— Прогуляться? Серьезно?! — фыркает муж. — Прогуляться в тот момент, когда мы должны были провести время с друзьями, ты решила прогуляться? Думаешь, я поверю в этот бред?

Кирилл словно не слышит меня. Откуда в нем эта дикая ревность? Он же сам меня предал! Что с ним происходит?

Тяжело вздыхаю и медленно выдыхаю. Усталость накатывает на меня настолько огромной волной, что ноги подкашиваются.

— Мне все равно, во что ты будешь верить, а во что нет… — бормочу себе под нос и понимаю, что мне нужно убраться подальше от мужа, прямо сейчас, иначе я взорвусь.

Отталкиваюсь от столешницы и направляюсь в сторону ванной. Спальню все так же игнорирую. Чтобы войти в ту комнату, которая когда-то была эпицентром моего счастья, нужны силы, которых у меня попросту нет.

Но я не рассчитала. Чтобы добраться до ванной, мне приходится пройти мимо Кирилла. Когда я равняюсь с ним, он резко хватает меня за руку выше локтя и с рывком разворачивает к себе. Пальцы мужа больно впиваются в кожу.

— Что ты сказала? — шипит он прямо мне в лицо, и от его дыхания пахнет коньяком и злобой. — Тебе плевать, что я думаю? Может, еще скажешь, что тебе наплевать на меня? На своего мужа? Или на нашу семью, которую мы с таким трудом строили? С каких пор тебе стало плевать?

Боль, злость, унижение — все это клокочет во мне, поднимается по горлу едким комом. Его хватка становится невыносимой, его лицо, искаженное гневом, кажется мне чужим и отвратительным. И в какой-то момент меня просто переполняет. Я больше не могу.

Выдергиваю руку и, глядя мужу прямо в глаза, выплевываю слова, которые жгут мне губы:

— С тех пор, когда ты начал мне изменять!

Глава 10

Черт! Черт! Черт!

Что я натворила?

Паника буквально захватывает мой разум, когда я вижу, как глаза Кирилла широко распахиваются, а кожа на его лице не то что белеет, а, скорее, даже сереет. В голову невольно приходит сравнение, что мужа только что обсыпали пеплом.

Тишина, которая воцаряется в квартире, становится зловещей. Мне кажется, что я различаю не только стук своего сердца, но и то, как шумит кровь, бурля в венах. Стараюсь не дышать, пытаюсь найти выход из сложившейся ситуации. Господи, за что мне это все? Откуда у меня такая несдержанность? Понимаю прекрасно, что мне больно, но я же договорилась с собой, что нужно чуть-чуть потерпеть, совсем немножко. Почему я даже обещание, данное самой себе, не смогла сдержать? Да, мое сердце кровоточит, в него вонзили тысячи игл, и с каждой секундой их становится все больше и больше. Но это не значит, что я имею право срываться. Мне же необходимо вывести мужа на чистую воду, в чем я же решила довериться Игнату — он обязательно что-нибудь придумает, чтобы поставить моего мужа на место. Нужно было лишь немного подождать, а не разрушать все своими же руками.

— Что ты сказала? С чего ты взяла, что я тебе изменяю? — спрашивает муж тихо, почти беззвучно, отчего становится еще страшнее.

Паника настолько сильно захватывает мой разум, что в следующий момент я отвечаю вопросом на вопрос, сама не понимая, что несу:

— Разве это не так?

«Твою же мать, надо начать себя контролировать», — бью себя по лбу мысленно. Судорожно втягиваю воздух, стискиваю зубы и со свистом выдыхаю через них же, чтобы случайно не ляпнуть лишнего.

Потому что глаза Кирилла и без того слишком сильно сужаются, а его пальцы сжимают мою руку так, что кажется, хотят раздробить запястье. Но физическая боль не сравнится с душевной, поэтому мне даже плевать на то, что конечность буквально отнимается. Смотрю мужу в глаза и судорожно соображаю: «Что делать? Что же делать? Что же делать?»

Кирилл в это время не отводит от меня пристального взгляда. Мне кажется, он пытается разглядеть каждую мою морщинку, каждую черточку, каждую пору, пытается понять, что я знаю на самом деле. Благо, он не умеет читать мысли, и пробраться ко мне в голову у него не получается. Но даже если бы получилось, ничего путного он бы там все равно не нашел, потому что я сама не понимаю, что творится в моей долбаной черепушке. Поэтому в итоге Кириллу приходится уточнить:

— И с кем я, по-твоему, тебе изменяю?

В этот момент мой мозг наконец-то начинает работать, подбрасывая мне единственный подходящий вариант для ответа, который поможет мне выбраться из патовой ситуации, в которую я сама себя загнала:

— С работой, конечно же, — даже не особо вру. Скорее, привираю. Особенно когда добавляю, делая голос как можно более жалобным: — Ты же знаешь, я в последнее время очень скучаю по тебе. Ты все время пропадаешь на работе, ведешь какие-то очень сложные проекты, а на меня у тебя совсем нет времени.

Я вижу, как прямо на глазах лицо мужа вытягивается от облегчения. Странно еще, что он не выдыхает громко, словно его только что отпустили с крючка. Какое-то время Кирилл просто стоит неподвижно, а после этого расплывается в слащавой, любезной улыбке, которая кажется мне настолько фальшивой, что меня снова начинает мутить.

— Наташечка, солнышко, ты же знаешь, что у меня сейчас очень сложный период, — он протягивает ко мне руку и заправляет мои выбившиеся из хвоста волосы за ухо. — Еще чуть-чуть, и я заработаю повышение, возможно, займу место генерального, он же хочет уйти в отставку, мне нельзя расслабляться, — слишком наигранно печально улыбается. — Я знаю, что ты по мне скучаешь. Я по тебе тоже скучаю, заинька, и люблю тебя всем своим сердцем, но сейчас период такой, когда нужно немножко перетерпеть. Тебе нужно чуть-чуть меня подождать, и скоро я снова вернусь к тебе. Снова буду твоим мужем и снова буду уделять тебе все свое внимание. Ты мне веришь?

Кирилл заглядывает мне в глаза, ищет ответ на свой последний вопрос. Мне до жути хочется вывалить на него ушат сарказма, но в итоге я выдыхаю, стараясь, чтобы голос не дрогнул:

— Конечно, я тебе верю. И подожду тебя столько, сколько надо.

Вот теперь я бессовестно вру. Бессовестно и нагло. Но если честно, никакого чувства вины за это не испытываю. Не после того, что узнала. Аккуратно выбираюсь из его хватки, которая наконец-то ослабела.

— Мне нужно освежиться. Прости, пожалуйста, голова все еще болит. Я пойду, схожу в душ, скоро приду, — кое-как выдавливаю из себя улыбку, но уверена, она не касается глаз.

— Конечно, конечно, детка! А я пока тебе сэндвич приготовлю. Ты же не успела поесть, наверное, очень голодная, — слишком любезно и заботливо заявляет муж.

На самом деле, нет, я не голодная. Пироги матери Игната насытили меня наверное на много часов вперед, но мужу говорю лишь:

— Да, голодная, спасибо.

После чего, больше не глядя на него, разворачиваюсь и иду в ванную, где запираюсь на замок. Щелкаю выключателем. Загорается свет, и я вижу свое бледное отражение в большом зеркале над раковиной. Ванная комната — это мое детище. Я сама выбирала плитку цвета морской волны, плетеные корзинки для полотенец, маленькое живое растение на полочке. Когда-то это место было моим убежищем. Сейчас оно кажется чужим. Я опираюсь ладонями о холодную столешницу и смотрю себе в глаза. В них нет ничего. Только пустота. Понятно, почему муж не смог пробраться ко мне в голову — там действительно пусто.

Не представляю, как буду еще какое-то время жить с мужем. Не представляю, как проведу с ним эту ночь. Не представляю, что мне делать и как не выпалить правду. Я уже чуть не спалилась. Что будет дальше, когда ситуация накалится еще сильнее? Я даже боюсь представить.

Муж гремит посудой на кухне. Похоже, он реально испугался. Да и сильно. Ведь раньше к плите его было не загнать.

Но если уж честно признаться, я тоже испугалась. Но мне становится почти приятно от того, что Кириллу немного «прищемило яйца». Может, Игнат прав, и после того, как я выведу на чистую воду своего мужа, мне станет легче. Я очень на это надеюсь.

В какой-то момент понимаю, что уже довольно долго нахожусь в ванной. Нужно включать воду. Тянусь к выключателю на раковине, чтобы хоть немного сполоснуть лицо, но останавливаюсь в последний момент, ведь я слышу трель телефона мужа.