«Будет так, как он решит. Без вариантов».

— Всё равно придётся снимать, — заявил Велижский легко, так, словно они обсуждали погоду на завтра.

Хотя Лиза уже знала: завтра будет ветрено.

И пока она стояла, безучастно глядя в пол, Велижский приблизился к кровати, нашёл бутылочку с перекисью водорода и ватные тампоны.

— Лиза, — с отчётливым предупреждением холодно начал Велижский, когда она, игнорируя его ожидание, не сдвинулась с места. — Не провоцируй меня на то, что тебе не понравится.

— Зачем вы это делаете? — слова вырвались сами, пока она, сжимая пальцами левой руки правое запястье, неотрывно глядела в пол.

— Что? Забочусь о тебе? — мужской голос смягчился, приобрёл выразительную тягучесть. — Лиза, Лиза… — проговорил мужчина, тихонько посмеиваясь.

Бросив лекарства на постель, он в два шага оказался рядом с ней. Протянув руку, Велижский прикоснулся к её волосам, с которых ещё капала вода. И поймал ладонью одинокую каплю. Растерев влагу между пальцами, хозяин дома лёгким движением откинул волосы Лизы ей за спину и медленно провёл по тонкой коже шеи в странном ласкающем движении. Она сжалась, ожидая, когда он уберёт руку, но вместо того, чтобы отойти, Велижский добрался до затылка девушки и вдруг резко сжал, погрузив пальцы в мокрые пряди.

— Лиза, — вкрадчиво произнёс её имя Велижский. — Ты ведь уже не маленькая девочка, и всё прекрасно понимаешь. Понимаешь ведь? — его большой палец погладил тонкую кожу возле уха Лизы. Он держал крепко, но боли не причинял.

Лиза отрицательно качнула головой, всё также не поднимая взгляда и рассматривая собственные голые ноги.

— Понимаешь, — с мимолётной улыбкой уверенно прошептал Велижский, рывком притянул к её себе и коснулся губами лба. Властный, жестокий поцелуй, который и на поцелуй был почти непохож.

Скорее, на проставление печати.

Также внезапно отпустив, он вернулся к кровати.

— Ты останешься в этом доме до тех пор, пока не заживут раны. Разве не в твоих интересах, чтобы это произошло поскорее? — заявил Велижский, устраиваясь на краю постели и складывая руки на коленях.

Лиза нахмурилась, в попытке осознать услышанное. Но ей всё ещё было трудно думать. Мысли текли медленно, нехотя, постоянно прерываясь.

— А если… если я захочу уйти? — спросила Лиза, чувствуя, как уже знакомое ощущение холода рождается под сердцем и быстро растекается по телу.

— Уходи, — безразлично ответил Велижский с тихим надменным смешком. — Можешь прямо сейчас. Дверь открыта. Охраны, как ты могла заметить, здесь нет. Иди.

Лиза обернулась к окну, за которым царила непроглядная ночь.

'Мы ехали сюда больше часа. Чтобы вернуться в город, идти придётся всю ночь. Такси сюда не поедет. Далеко. Да и где мой телефон — я не знаю. Свой Велижский не даст из принципа. И даже если отправлюсь пешком — каковы шансы, что дойду с сотрясением, а не свалюсь в канаву? Никаких, — монотонно размышляла Лиза, рассматривая отражение комнаты в чёрном окне.

Она видела себя.

Мокрую, замотанную в полотенце, вцепившуюся в махровый край как утопающий в спасательный круг. И силуэт Велижского позади себя — мрачный, угрожающий, довлеющий.

Он ничего не делал — и этим лишь сильнее пугал. Было что-то такое в его позе, отчего внутренности Лизы содрогнулись, когда их взгляды встретились.

Ни слова не произнося, Велижский протянул к ней руку — и Лиза подчинилась, понимая: не она выбрала.

Ей позволили принять то, что выбрали за неё.

Подойдя, она остановилась перед Велижским, вновь опустив глаза в пол и видя лишь его колени и свои ступни.

Его тёплые руки коснулись её кожи, когда он взялся за полотенце.

— Я сниму его. Так надо, — говоря неторопливо, отчётливо выговаривая каждое слово, он беседовал с ней как с пугливым ребёнком, будто стараясь не допустить срыва. — Возможно, ты пока этого не чувствуешь, но твоей спине здорово досталось. Мне нужно нанести лекарство, чтобы завтра меньше болело. Ты понимаешь меня?

— Да…

И он одним уверенным движением сдёрнул с Лизы полотенце. Она предстала перед ним полностью обнажённой. Дёрнувшись, машинально прикрылась руками, непроизвольно сжимаясь. А потом вдруг накатило безразличие… Словно тяжёлая мутная волна прошлась. Руки медленно опустились. Лиза поняла: ей плевать. Плевать, что на неё, голую, смотрит её непосредственный начальник. Что его потемневший взгляд, напоминающий неподвижную водную гладь, медленно скользит по её телу, касаясь таких интимных мест, на которые она сама уже давно не взирала с такой откровенностью.

— Ты очень красивая, — голосом, упавшим до низкого хрипа, проговорил Велижский будто через силу.

А потом взялся за бинт и мазь.

Его руки лечили её со знанием дела.

Опять.

Он не позволял себе лишнего, действуя в рамках оказания помощи и прикасаясь только там, где это нужно.

Но вот смотрел вдоволь и с откровенным удовольствием.

В какой-то момент Лиза осознала: он любуется ею, как любуются вещью, которую долгие годы мучительно желали и, наконец, смогли заполучить.

Развернув девушку спиной к себе, Велижский, не поднимаясь с кровати, осмотрел её спину, быстро ощупал позвоночник и начал наносить мазь.

— Лекарство будет холодить и немного щипать, — с удивившей Лизу заботой предупредил Велижский, тщательно размазывая средство по коже. — Потерпи.

— Угу…

— Всё, — сделав последнее круговое движение, произнёс Велижский и, поднявшись с кровати, начал собирать бинты, ножницы и остатки пластырей. — На кресле рубашка. Можешь надеть её. Или, если не хочешь, ходи так, — владелец дома взглянул на неё с ледяной игривостью, за которой Лизе мерещилось высокомерие и коварство.

Велижский вышел, а Лиза осталась.

Стоять.

Рубашку она всё же надела. Это была его рубашка. Она пахла им, несмотря на то, что была свежевыстиранной. Но даже запах дорогого кондиционера для белья не мог перебить аромат самого Велижского. Лиза чувствовала его на каждой вещи в этом доме.

Велижский был намного крупнее её, и его рубашка на ней превратилась в платье, доходя до середины бедра.

«А какой смысл переживать? — обессиленно подумала Лиза. — Он и так уже увидел всё, что хотел».

И с этой мыслью она вышла из спальни.

Он сидел в гостиной, устроившись на широком диване с ноутбуком на коленях. Играла тихая джазовая музыка, льющаяся из колонок медиацентра. Свежий ночной воздух, немного землистый, забирался в комнату сквозь приоткрытое окно. Верхний свет, как и во всём остальном доме, был погашен. Вместо него два настенных светильника в противоположных углах роняли на пол размытые жёлтые круги.

«Кажется, он не любит яркое освещение», — сквозь муть в голове подумала Лиза, застывая в дверях.

Гостиная показалась девушке самой уютной комнатой во всём полупустом, слишком просторном доме. И снова картина на стене — обилие разноцветных брызг на тёмно-коричневом фоне. Полотно было ей незнакомо. Но уже зная Велижского, Лиза не сомневалась: вставленная в незатейливую раму бумага с красками стоила головокружительно много и висела в этом месте просто потому, что Велижскому так захотелось.

— Проходи, — разрешил генеральный директор Tesser Group, не отрываясь от экрана.

На невысоком столике перед ним стоял поднос, накрытый начищенным клошем.

— Тебе надо поесть, — продолжил отдавать распоряжения Велижский, каждый раз легко угадывая направление мыслей своей гостьи.

— Я не голодна, — ответила Лиза и сразу же поймала на себе насмешливый мужской взгляд, брошенный из-под чёрных ресниц. — Но вам на это плевать… — закончила она будто бы про себя.

— Мне не наплевать на то, что связано с тобой, — отрезал Велижский. — Но меня раздражает твоя привычка спорить по любому поводу.

— Я не спорю. Я сообщаю о своих желаниях.

— И твои желания меня очень интересуют, — проговорил Велижский таким тоном, что сразу становилось очевидно: плевал он на всё и на всех.

И на Лизины желания в том числе.