Перевод В. Брюсова (1924) К АННИ Хваление небу! Опасность прошла, Томленье исчезло, И мгла лишь была, Горячка, что "Жизнью" Зовется – прошла. Прискорбно, я знаю, Лишился я сил, Не сдвинусь, не стронусь, Лежу, все забыл Но что в том! – теперь я Довольней, чем был. В постели, спокойный Лежу наконец, Кто глянет, тот дрогнет, Помыслит – мертвец, Узрев меня, вздрогнет, Подумав – мертвец. Рыданья, стенанья, И вздохи, и пени, Спокойны теперь, И это терзанье, Там в сердце: – терзанье, С биением в дверь. Дурнотные пытки Безжалостных чар Исчезли с горячкой, Развеян угар, С горячкою "Жизнью", Что жжет, как пожар. Из пыток, чье жало Острей, чем змеи, Всех пыток страшнее, Что есть в бытии, О, жажда, о, жажда Проклятых страстей, То горные смолы, Кипучий ручей. Но это утихло, Испил я от вод, Что гасят всю жажду: Та влага поет, Течет колыбелью Она под землей, Из темной пещеры, Струей ключевой, Не очень далеко, Вот тут под землей. И о! да не скажут, В ошибке слепой Я в узкой постели, В темнице глухой: Человек и не спал ведь В постели другой И коль спать, так уж нужно Быть в постели такой. Измученный дух мой Здесь в тихости грез, Забыл, или больше Не жалеет он роз, Этих старых волнений Мирт и пахнущих роз: Потому что, спокойный Лелея привет, Запах лучший вдыхает он Троицын цвет, Розмарин с ним сливает Аромат свой и свет И рута – и красивый он, Троицын цвет. И лежит он счастливый, Видя светлые сны, О правдивости Анни, О красивой те сны, Нежно, локоны Анни В эти сны вплетены. Сладко так целовала "Задремли – не гляди" И уснул я тихонько У нее на груди, Зачарованный лаской На небесной груди. С угасанием света Так укрыла тепло, И молила небесных, Да развеют все зло, Да царица небесных Прочь отвеет все зло. И лежу я в постели, И утих наконец (Ибо знаю, что любит), В ваших мыслях – мертвец. А лежу я довольный, Тишина – мой венец, (На груди моей – ласка), Вы же мните – мертвец, Вы глядите, дрожите, Мысля – вот, он мертвец. Но ярчей мое сердце Всех небесных лучей, В сердце искрится Анни, Звезды нежных очей, Сердце рдеет от света Нежной Анни моей, Все любовью одето Светлой Анни моей! Перевод К. Бальмонта (1911)
ЭЛЬДОРАДО Между гор и долин Едет рыцарь один, Никого ему в мире не надо. Он все едет вперед, Он все песню поет, Он замыслил найти Эльдорадо. Но в скитаньях – один Дожил он до седин, И погасла былая отрада. Ездил рыцарь везде, Но не встретил нигде, Не нашел он нигде Эльдорадо. И когда он устал, Пред скитальцем предстал Странный призрак – и шепчет: "Что надо?" Тотчас рыцарь ему: "Расскажи, не пойму, Укажи, где страна Эльдорадо?" И ответила Тень: "Где рождается день, Лунных Гор где чуть зрима громада. Через ад, через рай, Все вперед поезжай, Если хочешь найти Эльдорадо!" Перевод К. Бальмонта (1899) К МОЕЙ МАТЕРИ Когда в Раю, где дышит благодать, Нездешнею любовию томимы, Друг другу нежно шепчут серафимы, У них нет слов нежней, чем слово Мать. И потому-то пылко возлюбила Моя душа тебя так звать всегда, Ты больше мне, чем мать, с тех пор, когда Виргиния навеки опочила. Моя родная мать мне жизнь дала, Но рано, слишком рано умерла. И я тебя как мать люблю, – но Боже! Насколько ты мне более родна, Настолько, как была моя жена Моей душе – моей души дороже! Перевод К. Бальмонта (1901)
АННАБЕЛЬ ЛИ Это было давно, это было давно, В королевстве приморской земли: Там жила и цвела та, что звалась всегда, Называлася Аннабель Ли, Я любил, был любим, мы любили вдвоем, Только этим мы жить и могли. И, любовью дыша, были оба детьми В королевстве приморской земли. Но любили мы больше, чем любят в любви, Я и нежная Аннабель Ли, И, взирая на нас, серафимы небес Той любви нам простить не могли. Оттого и случилось когда-то давно, В королевстве приморской земли, С неба ветер повеял холодный из туч, Он повеял на Аннабель Ли; И родные толпой многознатной сошлись И ее от меня унесли, Чтоб навеки ее положить в саркофаг, В королевстве приморской земли. Половины такого блаженства узнать Серафимы в раю не могли, Оттого и случилось (как ведомо всем В королевстве приморской земли), Ветер ночью повеял холодный из туч И убил мою Аннабель Ли. Но, любя, мы любили сильней и полней Тех, что старости бремя несли, Тех, что мудростью нас превзошли, И ни ангелы неба, ни демоны тьмы, Разлучить никогда не могли, Не могли разлучить мою душу с душой Обольстительной Аннабель Ли. И всегда луч луны навевает мне сны О пленительной Аннабель Ли: И зажжется ль звезда, вижу очи всегда Обольстительной Аннабель Ли; И в мерцаньи ночей я все с ней, я все с ней, С незабвенной – с невестой – с любовью моей Рядом с ней распростерт я вдали, В саркофаге приморской земли. |
