— Меня зовут Виктория. Эльмар Маратович просил встретить вас и показать всё до его прихода.

— Эльмар Маратович? — переспрашиваю я.

— Да. Он будет через полчаса. У него совещание. Пойдёмте.

Виктория ведёт меня через зал ресторана. Светлые стены, деревянные столы, мягкий свет. Дорого, но не вычурно. Со вкусом. Я прикидываю в уме цену ремонта и мне становится не по себе.

— Здесь основной зал, здесь вип-зона, здесь кухня. А вот ваше будущее царство.

Она открывает двойные двери, и я останавливаюсь.

Кондитерская лаборатория. Настоящая. Две огромные печи, профессиональный миксер, стеллажи с посудой, холодильные шкафы, столешницы из нержавейки. На стенах — доски для рецептов. В углу — небольшой письменный стол с ноутбуком.

— Здесь вы будете работать, — говорит Виктория. — Всё оборудование новое, закупали специально под вас.

— Под меня?

— Эльмар Маратович сказал, что у вас есть уникальные рецепты. И что вам нужно пространство.

Я подхожу к столу. Провожу рукой по прохладной нержавейке. Здесь есть даже расстоечный шкаф — мечта любого кондитера. Я могла бы печь здесь хлеб. Круассаны с идеальными слоями. Торты, которые не стыдно подавать в ресторане с двумя шеф-поварами.

— Вам нравится? — спрашивает Виктория.

— Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — отвечаю я честно.

Дверь за моей спиной открывается.

— Правда всегда лучше, — говорит Эльмар.

Я оборачиваюсь.

Он в сером костюме, при галстуке. Галстук — редкая деталь для него. Сегодня особенный день. Моё первое появление в его мире.

Виктория исчезает мгновенно, как будто её и не было. Мы остаёмся вдвоём в лаборатории.

— Нравится? — спрашивает он.

— Это слишком.

— Это необходимо. Ты не можешь печь десерты уровня ресторана на двух маленьких печах в кофейне на окраине.

— Откуда ты знаешь, какой у меня уровень?

— Я пробовал твои десерты. — Он садится на край стола. Расслабленно. Как у себя дома. — Этого достаточно.

— Ты не пробовал мои торты. Сложные десерты. Вечерние меню.

— Буду пробовать. Каждый день. Я специально нанял лишнего сотрудника, чтобы у меня было время приходить сюда на дегустации.

Я смотрю на него.

— Ты серьёзно?

— Я никогда не был серьёзнее.

Он встаёт и подходит ближе. Останавливается в метре от меня. Руки в карманах брюк. Галстук чуть ослаблен — он ослабил его, пока шёл сюда.

— Марина, — говорит он тихо. — Я не покупаю тебя. Я не привязываю. Я даю тебе инструменты, чтобы ты делала то, что умеешь лучше всех. А взамен прошу одного — не бойся.

— Я не боюсь.

— Врёшь.

Он прав. Я боюсь. Боюсь, что это сон. Боюсь, что Женя узнает. Боюсь, что не справлюсь. Боюсь, что он увидит меня настоящую — не кондитера, не женщину с талантливыми руками, а ту, кто плачет по ночам в подушку, потому что бывший муж сказал: «Никто такую не захочет».

— Экскурсия не закончена, — говорит Эльмар, меняя тему. — Ты видела лабораторию. Теперь покажу остальное.

Он идёт к двери, пропускает меня вперёд. Я прохожу мимо, и на секунду наши плечи почти соприкасаются. Тепло его тела я улавливаю через ткань пиджака.

Мы проходим по коридору. Он показывает мне вип-кабинеты, винную комнату, зону для банкетов. Всё идеально. Дорого. Стильно.

— Почему Almar? — спрашиваю я. — Почему не назвал в честь себя полностью?

— Эльмар — это слишком личное. Almar — звучит по-другому. И остаётся моим.

— А что будет с кофейней?

— Остаётся. Ты можешь работать там сколько хочешь. Но теперь у тебя есть выбор. Ты никогда не зависела от кофейни. Ты зависела от отсутствия выбора.

— Откуда ты знаешь, что я зависела?

— Потому что ты кондитер, который печёт гениальные десерты в помещении с двумя печами и без команды. Если бы у тебя был выбор, ты бы уже давно работала в другом месте.

Я останавливаюсь.

— Ты анализируешь меня, как бизнес-проект.

— Я анализирую тебя как женщину, которая не знает себе цену. Это хуже, чем не уметь печь. Не уметь печь можно научиться. Не знать себе цену — это убивает изнутри.

Он говорит это без жалости. Без сюсюканья. Просто называет. И это почему-то не обидно. Это как диагноз. Он назвал болезнь, и теперь её можно лечить.

— Пойдём, — говорит он. — Я заказал обед. Мы поедим в вип-кабинете и обсудим детали. Зарплата, график, контракт.

— Ты серьёзно называешь цифры?

— А ты думала, я пригласил тебя на свидание?

Я не нашла ответ. Потому что да. Частично я думала, что это свидание.

Эльмар усмехается. Впервые я вижу что-то похожее на тёплую улыбку, а не на дежурное движение губ.

— Марина, свидание будет позже. Сначала контракт. Ты должна знать, что я плачу за работу, а не за возможность быть рядом.

— А за возможность быть рядом ты не платишь?

— За это платят другие. Мне не нужно.

Он уходит вперёд, и я смотрю ему вслед. Широкие плечи, уверенная походка. Мужчина, который знает, чего хочет. И почему-то хочет меня.

Я иду за ним, ощущая, как внутри поднимается что-то новое. Не страх. Не надежда. Предвкушение.

Обед в вип-кабинете оказался самым странным приёмом пищи в моей жизни.

Эльмар говорил о цифрах так же спокойно, как о погоде. Зарплата, которую он назвал, заставила меня поперхнуться водой. Он подал мне салфетку, не прекращая рассказывать про налоговые вычеты и медицинскую страховку. Я слушала и не верила. Такие деньги не зарабатывают кондитеры в маленьких кофейнях. Такие деньги получают люди, чьи имена напечатаны на витринах.

— Ты не переслушала, — сказал он, увидев моё молчание. — И это только начало. После открытия ресторана будет процент от продаж твоих десертов.

— Ты с ума сошёл.

— Я просчитал экономику. Твои десерты будут стоить дорого. Их будут заказывать на вынос, на банкеты, на свадьбы. Ты принесёшь ресторану больше, чем я тебе плачу.

— Откуда такая уверенность?

Он откинулся на спинку стула. Вилка с куском рыбы замерла в воздухе.

— Потому что я не нанимаю людей, в которых не уверен. Я рисковал дважды в жизни. Первый раз — когда открыл первый ресторан в двадцать пять. Второй — сегодня.

— Ты считаешь, что нанять меня — такой же риск, как открыть бизнес?

— Больший. Бизнес можно продать. Ты — нет.

Я опустила глаза в тарелку. Еда остыла, но я её почти не трогала. Горло перехватило — не от слов, а от того, что они оказались правдой.

— Марина, — он позвал меня по имени, и я подняла голову. — Подпишешь контракт сегодня?

— Я хочу показать его юристу.

— У меня есть юрист. Он здесь, в соседнем кабинете. Можешь поговорить с ним прямо сейчас.

— Я хочу своего юриста.

Эльмар положил вилку. На его лице не промелькнуло ни тени раздражения — только уважение.

— Хорошо. Возьми контракт, покажи кому считаешь нужным. Я даю три дня.

Он подвинул ко мне толстую папку с гербовой печатью.

Я взяла её. Пальцы скользнули по гладкой обложке. На первой странице — моё имя. Марина Андреевна Соболева. Написано без ошибок. Он знает даже моё отчество. Спросил у Оли или нашёл сам?

Вопросов было больше, чем ответов.

После обеда он проводил меня до машины. Водитель уже ждал у входа, двигатель работал на холостых. Эльмар открыл дверь сам — не дал шанса водителю выйти.

— Завтра я буду в кофейне, — сказал он. — Утром.

— Ты там был в воскресенье. Сегодня понедельник. Завтра вторник. Ты собираешься приходить каждый день?

— Да.

— Тебе не кажется, что это слишком?

— Мне кажется, что ты задаёшь слишком много вопросов вместо того, чтобы сесть в машину и доехать до дома.

Я села. Он закрыл дверь, постучал по крыше — сигнал водителю. Машина тронулась.

Я обернулась. Эльмар стоял на тротуаре, глядя мне вслед, пока мы не свернули за угол.

Вечером я сидела на кухне своей маленькой однушки с контрактом на столе и чашкой зелёного чая в руках. Кот Вася тёрся о мои ноги, требуя внимания. Я машинально гладила его, не отрывая глаз от страниц.