Растущие масштабы асоциального поведения среди взрослых стимулировали развитие аналогичных процессов и в детской среде. Наиболее существенным признаком последних лет стало так называемое «социальное сиротство», когда биологические родители и другие родственники ребенка живы, но осознанно оставили его на попечение государства. Обнаружилось и качественно новое явление – т. н. скрытое социальное сиротство, которое распространяется под влиянием ухудшения условий жизни и падения нравственных устоев. Следствием родительской деградации становится изменение отношения к детям вплоть до полного безразличия к ним и вытеснения из семей, заканчивающееся детской беспризорностью и попрошайничеством.
На состояние 01.01.2010 г. абсолютное количество детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, в РФ составило около 731 тыс. Детей, находящихся в социально опасном положении, – около 676 тыс. Их количество ежегодно растет, хотя, следует отметить, что усилиями Правительства РФ (законодательные меры, принятие целевых комплексных программ, финансовые вливания), в последние 3–5 лет темп этого роста снизился.
Еще в середине прошлого столетия ученые установили, что воздействие фактора материнской депривации на психическое развитие ребенка особенно значимо на ранних этапах развития личности. Отсутствие матери или взрослого, заменяющего ее, приводит к тяжелым эмоциональным нарушениям – синдрому т. н. недифференцированной привязанности и другим расстройствам, которые с трудом поддаются терапевтическому воздействию.
Как показывает практика, со временем не снижается острота вопроса совершенствования организации медико-социального обеспечения детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, поиска путей их всемерной реабилитации и последующей интеграции в систему общественных связей. Формами государственного обеспечения таких детей являются дома ребенка, детские дома, школы-интернаты, социальные приюты для детей и подростков.
Сегодня существуют 2 диаметрально противоположных представления о путях решения проблемы адекватности медико-социальной помощи сиротам. Одно из них основано на представлении, что дети из детских домов и школ-интернатов – обычные, ничем не отличающиеся от сверстников, растущих в семьях, и все проблемы, связанные с ними, можно решить главным образом улучшением финансового положения, привлечением спонсоров, созданием хороших материальных условий для обучения и воспитания. Другой подход опирается на позицию, полагающую, что в детских домах и интернатах практически нет здоровых детей, все воспитанники имеют серьезные соматические и психические заболевания, обусловленные тяжелой наследственностью, поэтому к ним необходимо применение особых усилий со стороны медицинских работников и педагогов, возможно – с последующей психологической помощью в старшем возрасте. Оба этих подхода в равной мере отражают реальную ситуацию, требующую глубокого научного изучения и всестороннего анализа.
Действительно, сложно в полной мере отразить спектр многообразных проблем, касающихся детей, оставшихся без родительской опеки. Вместе с тем, для решения этого вопроса необходима серьезная научная основа, позволяющая разработать и внедрить эффективные меры по сохранению и укреплению здоровья воспитанников закрытых детских учреждений и их последующей социализации.
Следует отметить, что 80‑е и начало 90‑х гг. прошлого столетия стали временем активного научного обсуждения проблемы социального неблагополучия семей и его влияния на здоровье подрастающего поколения, что нашло отражение на страницах ведущих отечественных изданий. В различных регионах страны проводили многочисленные исследования образа и условий жизни детей из социопатических семей (А. А. Баранов, В. Ю. Альбицкий, Н. Г. Веселов, В. И. Орел, В. Н. Городков, Т. П. Васильева, И. А. Камаев, С. А. Ананьин и др.). Была выполнена типология таких семей, определены и ранжированы факторы риска формирования здоровья воспитывающихся в них детей, разработаны и экспериментально внедрены эффективные меры по профилактике частых заболеваний и оздоровлению. Перечисленные работы заложили теоретические основы социальной педиатрии, дали направление дальнейшему развитию научной и практической мысли.
Современные научные исследования, как показал проведенный литературный поиск за последние 15 лет, также активно изучают многообразные аспекты проблемы сиротства. Ряд авторов исследуют вопросы состояния здоровья таких детей; есть работы, дающие им социально-психологическую характеристику. Каждый исследователь предлагает свой оригинальный путь решения вопросов, связанных с возникновением, проявлением и последствиями сиротства, и все же все работы объединяет один важный вывод: актуальность этой проблемы в нашей стране растет год от года, что требует проведения еще более глубоких научных изысканий и широкого общественного обсуждения.
В настоящей статье авторами предпринята попытка суммарного анализа обширных материалов, полученных в ходе нескольких параллельных научных изысканий по изучению медико-социальных аспектов сиротства, проведенных на территории Нижегородской области и Республики Татарстан (2004–2010).
Так, была установлена высокая распространенность ряда медико-биологических и социально-психологических факторов риска формирования здоровья детей в семьях, впоследствии отказавшихся от них, а также доказано их непосредственное влияние на состояние здоровья как при рождении, так и впоследствии. Суммарная социально-психологическая характеристика семьи всегда достоверно отражала причину нахождения ребенка в детском доме, непосредственно влияла на специфику его характера и взаимоотношения со сверстниками и персоналом, адаптацию в коллективе и умение решать конфликтные ситуации.
По результатам исследований был сформулирован обобщенный медико-социальный и психологический портрет современного воспитанника детского дома. Основная причина нахождения детей в детском доме – социальное неблагополучие родителей (76,2 %), значительно реже – лишение родительских прав (23,8 %). Т. е., все воспитанники детских домов – социальные сироты, несмотря на то, что у 1/3 из них имеются полные семьи, в половине случаев есть один родитель (мать – в 3 раза чаще, чем отец). У 1/4 детей родители находились в заключении, у каждого 6‑го – вели асоциальный образ жизни, в подавляющем большинстве случаев конфликтовали между собой и окружающими. Лишь 5 % детей родились с тяжелым инвалидизирующим заболеванием, что послужило поводом к отказу от них со стороны матери.
Каждая 3‑я мать на момент родов относилась к юной возрастной группе (до 20 лет). Учитывая, что отказной ребенок, как правило, не первый по очередности, все же большая часть матерей (55,2 %) находилась в сознательном, трудоспособном и наиболее благоприятном для повторного деторождения возрасте – 21–35 лет. Лишь 13,4 % женщин могли считаться «старородящими» (старше 36 лет). Около половины (46 %) матерей имели 4 и более абортов в анамнезе, 1/3 (38 %) – по 2–3 аборта.
Женщины, уже имеющие 2–3 детей, наиболее часто (85,1 %) отказывались от новорожденного, что лишь в известной мере можно было связать с тяжелым материальным положением и невозможностью его содержать (как одна из причин). И все же каждый 7‑й ребенок поступал из семьи, имеющей только 1 малыша, и факт отказа можно объяснить лишь необдуманным репродуктивным поведением.
Специалисты полагают, что личность многих «отказниц» сформировалась в атмосфере агрессии: некоторые из них в детстве страдали от угнетения и холодного отношения со стороны своих родителей. Насилие и издевательства над девочкой со стороны матери заложили у нее искаженный образ материнского поведения и, тем самым, нарушили готовность женщины к эффективному материнству. Большинство женщин, бросающих своих детей, как бы повторили усвоенный в детстве стереотип поведения матери. Результатом этого явились личностные нарушения, которые привели к девиантному поведению родильниц.
Действительно, в ходе работы было обнаружено, что среди «отказниц» очень часто встречались эмоционально незрелые личности, которых отличали аффективная несдержанность, низкая толерантность к стрессам, эгоцентризм и независимость. Эти признаки были характерны для женщин, которые в детстве подверглись психологической депривации и агрессии, или которым не удалось разрешить свои детские или пубертатные конфликты. Иногда у них отмечалась чрезмерная зависимость от матери или от отца, а у некоторых – неясное стремление к все новым эмоциональным переживаниям.
