«Петух запевает. Светает. Пора…» И печка остыла, сгорели дрова. Уж яркое солнце светит в окно. В окладе иконы блестит серебро. Шагнул новый день прямо в постель. Я не высыпаюсь много недель. И встать не могу и не хочу. И только подушку мну и кручу. Всё лень, неохота. Петух же поёт И к делу меня активно зовёт. Я встану, поймаю того петуха И в супе сварю его потроха. Ю. Гагарину
Покорив небесные высоты, В испытаньях взмыл ввысь самолёт. Ах! Какие на Земле красоты! Не вернётся лишь домой пилот. Разрезая воздуха пространство, Мчится быстро в небе самолёт. Облаков красивое убранство. Позади оставлен газом ход. Где Гагарин и Серёгин вместе На берёзу пали, обломив крыло, За деревнями в далёком месте Из гранита врезано оно. Но в сердцах века живут герои. Полетят по небу корабли. Их прославит племя молодое И потомки русские земли. «Зажёгся свет телефона…» Светящийся дым сигарет. Что нет ответа из дома, Знакомый слышен привет. Секунды смерены в шаге. Я жду тебя тысячи лет. И звёзды смеряют маги. Со мной тебя снова нет. Одна я найду дорогу. Короток, как твой позывной. Открыто в огнях бегут слоги. Застлали цветной пеленой. Зажёгся свет телефона. Светящийся дым сигарет. С весёлым трубка тоном, Но счастья как будто бы нет. «Все обиды никчёмны…» Быть бы живым и целым С хлебом простым чёрным И молоком белым. Нет. Нельзя мне жить малым По нужде, на беду. Не хочу быть отсталой. К солнцу люди идут. Жизнь бежит снова в темпе В атмосфере новизн, Как рекламная лента, Прячет в нравах каприз. Как за счастьем погнаться, Устоять против ветра? Вот кольчуга сражаться. Названо мужеством это. Дым Тот серый дым парил в тумане, И пепел, тлея, догорал И уносил воспоминанья, Людей на память воскресал. Болезнь совсем мне недоступна, Сокрыла с ожиданьем взор. Куда уносит ветер путный? В любимый край, что знал укор. «С туманом тонким стелется трава…» С туманом тонким стелется трава. И, скользко наступая по росе, Я поняла всё наконец-то про себя. И утро дремлет в слабом сне. На вишнях белых будто бы шифон. Я у колодца с краю слышу, Как тонко жаворонок берёт тон. Лишайником покрылся шифер. Разъехались друзья горластыми птенцами. Им альма врезалась в сердца На одре… Тонко деревцами Дороги заросли. Исчезла та страна. «Далеко дорогой, за лесами…» Далеко дорогой, за лесами Люди к парапету с букетами идут. Не омыть скорбь талыми снегами О героях, что погибли тут. Тот, кто первым был на вираже, на старте, Кто космическую набрал высоту, Тот, кто землю нашу видел, как на карте, Покорил кто неба синеву, Тот на камне высечен – вот в розах Памятник Гагарину стоит Среди елей у сломанной берёзы, Как крыло вонзённое, горит. В память космонавтам едут люди. Каждый год аллея ждёт гостей. Время и дела – большие судьи В судьбах подрастающих детей. «Он в чёрной рубашке издалека…» Он в чёрной рубашке издалека Шёл. Солнце палило, и ветер свистел. Узнать много песен душою хотел, Свой мир поделить в руках. Что пережил – то не узнать, не сказать. Лишь в сердце осталась как будто печать. И бабочки, тихо его веселя, Вокруг разлетались, ни на что не глядя. А люди его не узнали совсем: Кто спрятался, кто улыбнулся, Кто драку затеять хотел с ним скорей, Кто просто счастливым проснулся. Он в чёрной рубашке шёл впереди, Любовь, и надежду, и веру нёс дней. Он новый пришёл и встал посреди Толпы незнакомых людей. Новый ангел И фарфор разбили мы китайский, И забыли мы героев имена, И язык лишь понимаем краснобайский? И, не поняв, на чём держится крючок, Оторвали с мясом ручку в службе. К братьям дверь скрипела, как сверчок. А теперь с петель сорвалась к стуже. И скрипит, и плачет, как артист. Эта музыка скорей для сумасшедших. И за дверью, как авантюрист, В глазок чёртик смотрит, кости съевший. Как за поездом, пропали вдалеке Братья, пост свой держат на исходе. На канун, поставленный в грехе, Ангел новый вовсе не к угоде. Миллионы душ хотят поймать Того Нового, что странно окрыляет. Его крылья, как ножи острят. И Майдан опять стреляет. Так зачем же вы, друзья, Тёплые порвали руковицы И бежите почём зря Всё туда же, где совсем не спится? |
