Я зажгла свечу, убедилась, что мазь готова, и подошла к лежанке. Аккуратно, стараясь не тревожить мужчину, размотала повязку, нанесла прохладную зеленую кашицу на воспаленные ткани и наложила чистый бинт. Но прохлада саргониума не помогла сбить жар, который снова брал свое — Касс заметался в лихорадке.

— Это приказ… — глухо сорвалось с его пересохших губ. — Нет… не смей…

Он резко дернул головой, словно уворачиваясь от невидимого удара.

— Отец… это измена…

Его крепкие пальцы судорожно скомкали край простыни.

— Нужно идти на опережение…

Он бормотал обрывки фраз, отдавал приказы своим невидимым солдатам, отчаянно сражался с призраками прошлого. Я смотрела на его искаженное мукой лицо, и мое раздражение медленно сменялось странной, тягучей жалостью.

Смочив чистую тряпицу в прохладной воде, я мягко стерла испарину с его лба. Затем, повинуясь какому-то неосознанному порыву, тихо запела, на ходу подбирая слова к старой колыбельной мелодии:

Спи... ночь укрыла леса,

Спрятала в кронах свои голоса.

Боль утекает сквозь пальцы водой,

Я остаюсь в темноте здесь с тобой.

Мята и вереск сплетаются в сны,

Нет здесь ни страха, ни прошлой войны.

Тенью укрою от горя и бед,

Там, где не ранит безжалостный свет...

Спи... пусть утихнет гроза,

Тьма поцелует слепые глаза.

Тихое пламя согреет наш дом,

Всё остальное мы вспомним потом.

Я пела колыбельную снова и снова, мой голос, тихий и размеренный, словно вплетался в его сознание, успокаивая мечущийся разум. Касс постепенно затих. Его сведённые судорогой мышцы расслабились, напряжение ушло, а дыхание выровнялось и вскоре он провалился в глубокий, целительный сон.

Весь следующий день слился для меня в одну бесконечную череду рутинных хлопот. Касс балансировал на грани между явью и вязким, исцеляющим сном.

Когда он проваливался в тяжелое забытье, я брала таз с прохладной водой и осторожно обтирала его разгоряченное тело. Влажная ткань скользила по его широким плечам и груди, исполосованной старыми шрамами, стирая липкий пот и охлаждая пылающую кожу. Спящий, он хотя бы не пытался вырваться или оттолкнуть меня. А вот в короткие моменты его бодрствования я терпеливо поила его теплым бульоном. Касс глотал варево молча, лишь изредка скрипя зубами, но его мышцы постоянно оставались напряженными, словно этот хищник каждый миг ожидал удара.

Закончив с очередным обтиранием, я перевела взгляд на ворох его испорченной одежды, небрежно сваленный у печи. Нужно было хотя бы попытаться отчистить её от грязи и запекшейся крови. Я подняла тяжелую кожаную куртку и замерла, нащупав пальцами странный уплотненный рельеф.

Вывернув изнаночную сторону к свету, я приглушенно ахнула. Вся подкладка была искусно прошита вязью защитных рун, выполненных тёмной, едва мерцающей нитью.

Точнее, была прошита.

На груди и плечах, там, где пришелся магический удар, руны почернели и намертво вплавились в кожу, отдав всю свою энергию. И тогда всё встало на свои места. Вот почему он выжил! Эта защита поглотила часть смертоносного луча «Суда Солнца», выгорев дотла, но не позволив заклинанию превратить мага в пепел.

Такая артефакторная работа стоила целое состояние. Я говорила про половину деревни? Забудьте. Такая защита стоила как маленький город. Это была индивидуальная экипировка высшей военной элиты.

Кого же я, демоны побери, притащила в свой дом? Касс, ты что, генерал?

Я в недоумении присела на табурет с курткой в руках. Да не-е, слишком молод для этого. Генералы — это же обычно умудренные опытом и силой старики.

Да, кстати, кристалл экстренного портала все-таки имелся и был вшит в правый рукав. В левом рукаве кристалл портала был уже использован и рассыпался в труху. Скорее всего, так он и попал ко мне.

Отложив тяжелую куртку в сторону, я перевела задумчивый взгляд на матрас. Плотные тёмные штаны Касса были безнадежно перепачканы засохшей грязью и кровью, и это безобразие невыносимо мозолило мне глаза. Оставлять раненого в таком виде было как минимум негигиенично.

Стянуть грубую ткань с крупного, тяжелого мужского тела оказалось той еще задачей. Я изрядно запыхалась, пока возилась с ремнями и застежками, но упрямо довела дело до конца.

Нижнее белье я, разумеется, трогать не стала. Пусть я и отыгрывала роль самостоятельной, повидавшей жизнь знахарки, но откровенно разглядывать то, что благородным невинным девам видеть категорически не положено, в мои планы не входило.

Представив, какой бурей уязвленного самолюбия взорвется этот грозный и опасный хищник, когда проснется и поймет, что я беззастенчиво раздела его почти донага, я тихо хихикнула. Эта крошечная, невинная шалость хоть немного разрядила давящее напряжение последних двух суток.

После того как с раздеванием было покончено, я взялась за его вещи. Постирала рубашку и вычистила плотную одежду мага настолько, насколько вообще смогла оттереть въевшуюся грязь, развесив всё сушиться возле жарко натопленной печи. Тяжелые сапоги тоже пришлось долго отчищать жесткой щеткой, прежде чем я аккуратно составила их у самого входа.

Распрямив уставшую спину, я окинула взглядом плоды своих трудов. Что ж, новый опыт в быту мне не помешает. В конце концов, не всегда же мне быть одинокой, может, когда-нибудь и я встречу своего мужчину. Только вот вряд ли он будет аристократом. Всё же сейчас я Мелисса Дес — обычная травница из глухого Приграничья.

Я тяжело вздохнула. Мечты о спокойном будущем сейчас были непозволительной роскошью.

К вечеру стало очевидно: внутренний резерв Касса отчаянно борется с последствиями светлого заклинания, но восстановление идет слишком медленно. Скорее всего, он уже до этого был истощен и не успел восстановиться, а ожог такого уровня вытягивал из него все оставшиеся силы. Если пустить дело на самотёк, маг проваляется на моем матрасе еще как минимум дней десять, а мне этого категорически не хотелось.

Убедившись, что Касс снова крепко уснул, я подошла к своему тайнику, скрытому за массивной печной кладкой, и достала оттуда небольшой флакон из тёмного стекла.

Моя личная гордость. Концентрированное зелье восстановления. Восстанавливает магию, энергию, жизненные силы. Когда-нибудь, когда я решу вопросы с дальнейшей жизнью и документами, я обязательно его запатентую.

В прежней жизни, в холодных стенах замка Вальдес, мне не запрещали учиться. Напротив, дочь герцога была обязана быть блестяще образованной, начитанной и умной. Я проводила долгие часы в богатейшей библиотеке, впитывая знания по алхимии и травоведению. Это было единственным, что мне действительно нравилось. Отец даже позволил мне обустроить собственную мини-лабораторию прямо в одной из просторных замковых оранжерей.

Но за этой щедростью и кажущейся свободой скрывался мой личный, ежедневный кошмар.

Отцу не были нужны мои мази, настойки и успехи в науках. Единственное, чего он по-настоящему от меня хотел — это чтобы моя магия, заблокированная глубоко внутри, наконец-то вырвалась наружу. Каждый день я просыпалась в липком страхе, с ужасом ожидая, что он предпримет новую, еще более изощренную попытку разблокировать мой дар. И пока отец был уверен, что в оранжерее я лишь тешу свое невинное аристократическое хобби, я отчаянно искала способ вырваться. Именно эти знания позволили мне создать идеальную формулу концентрата и, в конечном итоге, выжить после побега с родовым артефактом.

Я налила в глиняную кружку свежей воды и капнула туда ровно три капли густой жидкости. Больше нельзя, концентрат был слишком мощным, он мог перегрузить ослабленное сердце мага. Тщательно размешав воду, пока запах зелья полностью не растворился, я подошла к лежанке.

— Касс, — я мягко, но настойчиво коснулась его плеча. — Проснись. Тебе нужно попить.

Он вздрогнул, мгновенно выныривая из сна. Слепые глаза были спрятаны под свежей повязкой с саргониумом, но он безошибочно повернул голову на мой голос, шумно втягивая ноздрями воздух.