— Я хотел сохранить семью. Это не была новая любовь с первого взгляда. Я уже не мальчик. Элеонора покорила меня не из-за внешности. Не только из-за внешности, — чуть голову в мою сторону поворачивать. Я могу видеть его строгий, прямой профиль. — Она интересная, молодая энергичная женщина. Не какая-то дурочка, каких сейчас полно. Она особенная. С ней я снова ощутил… — умолкает и вздыхает. — Я не собираюсь тебе рассказывать, почему я ухожу от тебя к ней. Но знай, что я хотел это обуздать. Не смог. Может, сдался, может, просто не захотел… Это уже неважно.

Он и вообразить себе не может, что я сейчас испытываю после его слов. Этого не описать словами. Это медленный яд, который не убивает, а просто льется по венам, отправляя каждую секунду моей жизни. И так еще будет долгое время.

— Я не о том тебя спросила. Я спросила, почему так⁈ — отбрасываю одеяло в сторону и на ноги поднимаюсь. Во всем теле ужасная слабость из-за снотворного. Но я иду к нему. — Ты унизить меня хотел?

— Нет.

— Но ты унизил! — взрываюсь я, и Глеб резко поворачивается ко мне, смотрит предупреждающим взглядом, ведь он не терпит повышенный тон в свою сторону. — Ты унизил меня при всей своей семье! При наших дочерях! — слезы брызгают из глаз. — Что я тебе сделала⁈ Почему нельзя было…

— Замолчи!

— Нет, не буду я молчать! С какой стати я должна молчать⁈ — раскидываю руки в стороны. — Я могла бы ответить тебе прямо там! Но не стала, потому что…

— Потому что знала, что пожалеешь.

— Нет! Я тебя не боюсь, Глеб!

— Не боишься, значит?..

— А что ты еще сделаешь⁈ Что ты еще можешь сделать⁈

— То есть ты отказываешься принимать эту реальность?

— Что? — щурюсь. — Думаешь, я за тебя бороться буду, за наш гнилой брак? После того как ты публично меня оскорбил перед родственниками и своей шлюшкой? Ошибаешься. Я реальность принимаю! Разумеется, мы разводимся! Я уже не считаю тебя своим мужем. Ты никто мне.

Глеб злится, что я снова оскорбила его избранницу. Аж ноздри раздуваются. Покраснел. Но все смягчает мое желание порвать с ним все связи.

— Хорошо, — вздергивает подбородок, засунув руки в карманы брюк. — Однако, даже когда я перестану быть твоим мужем, мы будем связаны.

Дочери.

Да…

Это надо обсудить.

И это будет непросто.

Столько нервов будет потрачено…

— Смотря о чем ты.

— Ты полностью зависела от меня все эти годы. Ты просто домохозяйка. В этом твоя суть.

— Когда-то ты не разрешил мне построить карьеру…

— Это был твой выбор.

— Да что ты?.. — вот же подонок. — Ну ладно, допустим. Что ты хочешь этим сказать? — руки под грудью скрещиваю.

Давай еще кинжал в спину. Смелее. Я же железная. Хотя какое ему дело, из чего я там. Я для него уже не женщина.

— Я отдаю тебе квартиру в центре. Я уже ее на тебя переписал.

Ту самую, что он купил, чтобы отдыхать днем? Она рядом с его офисом.

— И?

— Я хочу, чтобы на следующей неделе ты туда переехала.

— Не поняла?..

— Элеонора будет здесь жить. Девочки, естественно, тоже останутся тут. А у тебя будет свое собственное жилье, которым ты будешь распоряжаться, как захочешь. Разумеется, девочки будут приезжать к тебе на выходные, будете видеться. Ты их мать.

Глава 7

Как великодушно.

Он разрешает мне видеть дочерей.

Квартиру мне отписал.

Какая щедрость.

Он все рассчитал.

Не спросив никого.

Ведь никто никогда еще не оспаривал его решений.

Перед этим, ублюдок, еще не забыл мне напомнить, что я никто и никакой власти не имею, кроме как обрабатывать всю нашу семью.

Теперь это будет делать Элеонора?

Что-то я сомневаюсь. Не представляю эту фифу с пылесосом и в фартуке. Может, только для виду пару дней. Шестнадцать лет изо дня в день она точно не сможет этого делать.

— Как хорошо, что ты помнишь, что я их мать, — сдержанно. — Какой же ты…

— Не надо, Вика. Не зли меня.

Он давно все это придумал. Готовился.

— Ты правда думал, что я на это соглашусь? Правда думал, что сможешь заставить меня с этим смириться? Кем ты меня вообще считаешь?..

— Разумной женщиной, которая попсихует пару дней и поступит, как надо.

— Как надо⁈

— Не смей повышать на меня голос.

— А ты не смей мне указывать! — рычу я, больше не испытывая не толики страха перед ним. Если он намерен отнять у меня дочерей, то мне уже нечего бояться. — Что ты вообще делаешь, Глеб? Хочешь с ней того же, что и со мной? — ближе к нему подступаю. — Тебе не новое нужно. Ты хочешь повтора.

Морщится стоит. Не может с этим спорить. Я ведь так хорошо его знаю.

— Да, меня устраивала моя жизнь. Меня не устраиваешь ты. Я от тебя устал. Надоела ты мне, — режет словами, уставившись в упор. — Я мог бы еще скрипя зубами потерпеть лет десять. Но зачем? Я еще пока молод, и могу пожить, как хочу.

Слышу только «я». Все ради себя любимого. А причины он объяснить не может. Просто на молодое мясо потянуло.

— Значит, хочешь выгнать меня из дома…

— Это мой дом, Вика. Он принадлежит моей семье. И здесь будет жить моя семья. А тебе я оставил шикарную квартиру. Все справедливо.

— Насчет дочерей, значит, тоже справедливо?

— Они уже взрослые.

— Вот именно. Смогут решать сами.

— Кира уже решила. Мы поговорили с дочерью, — гордо заявляет муж. — Сама можешь у нее спросить.

Я не удивлена. Мне очень больно, но я знала, что так будет. Мне еще вчера стало все понятно.

Но Яна… Она так не поступит. Она не захочет жить в этом доме рядом с подстилкой отца.

— А с Яной ты поговорил?

— Поговорю.

— Почему до сих пор не поговорил?

— Я уже сказал, как будет, Вика. Это не обсуждается. Дочери будут жить в этом доме. Они привыкли тут. Кира с Элеонорой уже поладили. Яна тоже все поймет…

— Будь ты проклят, — шиплю я вкрадчиво. — Мерзкое, отвратительное чудовище, — в глаза ему смотрю и подаюсь ближе. — Ты ошибаешься. Ошибаешься, что так просто сможешь стереть меня.

— Все-таки хочешь разозлить меня… — закатывает глаза.

Я должна бороться. За Яну. Я должна ее отвоевать.

— Яна тут не останется. Я с ней говорила. Она ненавидит тебя, твою потаскуху и даже собственную сестру. За ее предательство. Она разнесет по бревнышкам твое «счастье» с Элеонорой.

На что Глеб резко отступает от меня в сторону выхода. Но застывает посреди комнаты.

— Дочерям будет лучше со мной. Ты и сама это знаешь. С ними уже не нужно носиться. Они не маленькие. Это их дом. Жестоко будет отрывать их отсюда.

Как он все это повернул…

— Ты не поэтому так поступаешь. Не ври. Тебе плевать на удобства других. Ты никогда об этом не думал. Я была дурой, что мирилась с этим, — шиплю ему в спину. — Долго мирилась. Другой такой дуры ты не найдешь. Элеонора твоя, просто терпит, пока ты не женишься на ней.

— Это тебя не касается, — поворачивается ко мне. — С Яной я поговорю. Вот увидишь, она сама тебе скажет, что хочет остаться. Устроим семейный совет на днях, — уверенно говорит Глеб. — А ты… начинай собирать вещи. Я устрою твой переезд. А сейчас, извини, мне нужно ехать на работу.

Бывший муж покидает комнату, и я даю волю слезам. Медленно опускаюсь на колени, сгибаюсь и пытаюсь начать снова нормально дышать.

* * *

Полчаса прошло с его ухода. Мне едва ли стало легче, но я привела себя в порядок и перезвонила матери. Не стала ей говорить о планах Глеба. Иначе бы ей плохо стало. Просто сказала, что еще ничего не ясно, и попросила не встревать. Сказала, что мы сами во всем разберемся.

Я все равно этого не допущу. Не будет так, как он сказал. Не в этот раз.

Еще через десять минут я выхожу из комнаты, чтобы спуститься и сделать кофе. Я начну этот день, как всегда. Предательство близкого человека не повод уничтожать распорядок дня.

Внизу я натыкаюсь на Киру. Она аж дергается при виде меня. Он из гостиной идет куда-то. Наушники из ушей вытаскивает.