Я была готова снова ударить ее, но остановилась, потому что в нашу сторону побежал маленький мальчик, который все это время сидел за небольшим столиком и раскрашивал что-то в одиночестве. Он практически спас мне жизнь, потому что… Тесса не отстала бы.

Он размахивал листком бумаги над головой, а рюкзак, который был раза в три больше него самого, подпрыгивал на крошечных плечиках.

– Мисс Мерфи, мисс Мерфи, смотрите, что я нарисовал для вас!

Он со своими золотистыми волосами и очаровательными глазами был милейшим существом на свете. Клянусь, мое сердце затрепетало, когда я впервые увидела его за партой.

Тесса называет это болезнью, потому что я привязываюсь к каждому ребенку, который переступает порог моего класса. Но некоторые дети так глубоко западают мне в душу, что частичка меня навсегда останется с ними. Частичка, полная отчаянного желания и одновременно осознания невозможности. Мои шансы упущены.

– Что ты нарисовал для меня? – беззаботно спросила я.

Он резко остановился и, лучезарно улыбаясь, протянул мне листок:

– Вот что! Как вам?

Я опустилась на колени возле мальчика и взяла рисунок. Мой взгляд скользнул по незамысловатому рисунку, на котором в виде человечков-палочек явно были изображены мы с ним, держащиеся за руки, под гигантским солнцем на траве в виде зазубрин.

Нежность запульсировала у меня в груди, трепетом отдаваясь в пустоте.

– Мне кажется, это красиво.

Его улыбка стала еще шире.

– Я сдал тест?

У меня вырвался недоуменный смешок:

– Тест?

– Мне нужны только пятерки, мисс Мерфи! Разве вы не знаете, что пятерки – самые-самые лучшие оценки?

Я ничего не могла поделать, рука сама потянулась, чтобы провести по его волосам.

– Не волнуйся. Ты отлично справляешься.

Он снова расплылся в улыбке:

– Это просто замечательно. Я расскажу папе. А вы знаете, что мой папа самый лучший в целом-прецелом мире? – Пока мы с ним болтали, мальчик успел взять меня за руку и встать рядом. С его губ продолжали слетать слова, пока он раскачивал нашими руками в воздухе. – Мы с ним пошли в магазин, и он купил мне тетрадки, ручки и краски, и все-превсе, что нужно, чтобы получать пятерки. А еще у меня новые туфли.

Он выставил левую ногу вперед.

Мои губы тронула веселая улыбка.

– Кажется, он хороший папа.

– Ага. Самый лучший. Но мой дядя сказал, что нужно, чтобы ему перепало что-то, тогда он перестанет хандрить и вести себя как у-р-о-д. – Он понизил голос, произнося это слово по буквам, будто подражая тому, от кого его услышал.

Тесса подавилась смешком, рвущимся у нее из груди, а я, резко обернувшись, бросила на подругу предостерегающий взгляд. Она прижала руку ко рту, пытаясь прикрыть его, и неистово заморгала.

Но ей все равно не удалось сдержать смех, поэтому она на секунду отвернулась в сторону, чтобы это было не так заметно.

Я сама изо всех сил боролась с желанием засмеяться, пытаясь подавить веселье.

Тесса снова повернулась к нам, все еще с трудом сдерживая улыбку.

Я поправила свой сарафан, как будто это могло помочь удержать подступающий к горлу смех, и подумала, что, если я не положу этому конец, Тесса будет кататься по земле от смеха.

– Может, тебе покачаться на качелях, пока ты еще здесь? – предложила я. – Я уверена, твой папа скоро приедет за тобой.

Но он лишь крепче сжал мою руку.

– Не-а. Все хорошо. Мне здесь нравится.

Вот как.

Хорошо.

Тесса все хихикала.

Я выпучила на нее глаза.

– Да прекрати ты уже, – сказала я одними губами.

– Что?– Она пожала плечами.– Ну очень смешно же. Серьезно, перепало? – Она тоже почти беззвучно зашевелила губами. – Эм, ты видела его отца? Он подвозил его утром, и боже мой. – Она принялась обмахиваться рукой. – Я уверена, ему частенько перепадает.

Я шлепнула ее той рукой, которую не держал мальчик.

– Да успокойся ты, – зашипела я.

Но шифроваться было необязательно, потому что очаровательный малыш уже начал петь: не обращая внимания на нас, он во весь голос распевал алфавит.

Тесса снова пожала плечами.

– Как я уже отметила раньше, я говорю правду. Так ты видела? – не унималась она.

Я раздраженно выдохнула. Тесса просто так не отстанет.

– Нет, я встречалась со своим папой.

Пыталась придумать что-то, чтобы сохранить эту школу и его дом. А вовсе не стремилась заценить отцов новоприбывших детей.

Этого было достаточно, чтобы Тесса нахмурилась, а ее голос стал серьезным:

– Как он?

Печаль стиснула мне сердце. Печаль, которая обрушивалась на меня удар за ударом. Я все еще не могла поверить в происходящее.

– Беспокоится. Убит горем. Не знает, где достать деньги, и все еще не в силах принять, что она так поступила с ним.

Я думала, что папа все еще отрицал то, что произошло. Искал оправдания для моей сестры. Отказывался сообщить в полицию, даже когда у нас на руках появилось неопровержимое доказательство ее причастности.

Мой отец был самым великодушным человеком на свете. Он всей душой стремился спасти целый мир, включая не только друзей, но и незнакомцев. К сожалению, зачастую это приводило к тому, что его использовали.

Но когда так поступил кровный родственник? Его дочь? Моя сестра? Это стало сокрушительным ударом. Таким, к которому никто из нас не был готов.

Печаль терзала душу, боль обжигала так сильно, словно рана была физической. Глубокой и пульсирующей.

После всего, через что мы прошли – после всех наших страданий, – я не могла понять, как она могла прийти сюда и причинить еще больше боли. Как после такого она могла жить в согласии с собой.

Больше всего ранило то, что я все еще любила ее. И бесконечно скучала по отношениям, которые были у нас до того, как она потеряла себя.

Но мой папа и я? Мы все еще были друг у друга, и я намеревалась приложить все силы, чтобы все исправить. Не дать ему сломаться, как он не давал мне.

Я сглотнула тревогу.

– Я пообещала ему что-то придумать. – Я старалась, чтобы никто из учителей, кроме Тессы, не узнал о ситуации, в которой мы оказались. – Сказала ему, что попытаюсь собрать деньги, чтобы отсрочить конфискацию, хотя бы на время, пока мы не придумаем что-то еще.

Но как мы сделаем это, я понятия не имела.

Тесса вздохнула:

– Ты не можешь исправить все, Иден. Я волнуюсь за тебя.

– Говорит та, что отправила меня в логово льва. – Я пыталась поддразнить ее, хотя мой голос дрожал.

– Ну раз уж ты все равно попыталась бы что-то предпринять сама, я подумала, что могу указать тебе верный путь. Так и что там было? Серьезно, поверить не могу, что ты сразу же приступила к работе. Вот это везение.

Я фыркнула, снова почувствовав недовольство, охватившее меня прошлой ночью.

– Было совершенно понятно, что владелец просто испытывал меня на прочность и лишь поэтому сказал приступать немедленно.

Она задумчиво приподняла бровь:

– Это почему еще?

– Скажем так: он решил доказать, что мне там не место.

На лице Тессы промелькнула досада.

– И каким образом он собирался это сделать?

Я крепко сжала руку мальчика, который все еще распевал свою песенку, улыбаясь и наблюдая за детьми с невероятно довольным выражением лица. Я повернулась к Тессе:

– Некоторые охотники любят поиграть со своей добычей, прежде чем прикончить ее.

Я высоко вскинула брови, чтобы она сложила два и два.

– А-а… – буркнула Тесса, понимая, на что я намекаю. – В таком смысле.

– Ага.

– Дай-ка угадаю. Он невообразимо горяч и считает, что весь мир вращается вокруг него?

У меня вырвался хриплый смешок:

– Это ты еще слишком преуменьшила.

Горячий.

Красивый.

Вселяющий страх.

Полный придурок и в то же время какой-то… опекающий, но в странной властной манере.

– Кстати, о горячих парнях… – Она наклонила голову в сторону белого «Порше Панамера», который остановился на парковке по ту сторону кованых ворот в месте, предназначенном для родителей. – Вот и он.