Глава 5

А тут дочь права.

Зачем он мне после всего этого?

Я ведь никогда простить не смогу.

Хотя бы за то, как он сообщил мне об этом. Как он унизил меня при своих близких совершенно ни за что. Я все пытаюсь понять, за что он так, но не могу найти причины. Наверное, это все Элеонора. Из-за нее.

Кира возвращается к кровати, ложится на нее, полагая, что разговор окончен.

Не окончен.

— Телефон убери, — говорю я строго, встав рядом с кроватью.

— Мам, ну что еще? Ну не мучай меня.

— Измучилась вся, я смотрю. Убираю, говорю.

— Пфф… — засовывает смартфон под подушку и садится. Как же мне хочется отобрать его у нее и разбить. Наказать ее хочется! Но я не стану. Кроме ненависти я ничего не добьюсь. — Я больше ничего не знаю.

А вот это неправда.

— Скажи мне честно… Ты знала, что отец сегодня с ней приедет?

— Нет…

— Кира, — цежу сквозь зубы. Вижу же, что лжет.

— Ну… да. Но я не думала, что все так будет. Папа сказал, что всех нас хочет познакомить с Элеонорой. Что все будет хорошо. Тебе просил не говорить.

Казалось, хуже и быть не может, но я сейчас готова задохнуться от услышанного. Мне катастрофически не хватает воздуха. Глеб убить меня, похоже, хотел. Что-то он во мне действительно убил. Мою любовь к нему и уважение. Уважение так точно.

— Кира, тебе уже пятнадцать, — констатирую я.

— И что?

— Ты уже взрослая девочка и думала, что… Хотя, я так понимаю, ты ничего не думала. Папины подарки полностью затмили все. Тебе просто все равно.

— Мам, что ты хочешь от меня? — психует Кира. — Я ведь не виновата. Это папа…

Да, верно, это все ее папа. А она…

— Да, папа. И что папа дальше планирует? — в ответ она хлопает глазами непонимающе. — Какие у них с Элеонорой планы?

Наверняка, сидя в ресторане они что-нибудь да обсуждали. Она могла услышать.

— Что, очередной папин секрет, за который он тебе потом еще что-то купит? Расскажи мне. Я сделаю подарок за него. Что тебе там еще надо? — нервно произношу я, смотря в глаза этой бесстыжей.

— Я ничего не знаю. Мам, перестань. Я не виновата… — готова дочь уже заплакать.

Сейчас плачет, а только отец появится в доме, так осмелеет, будет за ее спиной прятаться.

— Значит, отворачиваешься от меня? Отец-предатель и Элеонора лучше меня и Яны?

— Мам, я… Не надо… Разбирайтесь с папой.

Как она заговорила. Так бы и сказала отцу тогда, а не подыгрывала ему.

— Ты же взрослая, понимаешь, что дальше будет. Мы с отцом разводиться твоим будем. И так, как ты уже не маленькая, то сможешь сама решать, с кем тебе лучше. Ты отца выбираешь?

Я получаю ясный немой ответ. Он на ее лице. Крупными буквами. Конечно, с отцом. Мать же никто. У нее нет столько денег для ее запросов. А сестру она ненавидит. От скучной матери и от сестры избавится одним разом.

Какой же ты ублюдок, Глеб. Втянул дочь в это. Заставил лгать мне. Хранить эту мерзкую тайну, потому что знал, что ее можно купить за подарки. Использовал. И еще не раз так сделает. Это еще цветочки.

Сейчас мне ее не переубедить. Лучше просто уйти.

— Играй со своим телефоном. Больше тебе не мешаю, — разворачиваюсь и к двери иду, уже не сдерживая слезы. — Только спустись поешь вниз. Я столько всего наготовила, — напоследок говорю дочери, оглянувшись. Она уже телефон достала и продолжает свои дела, будто меня тут уже нет.

В спальню иду, чтобы переодеться, смыть косметику. Избавиться от этого образа, над которым колдовала три часа.

Сил пойти убрать со стола у меня нет. Ложусь на кровать, но через двадцать минут все-таки встаю и отправляюсь вниз.

Яна так и не спустилась, не взяла ничего. Собираю для нее на подносе все самое вкусное и заношу к ней в комнату. Получаю только «спасибо». И молча ухожу. Не надо ее сейчас трогать.

К Кире не пойду. Глаза бы мои ее не видели. Уверена, у нее с аппетитом все в порядке. Сама спустится и возьмет. Я оставила совсем немного. Остальное все повыкидывала.

Когда время переваливает за двенадцать мне становится понятно, что ждать его для разговора не стоит.

Еще помучившись несколько часов, я благодаря лошадиной дозы снотворного проваливаюсь в сон.

* * *

— Вика… Вика, — слышу я и чувствую прикосновение. Кто-то меня тормошит за плечо. — Вика!

Нервно дернувшись, я отрываю голову от подушки и открываю глаза.

Глеб сидит рядом на краю постели и смотрит на меня со смесью жалости и раздражения. Должно быть, я ужасно выгляжу.

— Что с тобой? — смеет спросить меня. — Ты никогда так крепко не спала.

Я кидаю взгляд на часы. Почти одиннадцать. Учитывая, что заснула я только в шестом часу утра, так как таблетки меня не сразу взяли, то я еще сильно не доспала.

Сегодня выходной. Девочкам в школу не надо. Да и обстоятельства позволяют мне не думать о ежедневных обязанностях.

Молча подтягиваюсь на руках к изголовью кровати и, сложив руки на колени поверх одеяла, просто смотрю на него. Словно сквозь. Пытаюсь принять, что нет у меня больше мужа.

У него ни капли стыда на лице. Наоборот. Он смотрит так, будто это я что-то натворила. Это его любимое. Будучи самому виноватым, обвинять других.

— Ты зачем все это Кире наговорила?

А, моя старшая дочь уже пожаловалась, что я ей небольшой допрос устроила.

— Что именно?

— Дурочкой не притворяйся. Ты могла подождать меня и поговорить со мной. Но полезла к дочери, — исподлобья таращится.

— Которую ты сам втянул во все это. Познакомил со своей…

— Не говори того, о чем придется пожалеть, — затыкает меня Глеб тут же.

— Да, конечно… — язвительно. — Ты же сильно разозлишься. Я должна бояться оскорбить твою красавицу идеальную. Я ее, кстати, разглядела. Это прямо… твой типаж.

Глеб кивает удовлетворенно.

— Ты меня слишком хорошо знаешь. Это мне всегда нравилось в наших отношениях. Они были удобными. Я тебе за них очень благодарен. И ни о чем не жалею.

Глава 6

Не жалеет он…

Кто бы сомневался.

Жалею ли я, ему, конечно же, совершенно безразлично.

— Очень… проникновенно, Глеб, — киваю, поджимая губы. — Ответишь мне на один вопрос?

Глеб хмурит свои черные брови.

Не хочет он никаких вопросов.

Он сел тут, чтобы сказать, что ему надо. Мои желания его мало интересуют.

Глеб же всегда знает, что для меня, для нашей семьи лучше.

Я и не противилась никогда его решениям. Я принимала его, таким какой он есть. Со всеми его недостатками. Мне всегда казалось, что достоинств у него куда больше. Считала, что мне сказочно повезло с мужем.

Шестнадцать лет вместе. Не малый срок. Я думала, мы единое целой. А он разрушил нашу семью. Из-за какой-то…

— Вик, не надо. Это лишнее.

— Ты даже не знаешь, что я хочу спросить.

— Нет, знаю, — подрывается с края постели, к окну идет. Резко дергает штору, пуская в комнату больше света. Мрачно за окном. Снег идет. Всегда такая погода на утро после его дня рождения. Только на этот раз сценарий другой. Обычно он в этот день не ехал на работу, и мы просыпались вместе, в объятиях друг друга. Мы проводили весь день вместе, с нашими девочками. Нам было хорошо. Я думала, он счастлив. Я вот очень была.

Все закончилось. Он решил закончить.

Я все равно спрошу.

— Почему, Глеб?… — отрываю спину от изголовья. — Почему ты сделал это… Нет, я поняла, что ты больше не любишь меня. Любишь ее. Почему ты так это сделал? Чем… чем я это заслужила?

Он сейчас спиной ко мне, но он слышит в моем голосе боль. Даже будучи уже таким бесчувственным ко мне, он слышит это. И ему, должно быть, противно. Я уже не его девочка, за которой он бегал. А просто женщина, к которой он устал возвращаться.

Его молчание убивает и злит. Ну же, скажи правду. Скажи, как есть. Не будь трусом!

— Иначе у тебя духа не хватило? Ты хотел, чтобы я молчала? Знал, что в присутствии твоей родни я не стану закатывать скандал, — мне плохо видно его из-за подступивших слез, которые вот-вот хлынут. Но я сдерживаю их. Боюсь разрыдаться. Я и без того жалко выгляжу.