— Я не думала, что все так запутанно, — шумно выдыхаю, хотя даже не заметила, в какой именно момент задержала дыхание.

— Ну да, непросто, — хмыкает Игнат. — И кстати, если тебе интересно… Можем же мы перейти на «ты»? — он выгибает бровь, а я просто киваю. — Отлично. Так вот, если тебе интересно, я тут в отчетах твоего мужа нашел некоторые… несоответствия, но пока не углублялся.

Замираю. В руках у меня застывает кусок пирога, который я только что отломила.

— А если углубишься? Думаешь, что-то найдешь? — уточняю, при этом голос мой звучит чуть громче, чем я хотела.

— Возможно, — пожимает плечами мужчина. — А возможно, и нет. Но это не значит, что я не капну так глубоко, насколько смогу. Особенно сейчас, учитывая, что у меня появился личный интерес.

По идее я должна обрадоваться, но спустя несколько секунд размышлений все равно понимаю, что даже если у Кирилла появятся проблемы на работе, это все равно не то, что нужно. И впадаю в отчаяние, опуская голову. Доказать измену — одно. А найти финансовые махинации… Это звучит как что-то из детективного сериала, а не из моей жизни.

— Ты чего расстроилась? — хмурится Игнат, явно считывая мое эмоциональное состояние.

— Работа и личная жизнь — это разное, — делюсь с мужчиной своими переживаниями.

И тот сразу же становится серьезным, о чем-то задумывается.

— Дай мне день или два, я что-нибудь придумаю, — говорит в итоге. — Видимо, сегодняшний вечер слишком сильно вымотал… Слишком уж много информации свалилось разом, — он проводит рукой по волосам, и я впервые за вечер замечаю усталость в его глазах.

— И на меня тоже, — тяжело вздыхаю я, отодвигая тарелку с недоеденным пирогом. Каким бы вкусным он ни был, аппетит окончательно пропал.

— Как я понимаю, на тебя еще больше, — мужчина вглядывается в мое лицо, его взгляд становится мягче. — Устала?

Прислушиваюсь к своим ощущениям. Тело ноет, веки тяжелые, а в голове — каша из обид, страха и злости.

— Ужасно, — признаюсь, и в этом простом слове отражается вся моя измотанность.

— Давай я отвезу тебя в отель? Или, например, выделю комнату у себя в квартире? У меня есть свободная. Как ты на это смотришь? — предлагает Игнат с искренней заботой в голосе.

Ненадолго задумываюсь. Представляю ночь в одной квартире с этим незнакомым, но таким странно близким сейчас мужчиной… Это кажется одновременно заманчивым и пугающим. Это был бы побег. Но я понимаю, что никакой отель и никакая комната в чужой квартире мне не светят. Если я хочу вывести мужа на чистую воду, то мне нельзя вызывать никаких подозрений. Малейший неверный шаг, и Кирилл все перевернет против меня. Поэтому у меня не остается никакого выбора, кроме как ехать домой. В наш общий дом, который больше не чувствуется как дом.

— Нет, — говорю я тихо, но твердо. — Мне нужно ехать домой.

Глава 9

Стою перед дверью в собственную квартирy и не могу даже вставить ключ в замочную скважину. Рука дрожит, пальцы скользят по холодному металлу. В голове до сих пор звучит голос Игната и его попытки отговорить меня от этого шага.

— Наташа, это безумие. Ты не должна туда возвращаться. Как ты будешь жить под одной крышей с ним? Смотреть ему в глаза? Притворяться, что ничего не случилось?

Игнат не понял меня. Он и не мог понять, что другого выбора у меня по сути и не было. Если я сбегу сейчас, Кирилл перевернет все против меня. Я останусь виноватой в глазах всех наших друзей, родителей.

Вот только как бы я ни пыталась объяснить Игнату, что совершаю правильный поступок, до него никак не доходило.

Поэтому в итоге мне пришлось почти грубо оборвать мужчину, сказав, что я сама доберусь домой. Но он, конечно же, меня не отпустил.

Игнат все-таки довез меня прямо до подъезда, хоть и всю дорогу молчал, лишь изредка бросая на меня тревожные взгляды. Я понимала, почему он переживал. Очень хорошо понимала. И мне тоже хотелось поддаться панике. Вот только я не могла себе этого позволить. Слабость — для меня непозволительная роскошь. Я должна быть сильной. Смелой. Тем более, вряд ли муж попробует мне что-то сделать, не говоря уже о каких-либо приставаниях — у него теперь есть та, которую он на самом деле хочет видеть рядом. И это безмерно радует.

Переступаю с ноги на ногу, уговариваю себя сделать решительный шаг.

Вдох-выдох.

Вдох-выдох.

Наконец, с силой вставляю ключ в скважину, поворачиваю и… дверь сама по себе распахивается, а на пороге возникает взбешенный Кирилл.

Муж выглядит ужасно. Волосы всклокочены, словно он постоянно проводил по ним руками. Рубашка расстегнута на пару пуговиц, галстук болтается на шее. Глаза красные, в них пляшут злые чертики. От Кирилла пахнет дорогим коньяком, тем самым, что он приберегал «для особых случаев». Видимо, сейчас как раз такой случай.

— Где ты шлялась? — рычит Кирилл, перекрывая собой проход.

Мне дико хочется огрызнуться, вцепиться в него ногтями, выцарапать ему глаза. Но я прикусываю язык до боли, и металлический привкус крови разливается по рту. Делаю глубокий вдох, потом выдох.

— Прогулялась. Мне нужно было прийти в себя. У меня очень сильно сегодня болит голова, — говорю я ровным, безжизненным голосом.

После чего отодвигаю мужа плечом и вхожу в квартиру. Снимаю туфли, ставлю их аккуратно на полку. Наша квартира… когда-то она была моей крепостью. Большая кухня-гостиная, светлая, с большим окном, выходящим в парк. На подоконнике у самого пола расположились мои кактусы, которые я упорно пытаюсь вырастить. На стенах — фотографии из наших путешествий, где мы радостно смеемся. Теперь эти снимки кажутся насмешкой. Вторая комната — спальня. Я даже смотреть в ту сторону не могу. Меня начинает подташнивать от одной мысли, что Кирилл мог приводить туда эту дрянь. Благо, мне удается вовремя остановить себя от надумываний: я работаю дома, основную часть времени провожу в квартире. Посторонних здесь не могло быть. По крайней мере, последние пару месяцев точно. Хотя я не знаю, как долго длятся отношения мужа с Региной. Месяц? Полгода? Год?

«Муж»… от этого определения меня передергивает, во рту тут же пересыхает. Хоть у пальцы и чешутся, чтобы пойти собрать вещи и убраться подальше, я пересиливаю себя и иду на кухню.

Кухня — мое место силы. Я всегда любила готовить, тем более для Кирилла. В доме постоянно витали ароматы еды. Я готовила то пахнущую корицей выпечку по выходным, то сложные ужины после тяжелых рабочих дней. Но в последнее время Кирилл все чаще ужинал «у мамы» или «с коллегами», и мне приходилось готовить только для себя: легкие салаты, запеченные овощи, супы-пюре. Полезно, вкусно, но… одиноко.

Подхожу к столешнице рядом с раковиной, наливаю себе из графина стакан воды. Начинаю медленно пить, глоток за глотком, пытаясь растянуть время, отдалить неизбежное. Прохладная вода немного освежает пересохшее горло. Когда стакан почти пустеет, и я делаю последний глоток, Кирилл выбирает именно этот момент, чтобы огорошить меня.

— Голова, говоришь, у тебя болит? — цедит он сквозь стиснутые зубы. — И ты лечила ее членом Игната?

Давлюсь. Вода идет не в то горло. Я начинаю кашлять, пытаясь прочистить дыхание. Горло дерет, слезы выступают на глазах. Меня бросает в жар, лицо заливает краской. С трудом откашливаюсь. Тяжело дыша, ставлю стакан на стол с таким звоном, что кажется, стекло треснет. Поворачиваюсь к мужу.

— Что ты сказал?

Кирилл складывает руки на груди, прислоняется спиной к стене. На его лице виднеется смесь злорадства и настоящей ярости.

— Думаешь, я не заметил, что вы исчезли вместе? Поверь мне, это для всех было очевидно, — выплевывает он.

Мне так хочется крикнуть мужу в лицо всю правду! Рассказать про следы на стекле, про разговор в туалете, про его грязную любовницу. Но я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Силу воли, которую приходится прикладывать, чтобы не сорваться, не измерить.

— Не знаю, куда исчез Игнат. А я пошла прогуляться по парку рядом с кафе. Мне нужно было проветрить голову, — спокойно твержу я.