Перевод В. Брюсова (1924) ОДНОЙ В РАЮ В твоем все было взоре, О чем грустят мечты: Была ты – остров в море, Алтарь во храме – ты, Цветы в лесном просторе, И все – мои цветы! Но сон был слишком нежен И длиться он не мог, Конец был неизбежен! Зов будущего строг: "Вперед!" – но дух, мятежен, Над сном, что был так нежен, Ждет – медлит – изнемог. Увы! – вся жизнь – в тумане, Не будет больше нег. "Навек, – навек, – навек!" (Так волны в океане Поют, свершая бег). Орел, убит, не встанет, Дуб срублен, дровосек! Все дни мои – как сказки, И снами ночь живет: Твои мне блещут глазки, Твой легкий шаг поет, В какой эфирной пляске У итальянских вод. Ты в даль морей пространных Плывешь, меня забыв, Для радостей обманных, Для грез, чей облик лжив, От наших стран туманных, От серебристых ив. Перевод В. Брюсова (1924)
КОЛИСЕЙ Лик Рима древнего! Ковчег богатый Высоких созерцаний. Временам Завещанных веками слав и силы! Вот совершилось! – После стольких дней Скитаний тяжких и палящей жажды (Жажды ключей познанья, что в тебе!) Склоняюсь я, унижен, изменен, Среди твоих теней, вбирая в душу Твое величье, славу и печаль. Безмерность! Древность! Память о былом! Молчанье! Безутешность! Ночь глухая! Вас ныне чувствую, – вас, в вашей силе! Нет, в Гефсимании царь Иудейский Столь правым чарам не учил вовек! У мирных звезд халдей обвороженный Столь властных чар не вырывал вовек! Где пал герой, здесь падает колонна! Где золотой орел блистал в триумфе, Здесь шабаш ночью правит нетопырь! Где римских дам позолоченный волос Качался с ветром, здесь – полынь, волчцы! Где золотой вздымался трон монарха, Скользит, как призрак, в мраморный свой дом, Озарена лучом луны двурогой, Безмолвно, быстро ящерица скал. Но нет! те стены, – арки те в плюще, Те плиты, – грустно-черные колонны, Пустые глыбы, – рухнувшие фризы, Карнизов ряд, – развалины, – руины, Те камни, – ах, седые! – это ль все, Все, что от славы, все, что от колосса Оставили Часы – Судьбе и мне? "Не все, – вещает Эхо, – нет, не все! Пророческий и мощный стон исходит Всегда от нас, от наших глыб, и мудрым Тот внятен стон, как гимн Мемнона к Солнцу: Мы властны над сердцами сильных, властны Самодержавно над душой великих. Мы не бессильны, – мы, седые камни, Не вся иссякла власть, не все величье, Не вся волшебность нашей гордой славы, Не вся чудесность, бывшая вкруг нас, Не вся таинственность, что в нас была, Не все воспоминанья, что висят Над нами, к нам приникнув, как одежда, Нас облекая в плащ, что выше Славы!" Перевод В. Брюсова (1924) НЕСПОКОЙНЫЙ ЗАМОК В той долине изумрудной, Где лишь ангелы скользят, Замок дивный, замок чудный Вырос – много лет назад! Дух Царицы Мысли веял В царстве том. Серафим вовек не реял Над прекраснейшим дворцом! Там на башне, – пурпур, злато, Гордо вились знамена. (Это было – все – когда-то, Ах, в былые времена!) Каждый ветра вздох, чуть внятный В тихом сне, Мчался дальше, ароматный, По украшенной стене. В той долине идеальной Путник в окна различал Духов, в пляске музыкальной Обходивших круглый зал, Мысли трон Порфирородной, А она Пела с лютней благородной Гимн, лучом озарена. Лаллом, жемчугом горела Дверь прекрасного дворца: Сквозь – все пело, пело, пело Эхо гимна без конца; Пело, славя без границы, Эхо, ты Мудрость вещую Царицы, В звуках дивной красоты. Но, одеты власяницей, Беды вторглись во дворец. (Плачьте! – солнце над Царицей Не затеплит свой венец!) И над замком чудным, славным, В царстве том, Память лишь о стародавнем, Слух неясный о былом. В той долине путник ныне В красных окнах видит строй Диких призраков пустыни, В пляске спутанно-слепой, А сквозь двери сонм бессвязный, Суетясь, Рвется буйный, безобразный, Хохоча, – но не смеясь! Перевод В. Брюсова (1924)
МОЛЧАНИЕ Есть свойства, бестелесные явленья, С двойною жизнью; тип их с давних лет, Та двойственность, что поражает зренье: То – тень и сущность, вещество и свет. Есть два молчанья; берега и море, Душа и тело. Властвует одно В тиши. Спокойно нежное, оно Воспоминаний и познанья горе Таит в себе, и "больше никогда" Зовут его. Телесное молчанье, Оно бессильно, не страшись вреда! Но если встретишь эльфа без названья, Молчанья тень, в пустынях без следа, Где человек не должен ставить ногу, Знай: все покончено! предайся богу! |
