Было установлено, что на принятие решения отказаться от ребенка оказывал влияние целый комплекс социально-гигиенических и психологических факторов, ведущими из которых являлись: нежеланность беременности; неполная семья «отказницы»; преобладание в системе ценностей материального благополучия; низкий среднемесячный душевой доход; рождение ребенка вне официального брака; семейные конфликты из-за материальных затруднений; низкий образовательный уровень женщины; воспитание будущей «отказницы» в семье с разведенными родителями; нерегулярное использование контрацептивных средств; отсутствие работы.
В ряде случаев к отказу от ребенка приводили различные внутренние противоречия, как-то: конфликт установок между осознанной ценностью ребенка и другими, более актуальными, потребностями; конфликт между негативной сознательной установкой на беременность и спонтанным влечением к материнству; интернализованный конфликт с близкими, не принимающими беременность.
В подавляющем большинстве семей, впоследствии оставивших детей на попечение государства, были распространены те или иные вредные привычки. Так, в 91,5 % семей было распространено курение. Во всех без исключения, семьях был обычным ежедневный прием алкоголя: в 24,4 % алкоголь употребляли оба родителя, в 57,7 % пила только мать, отцы злоупотребляли алкоголем в 17,9 % семей. Пьющие матери встречались в 82,1 % случаях, женщины злоупотребляли алкоголем в 2 раза чаще мужчин. В 7 % случаев была официально зарегистрирована наркотическая зависимость матери, в 1,5 % – отца.
Работали на момент рождения ребенка 4/5 матерей и 1/3 отцов. Образовательный ценз родителей оказался невысок: 58,7 % матерей имели неполное среднее образование (в т. ч. начальное), еще 24,9 % окончили лишь среднюю школу. И все же каждая 6‑я (!) мать, отказавшаяся впоследствии от ребенка, имела высшее образование. Отцы в целом были менее образованны, чем матери.
По данным изучения состояния здоровья матерей во время беременности (исходя из данных медицинской документации на ребенка), обнаружилось, что 26,9 % матерей испытывали токсикоз, но не обращались за медицинской помощью. Каждая 5‑я беременная была больна туберкулезом, каждой 7‑й был поставлен диагноз «алкоголизм». В 1/4 случаев имели место профессиональные вредности. Никто из них не лечился во время беременности и не состоял на учете у гинеколога.
Достаточно часто регистрировали гинекологические заболевания (миома матки, эрозия шейки матки, киста яичников – 14,9 %), в т. ч. инфекционной природы, что было связано с образом жизни матерей, предыдущими абортами, а, главное – отсутствием наблюдения специалиста во время беременности. Ни в одной из медицинских карт не было указано, что мать обследовалась при постановке на учет в женскую консультацию на инфекции, передающиеся половым путем. Среди осложнений беременности достоверно чаще, чем в общей популяции, встречались гестоз, анемия, угроза выкидыша и преждевременная отслойка плаценты. Также существенно чаще регистрировали различные отклонения в родах в виде обвития ребенка пуповиной (24,4 %), преждевременной отслойки плаценты (11,9 %), разрыва матки (2 %). При осмотре плаценты в послеродовом периоде у 12,9 % матерей были обнаружены кальцинаты, что свидетельствовало о возможности внутриутробного инфицирования.
Почти половина детей были рождены недоношенными (43,2 %) или переношенными (31,3 %), от осложненной различными факторами беременности (гестозами, анемиями, угрозой выкидыша, др.). Каждой 12‑й матери были применены те или иные пособия при родоразрешении. Большинство детей (61,2 %) родились с массой тела до 2500 г, при этом каждый 5‑й ребенок имел массу при рождении до 2000 г. У многих детей состояние при рождении расценивалось врачами как удовлетворительное, однако у каждого 3‑го новорожденного была зарегистрирована хроническая гипоксия. В 1/4 случаев были зафиксированы такие осложнения, как родовая травма (кефалогематома, перелом ключицы), ЗВУР по гипопластическому типу (в каждом 6‑м случае) и алкогольное поражение плода (микрофтальмия, уплощенные переносица и губной желобок, срастание век в углах глаз – в каждом 5‑м случае). Данные осложнения являлись специфическими для исследуемого контингента матерей, учитывая их социальную характеристику.
Как показали наши исследования, дети достаточно часто переводились из одного детского дома в другой или поступали из других закрытых учреждений. Т. е., многие дети находились сравнительно недолго в одном и том же детском коллективе. Этот факт, несомненно, негативно влиял на психику и поведение, а также особенности характера: ребенку приходилось каждый раз адаптироваться к ровесникам, воспитателям, что являлось для него дополнительным стрессовым фактором.
Больше чем у половины сирот были братья и сестры, которые проживали с родителями или воспитывались в другом интернатном учреждении, а также находились в том же детском доме (4,0 %) или жили самостоятельно (17,4 %). Все воспитанники имели и других ближайших родственников – бабушек и дедушек.
Как указывают специалисты, внимание со стороны родных людей имеет огромное значение для формирования личности и характера сироты. Однако в подавляющем большинстве случаев (93,6 %) ни родители, ни другие родственники никогда не навещали своих детей. Лишь 6,5 % сирот родные навещали «очень редко», что позволило сделать вывод о безразличии кровных родственников к судьбе брошенных ими детей.
Особенности характера сирот оценивались штатным психологом по классификации акцентуаций характеров, предложенной А. Е. Личко. Выяснилось, что 94,0 % воспитанников имели те или иные отклонения. Так, 66,7 % воспитанников характеризовались лабильным типом характера: изменчивость в настроении, зачастую – непредсказуемость; поводы для неожиданного изменения настроения могли оказаться самыми ничтожными, например, кем-то случайно оброненное слово, чей-то неприветливый взгляд. Гипертимный тип имели 27,3 % обследуемых: были общительны, склонны к озорству. Однако при хороших общих способностях они обнаруживали неусидчивость, недостаточную дисциплинированность, учились неровно. Только у 6,0 % детей был установлен психастенический тип характера: они были интеллектуально развиты, склонны к размышлениям, рассуждениям, к самоанализу и оценкам поведения других людей, имели уравновешенный и сдержанный характер.
Подавляющее большинство детей (92,5 %) ссорились и конфликтовали со сверстниками, 89,6 % сирот имели мало– и неконтактный характер. Все перечисленные моменты, безусловно, явились следствием влияний предшествующих условий жизни в семье.
Путем проведения корреляционного анализа полученных результатов были установлены следующие закономерности. Частота заболеваемости матерей во время беременности напрямую влияла на массу детей при рождении (r = -0,5, p = 0,002). Т. е., при наличии 3 и более заболеваний у матерей, масса детей была достоверно ниже (менее 2500 г), чем у детей, матери которых перенесли менее 3 заболеваний. Достоверно чаще характер течения родов был преждевременным у матерей с 3 и более перенесенными заболеваниями во время беременности (r = 0,6, p = 0,047).
Были получены достоверные данные о том, что угроза выкидыша (r = 0,4, p = 0,003) и преждевременная отслойка плаценты (r = 0,6, p = 0,005) приводили обвитию пуповиной и хронической гипоксии плода.
Наличие осложнений во время беременности у матерей сирот также находилось в прямой зависимости от социальной характеристики семьи. Достоверно чаще 3 и более осложнений во время беременности встречались у матерей с алкогольной зависимостью (r = 0,6, p = 0,003). У женщин с алкогольной и наркотической зависимостью достоверно чаще рождались дети с ЗВУР по гипопластическому типу (r = 0,7, p = 0,001).
У необследованных матерей гинекологическая патология (в том числе и инфекционной природы) во время беременности встречались чаще (r = 0,3, p = 0,004), чем у обследованных.
