С одной стороны, хотелось сказать, что помощь не нужна, выйти из комнаты без опоры и пройти так, чтобы каждая встреченная служанка, каждый лакей и каждый случайный взгляд в коридоре увидели не больного мальчика, а наследника Даллосов, который (хотя бы) сам идет к обеду.

С другой стороны, лестница оставалась самым сложным участком. Как и в прежней жизни, впрочем…

— На лестнице, если потребуется. До нее я хочу дойти сам.

Марсден поклонился.

— Как прикажете, господин Корбин.

Я перенес макет на письменный стол и поставил ближе к окну.

До малой столовой дорога оказалась тяжелой.

На первых шагах тело слушалось неплохо, затем левая нога снова начала запаздывать. Я сбавил темп, чтобы не споткнуться у всех на глазах. Марсден шел рядом, не вмешивался, не хватал под руку загодя. Хороший слуга, если подумать.

На лестнице я все-таки принял его руку, но не повис на ней, а использовал как вторые перила. Куда лучше вчерашнего, когда меня вели с двух сторон, не доверяя сделать ни шага.

Внизу пахло теплым хлебом, куриным бульоном, тушеными овощами и жареным луком. Желудок взревел так громко, что я едва не поморщился. После утреннего хлеба, груши и нескольких ложек бульона ему явно хотелось сытной еды, а не очередной чашки настоя.

Малая столовая была светлой, с двумя окнами в сад и длинным столом, рассчитанным не на большой прием, а на семейную трапезу без лишней церемонии. Белая скатерть, тонкий фарфор, графин воды, корзина хлеба, супница, тарелка с мягкими овощами и блюдо с нарезанным мясом под крышкой.

За столом уже сидели мать, отец и Элина.

Когда я вошел, все трое замолчали. Мать дернулась было встать, заметив мою неровную походку, но удержалась. Отец смотрел бесстрастно, и по его лицу нельзя было понять, считает ли он мое посещение разумным шагом или очередным нарушением режима.

Элина сияла. Сестре явно нравилось, что я пришел сам, и она с трудом удерживалась от того, чтобы сказать об этом вслух.

Я дошел до стула и попытался сесть. Нога неудачно уперлась в ножку, пришлось опереться ладонью о край стола, поправить положение ступни и опуститься на сиденье с той степенью достоинства, которую позволяли слабые мышцы.

Семья увидела, что Корбин Даллос, вчера лежавший на полу после испытания, сегодня спустился к обеду. Великолепно…

— Рад, что ты смог присоединиться, — сказал отец.

— Я тоже.

Мать чуть наклонилась ко мне.

— Тебе подадут бульон и остальное, если захочешь.

Тон был мягким. А еще она предложила, а не назначила мне рацион.

— Бульон подойдет, спасибо.

Слуга налил. Запах горячего мяса и кореньев поднялся от тарелки. Я взял ложку, сделал первый глоток и подождал. Желудок принял. Хорошо.

— Я сделал макет части дома, — сказал я после нескольких ложек. — Потом хочу сделать весь дом, с учебным крылом и садом. А после, если мастер Хорн разрешит, начну делать макеты старых арочных маршрутов из учебных отчетов. Думаю, это подойдет в качестве будущей подготовки как исследователя.

Первым отозвался отец.

— Арочные отчеты? Не рано ли?

— Поэтому я и сказал: если Хорн разрешит.

Я пожал плечами, но осторожно, чтобы не дернуть больное плечо.

А вообще, на что они рассчитывали? Что ребенок будет оставаться ребенком до восемнадцати лет, а потом за сутки каким-то образом станет бойцом, исследователем и представителем Дома? Детство нужно беречь, да. Но здесь его берегли весьма странно, считая детством отсрочку от всего трудного и неприятного.

Отец нахмурился:

— Хорн не имеет доступа к нашим архивам, а там хранятся наиболее подробные отчеты экспедиций и куда более качественные записи памяти, чем сможет достать твой наставник.

Между строк читалось: давай, попроси меня дать тебе доступ.

Я поднял ладони.

— Я не прошу тебя дать мне доступ в архив. Я говорю, что нашел занятие, которым могу заниматься в комнате, не перегружая тело. Я решил стать тактиком и думаю, что изучение макетов будет полезно.

Отец посмотрел на меня внимательнее.

— Тактик — не единственный подходящий тебе класс. Чем тебе не нравятся классы кабинетного типа? Архивный аналитик, протоколист, хранитель маршрутов. Мой класс, как ты знаешь, Распорядитель. Не исследовательский, с таким классом не входят в мертвые города, зато влияют на то, кто может туда войти и на каких условиях. Я нахожусь в безопасности, приношу пользу Дому и имею достаточную власть. Есть дорожки тише, безопаснее, ближе к кабинету и семейным бумагам, — говорил отец. — Есть роль, в которой твоя слабость не будет постоянным вызовом и не будет угрожать твоей жизни. Есть способ не опозориться и не рисковать собой.

— Я понимаю, — ответил я. — Но сейчас хочу готовиться именно как тактик.

Отец пожал плечами. А я поймал себя на неприятной мысли: может, именно поэтому семья неосознанно саботировала тренировки Корбина, чтобы система позже предложила только кабинетные классы? Если слабого наследника продолжать беречь, если нагрузки снимать, то через три года выбор сузился бы сам, и в нем не осталось бы ничего боевого. Никакого открытого запрета. Система предложит разумные и безопасные варианты, мать вздохнет с облегчением, Хорн разведет руками, и Корбин окончательно станет человеком, которому ничего не угрожает.

— Это хорошо, — сказала мать. — Я рада, если тебе нравится делать что-то руками. Гравировальная комната для тебя всегда открыта.

— Благодарю, но на сегодня, наверное, все. Макета хватило.

Элина оживилась:

— Я могу посмотреть его?

— Можешь.

— И сказать, где неправильно?

Я улыбнулся и кивнул:

— Конечно. Я буду рад, если ты укажешь, где неправильно.

Обед проходил отлично. Я съел половину тарелки бульона, кусок хлеба, немного мягких овощей. От мяса отказался: слишком жирное.

Разговор держался на безопасных темах: погода, садовник, письмо от дальних родственников, новая партия арочных тканей, купленных с помощью Вейров. Я участвовал в обсуждении наравне со всеми, задавал вопросы, уточнял, чем ткани из-за Арки отличаются от обычного шелка, почему дальние родственники пишут именно сейчас, как садовник ухаживает за серебристолистыми растениями в галерее. Мать охотно отвечала. Отец несколько раз смотрел на меня поверх бокала воды. Элина тоже объясняла, живо включаясь в разговор. Оказалось, что девочка знала названия тех бледных цветов с сомкнутыми лепестками и знала, что они распускаются ночью.

Семье и правда придется привыкать к новому поведению Корбина.

Почти в конце обеда Марсден вошел и тихо сообщил отцу:

— Лекарь Варрен прибыл, милорд.

Лекарь здесь.

Я отложил ложку, допил воду и посмотрел на родителей:

— Ничего, если он проведет осмотр в моей комнате? После обеда идти в лекарскую не хочется. Кстати, если Варрен будет говорить о режиме, лучше сразу послать за мастером Хорном, чтобы они обсудили его вместе.

Мать посмотрела на меня с заметным одобрением, хотя одобрение могло касаться того, что я не рвусь в очередной поход по дому. Отцу, похоже, понравилась именно идея собрать лекаря и наставника в одном месте, чтобы они согласовали программу восстановления и не оставили двух противоречащих друг другу мнений.

— Разумно, — сказал он.

Элина потянулась к хлебу и тихо прошептала:

— Мастер Хорн будет недоволен, что его снова заставляют куда-то идти.

— Мастер Хорн часто недоволен, — так же тихо ответил я. — Это часть его работы.

Девочка улыбнулась. Марсден получил распоряжение: лекаря проводить в комнату Корбина, за Хорном послать в учебное крыло.

Я встал из-за стола, и на этот раз тело приятно удивило: силы оставались. Питательный бульон пошел на пользу, а короткое сидение за столом не выжало меня до конца.

Больше удивило то, что остальные пошли за мной. Я ожидал, что пойдет мать, но думал, что отец найдет более важные дела. Лестница все равно оказалась неприятной. На ней я снова принял руку Марсдена, опираясь и на нее, и на перила.