Моего мальчика убьют ради спокойствия законной жены.

Великая Матерь, что же мне делать?

Мое сердце было разбито вдребезги, растоптано чужими стонами, раздавлено известием о чужой свадьбе. Пусть. Я переживу эту боль. Я справлюсь, как справлялась все эти годы.

Мне надо искать другой, запасной вариант раскрытия магии у Тео. Надо подумать. Сказаться больной несколько дней, не появляться в лечебнице и просто подумать. Я найду выход.

До боли сцепив зубы, я заставила себя встать и выпрямиться. Дрожащими руками разгладила складки на простом платье, кое-как поправила выбившиеся пряди волос, заправив их назад в косынку. Сделала глубокий вдох, натягивая на лицо привычную маску отстраненной невидимости, накинула свой старенький плащ и вышла из лечебницы.

На Чёрный Яр уже опустились густые вечерние сумерки. Колючий воздух обжег легкие, но так и не принес облегчения. Я бездумно шла по протоптанным в снегу дорожкам, словно слепая, оглушенная собственной болью. В ушах всё ещё звенел издевательский смех Лирены и её безжалостные слова.

Я была настолько погружена в свои растрепанные чувства, что совершенно ничего не замечала вокруг. Не видела, как вспыхнули магические фонари на улице. И, в своей уязвимости, даже не почувствовала тяжелого, пронзительного взгляда, который цепко следил за каждым моим шагом.

Высокая мужская фигура, скрытая в глубокой тени, двигалась бесшумно. Неизвестный молча провожал меня внимательным, немигающим взглядом, преследуя до тех самых пор, пока за мной не закрылась хлипкая входная дверь моего дома.

****

В полумраке роскошного кабинета сидел мужчина, медленно потягивая терпкое вино из тяжелого кубка. Тусклый свет магических светильников выхватывал из тени его жесткое, словно высеченное из гранита лицо и густую седину в волосах. Он думал о чем-то своем; пальцы с глухим, ритмичным стуком методично барабанили по дубовой столешнице.

Внезапно артефакт связи, лежавший перед ним, мелко завибрировал, наливаясь тусклым светом. Мужчина прекратил отбивать ритм и коротким жестом активировал кристалл.

— Сын? — его голос прозвучал сухо и властно.

— Я нашел её, отец, — сквозь магические помехи донесся голос наследника. — Пряталась Приграничье. Всё это время изображала из себя обычную деревенскую травницу.

— Брошь нашел?

— Ещё нет, но скоро заберу. Что делать с ней?

Лицо мужчины окаменело. Ни один мускул не дрогнул, когда он глухо произнес:

— Моя дочь умерла. Мне нет никакого дела до того, что будет с какой-то девкой в Приграничье.

— Понял, отец.

Кристалл мигнул и погас. Мужчина деактивировал артефакт и, откинувшись на высокую спинку кресла, тяжело, глубоко вздохнул, прикрыв глаза. В груди кольнуло. Не такой участи он хотел для своего ребенка. Но в их жестоком мире за всё нужно платить. Предавшим свой род дорога всегда одна.

Следующие два дня после прибытия столичных магов мы разрабатывали схему проникновения в Дикие земли. Судя по донесениям наших разведчиков, объединенный лагерь дикарей базировался в нескольких милях вглубь пустошей.

Вообще, сами по себе варвары Диких земель — это разрозненные племена людей, застрявших где-то на предыдущем этапе развития. У них не было каменных домов, учебных заведений и прочих благ цивилизации. Они жили обособленными общинами, в основном семейным строем, строили хижины из дерева, охотились и готовили пищу на кострах. Благо, одевались уже не в шкуры, а в вещи из соседних стран, выменянные контрабандой. Чем было вызвано такое глобальное отставание, я никогда особо не вникал, но Дэм, помнится, говорил, что соседство с дикими тупыми тварями, которые с завидной регулярностью прореживали их ряды, развитию явно не способствует.

Мелкие группы таких варваров в большинстве своем жались к границам других государств, чтобы иметь возможность всё той же контрабандой получать разные вещи, облегчающие быт. Из-за этого и случались периодические набеги на наши небольшие приграничные деревни. После покушения на меня, когда мы вырезали здесь приличную часть аборигенов, они ушли глубоко в пустоши, и нападения людей прекратились. Только дикие твари по-прежнему бродили по округе, то и дело забредая к нам.

Для защиты границ мы были вынуждены закупать у Астериона артефакты с ксенолитом. Этот уникальный металл отражал направленную магию и любую энергию, а артефакты, созданные на его основе, генерировали защитное поле, которое было невероятно сложно пробить. Для Морвена, с нашей огромной протяженностью границ и постоянной угрозой из Диких земель, ксенолитовые артефакты защиты были жизненно необходимы. И мы закупали их втридорога.

По иронии судьбы ксенолит добывался только в Астерионе. И в последнее время поставка артефактов уменьшилась втрое — соседи мотивировали это тем, что упали объемы добычи руды.

Ну а теперь, когда разрозненные набеги дикарей вдруг обрели пугающую организованность, было над чем подумать. Астерион милостиво согласился увеличить поставку артефактов взамен на мой брак с их принцессой. Что ж, умно, конечно. Грамотно воспользовались ситуацией.

Но сейчас моей первостепенной задачей было выяснить, почему вообще происходит это объединение варваров и, самое главное, откуда у отсталых дикарей взялся артефакт, способный подчинять сознание тварей.

Дикие земли встретили нас пронизывающим до костей ветром и мертвой, звенящей тишиной. Мы уже второй день продвигались сквозь Каменную пустошь, скрытые от чужих глаз сложным пологом невидимости.

Отряд работал как единый, безупречный механизм. Столичные стихийники шли в авангарде, Эрик, замыкал строй, контролируя тени, а я с боевиками прикрывал фланги.

Лагерь дикарей мы обнаружили на дне глубокого ущелья. Здесь пустоши прерывались, переходя в большой каньон. Если бы не магическое зрение, в этой мешанине скал их было бы не заметить. Но сюрприза не получилось — артефакт, который находился у их вожака, видимо, имел собственный охранный контур.

Едва мы начали спуск, как из темных расщелин беззвучно хлынула волна диких тварей. Огромные саблезубые коты, пещерные медведи и варги двигались не как звери, а как вымуштрованная пехота. Они обходили нас с флангов, отрезая пути к отступлению, четко вычисляя слабые места в нашей обороне.

— Вальдес, левый фланг! Игнис, выжечь центр! — рявкнул я, выпуская с рук сдвоенные пульсары.

Бой в секунду превратился в кровавую мясорубку. Ревущее пламя огневиков плавило скалы в раскаленный шлак, сжигая тварей прямо в прыжке. Воздушники били наотмашь, скручивая пространство в смерчи и раскидывая хищников словно тряпичных кукол. Под ногами ходуном ходила почва — это маги земли с жутким скрежетом разверзали провалы, заживо хороня в них нападающих. Эрик Вальдес оказался пугающе хорош: там, где проходили его темные плетения, звери просто падали замертво, иссыхая на глазах, а их тела оплетали черные тени, не давая остальным подобраться ближе. Сольдер же, как истинный светлый маг, бил направленными лучами Света, в ослепительных вспышках безжалостно испепеляя тех, кто осмеливался подобраться слишком близко.

Я прорубался сквозь тварей, выискивая главную цель. И я нашел его.

Вожак стоял на уступе, сжимая в поднятой руке пульсирующий багровым светом кристалл, впаянный в черный металл. Я ударил не раздумывая. Мой пульсар, состоящий из переплетённых Света и Тьмы, снес дикаря с ног, впечатав в скалу. Кристалл выпал из его рук и покатился по камням.

В ту же секунду слаженная атака зверей захлебнулась. Оставшиеся твари, лишившись ментального контроля, заскулили, заметались и в панике бросились врассыпную, подчиняясь природному инстинкту самосохранения. Людей же вообще не было видно — против сильных магов никто не решился выступить.

— Взять его живым! Артефакт в стазис! — скомандовал я, стирая кровь со скулы. — Уходим.

Обратный путь слился в одну сплошную, выматывающую полосу. Адреналин боя схлынул, оставив после себя лишь глухую усталость и ломоту в теле. Тащить по скалам оглушенного пленника и изолированный артефакт оказалось той еще задачей, но отряд отработал безупречно. Когда мы наконец пересекли защитный контур Чёрного Яра, над горизонтом уже занимался бледный рассвет.