Сейдж саркастически поднял бровь:

– Да ладно?

– Мог бы и разобраться с этим.

– Я пошел к ней, а она одарила меня обаятельной улыбкой и сказала «ну пожалуйста». Что оставалось делать такому джентльмену, как я? К тому же в мои обязанности не входит выгонять ее.

Джентльмен?

– Ладно. Избавлюсь от нее. – Я усмехнулся и встал, взял свой стакан со стойки и направился в сторону кабинки.

Девушка сидела лицом к залу и осматривалась. От нее так и веяло тревогой, которая распространялась по воздуху пульсирующими волнами.

Покалывающими нервными импульсами энергии, бурлящей и вырывающейся наружу.

Сделав глубокий вдох, я нацепил на лицо свое самое безразличное выражение, потому что, черт возьми… Я почуял запах добычи.

Доброта.

Беззащитность.

Надо было приказать Култу выставить ее, ведь я почувствовал, что должен уйти подальше, поджав хвост. Держаться от этой девушки так чертовски далеко, как только возможно.

Нужно было сообразить, что не стоит с ней даже связываться. Но что я делаю, когда мне в голову приходит плохая идея? Обычно встречаю ее с гребаным приветственным плакатом.

И вот опять. Поддался непреодолимому желанию взглянуть на нее поближе. Такого чувства у меня не было уже давным-давно.

Запустить свои грязные пальцы во что-то чистое. Как будто так я мог очистить свое нутро.

Остановился ли я?

Не-а.

Меня тянуло к ней.

Я приближался.

Удивительно, но мне кажется, я никогда не видел никого с такой внешностью – одновременно уникальной и неприлично сногсшибательной.

Ее нос, казалось, был большеват, а черты лица островаты, чтобы она вписывалась в стандарты идеальной красоты. Густые светлые волосы были разделены пробором посередине и ниспадали на плечи крупными локонами, словно она прибыла сюда из другой эпохи.

Подбородок у нее был в форме сердечка, а губы она сложила крошечным розовым бантиком, так невинно, что мне в голову даже закрались сомнения, что их хоть кто-то целовал по-настоящему.

Я быстро пришел к выводу, что все это вместе и делает ее такой яркой.

Такая стоическая красота может поставить на колени порочного мужчину.

Она, как и все остальные, почувствовала, что я иду в ее сторону. Нервный холодок пронесся по воздуху, когда я подходил. Она подняла голову. Ее глаза цвета ноября остановились на мне. Калейдоскоп коричневых, зеленых, желтых и рыжих оттенков. Словно влажные опавшие листья, мерцающие и сверкающие в приглушенном свете, они запустили еще одну волну мурашек к моему члену.

Она окинула меня с ног до головы пристальным взглядом, словно считывала всю информацию обо мне.

Чувствуя прежде всего страх.

Опасность.

Недоверие.

Хорошая девочка.

Но в воздухе между нами возникло что-то еще. Что-то почти осязаемое, но странным образом неуловимое.

В доказательство этому по ее коже пробежали мурашки.

Дикий озноб.

Твою мать.

Она подняла плечи, словно пытаясь защититься от этого ощущения, и вздернула подбородок, демонстрируя уверенность, отчего уголок моего рта дернулся в ухмылке.

Ну просто маленький дерзкий котенок.

Я проскользнул в кабинку и сел напротив нее. Со всей возможной непринужденностью положил руку на спинку дивана, а другую, все еще держа стакан, поставил на стол.

Не успел я открыть рот, как она спросила:

– Вы владелец?

Ее голос с придыханием прозвучал так соблазнительно, вот черт…

– Да, – процедил я.

Она протянула руку через стол.

– Здравствуйте. Я Иден Мерфи. Очень признательна вам за возможность встретиться.

Да, вот только я не очень-то хотел встречаться с той, из-за кого меня охватил приступ мгновенного вожделения. Настолько сильный, что у меня подергивались пальцы, а крошечная частичка совести, которая все еще оставалась, говорила мне держаться подальше от сладкого аромата, который наполнил мои ноздри, как наркотик.

Мое собственное шестое чувство.

Потому что для такого парня, как я, именно свет был опасен. Он способен вскрыть мою уязвимость. Подвергнуть меня риску.

Я бросил свирепый взгляд на ее изящную маленькую ручку, как будто она могла накинуться на меня как гадюка, а потом наклонил голову и выдавил из себя:

– Трент Лоусон; прошу прощения, что заставил тебя ждать, милая, но нам не нужны официанты.

Я уже встал и развернулся, чтобы убраться оттуда подальше, но ее голос остановил меня:

– Эм… подождите… что?

Я почувствовал, как ее растерянность и отчаяние настигли меня.

Вцепились.

Когтями впились мне в кожу и потащили назад на диван.

За моей спиной потоком хлынули слова:

– Но в объявлении сказано, что вы ищете сотрудников, и мне было назначено собеседование сегодня в три часа. У меня достаточно опыта. Я работала в кафе все время, пока училась в старших классах, а потом в кофе-баре, пока училась в колледже.

– Как и все остальные, солнышко, – бросил я, не оглядываясь, потому что мне было опасно смотреть на нее.

На эту девчонку с глазами цвета осени и трепетным сердцем.

– Прошу вас, хотя бы выслушайте меня. – По мере того, как я отходил, в ее голосе звучало все больше волнения. Она паниковала. – У меня есть опыт, и я быстрая… и… и я всю свою жизнь танцевала.

Я повернул голову достаточно быстро, чтобы заметить судорожный глоток. Она словно пыталась остановить слова, которые уже не могла вернуть.

Я мрачно усмехнулся.

Она серьезно?

Я вернулся в кабинку, понятия не имея, к чему эта девчонка клонит, но чувствуя, насколько сильный интерес пробудился в глубине моей больной души.

– Что ж, расскажи мне об этих танцах, Котенок, которыми ты занималась всю свою жизнь.

Девушка вздрогнула, ее нежная шейка дернулась, когда она сглотнула, слова давались ей с трудом.

– Я с детства занималась балетом, – сказала она. – А теперь преподаю детям.

У меня вырвался грубый смешок.

– Балет?

– Да. Я могу показать, если хотите. – Она наклонила голову, явно бросая мне вызов.

Сдавленно хмыкнув, я сделал глоток виски, впился зубами в нижнюю губу и откинулся на спинку дивана, разглядывая девчонку.

– Хотелось бы знать, как танцы связаны с работой официанткой здесь. Или это место кажется тебе похожим на стрип-клуб?

– Нет. Я просто… Подумала, что это могло бы… – Она замолчала, прикусив губу.

Приподняв бровь, я прошел беззастенчивым взглядом по ее плечам и груди. На ней была нежно-голубая блузка, застегнутая под самое горло, а сверху она надела костюмный жилет, как будто пришла устраиваться в банк на должность кассира.

Девушка была чертовски хороша, но нисколько не вписывалась в атмосферу этого места, хотя у меня возникло ощущение, что она пыталась убедить меня как раз в обратном.

Нет, у нас, конечно, не было танцовщиц, но не секрет, что наши официантки не стеснялись будоражить воображение клиентов. Они распаляли их желание, дразня кусочками оголенной кожи то там, то здесь, но не выставляя напоказ все.

Неприкасаемые, они ходили среди неистовствующей толпы, словно падшие ангелы.

Девушка напротив меня, может, и ангел, но не из тех, что обитают здесь.

Мой смех был резок и остер, как лезвие бритвы.

– Прости, Котенок, я понимаю, о чем ты. Но могу с уверенностью сказать, что ты не подходишь под наши требования.

Обида, промелькнувшая на ее лице, почти затмила отчаяние.

– И что это значит?

Поднимаясь с дивана, я оперся ладонями о стол и наклонился ближе к ней.

Меня окатило очередной ударной волной.

Снова страх и недоверие.

Но на этот раз я безошибочно почувствовал еще кое-что: сильное, пугающее влечение.

Я наклонился ближе и сказал ей на ухо:

– Это значит, что тебя здесь живьем съедят.

И скорее всего, это сделаю я сам.

Я буквально почувствовал, что у нее по спине пробежали мурашки.

Ее нервный импульс передался мне.

Мне пришлось приложить усилие, чтобы не лизнуть ее подбородок.