой спуск ближней горы, закрывающий горизонт, а напротив, через ущелье — длинный хребет. Вдоль него они сейчас и пойдут. Но пришлось еще задержаться.

— Энзи нашел что-то в глубине пещеры.

На этом месте когда-то давно тек ручей, образовав в нанесенном людьми мусоре глубокую рытвину. Вода пропала, а яма глубиной по плечо взрослого охотника осталась. В ней возятся трое мужчин, расширяя ее в ширину. Ничего не видно. Андрей поднес ближе светильник; похоже, что Энзи наткнулся на грубо сделанную шершавую плиту. Вот и широкий зазор у основания виден. Энку поддевает плиту топором, и втроем они вытаскивают ее наружу.

Так это склеп! Андрей пытается разглядеть, что находится внутри.

— Здесь сухая трава,— Эхоут взял в ладонь несколько стеблей, которые тут же рассыпались в пыль. И громко чихает— Давно лежат.

— Здесь кости,— разочарованный Энку поднял в руке череп и передал Андрею. Интересно, что он еще ожидал найти в таком месте.— Помнишь, Эссу, ты несколько дней, сидя, спал в своей узкой могиле на Холме ушедших; это такая же, только для темнокожих.

Энку развеселило воспоминание о Холме ушедших, настроение у него улучшилось.

Андрей осматривал череп. Покатый лоб, валики над глазами, только сильнее выраженные, чем у него; на челюсти дырки вместо последних нижних зубов.

— Здесь лежит не темнокожий, а охотник, похожий на нас.

Даже Энзи удивился его словам. Не верилось, что так далеко от Трех зубов они найдут кого-то, похожего на них. Пусть и неживого. Последними были семья «ныряльщиков», но с тех пор прошло три зимы.

Андрей спустился в склеп. Скелет лежал на боку, иначе в узкую могилу он, видимо, не влезал. На месте, где должна быть голова, он обнаружил треугольный камень, на который он вернул череп. Не так уж и удобно должно было быть покойнику. Зато в цветах, некоторые головки растений даже сохранились.

— Плиту поставим на место и завалим землей и камнями,— предложил он. Не оставлять же могилу разрытой, а то рано или поздно ее обнаружат охотники кроманьонцев.

— Положи ему это, пригодится в Другом мире,— Энку принес каменный нож, который они нашли в пещере.

На снегу ясно видна цепочка следов. Не нужно быть великим следопытом, чтобы найти их в этом ущелье. И хорошо, что, судя по всему, темнокожие еще не заглянули в пещеру, чтобы помочь своим мужчинам перенести добычу на стоянку. Между тем и третий каньон вел их куда-то не туда. Сначала они шли вроде бы на восход, куда им нужно, а затем резко завернули на север. А скоро послышался глухой шум воды.