В напутствие Лопух и хмель, блины с вареньем, И лилии качают головой. И к спорту велико стремленье. А дождик трусит за тобой. Не плачет скрипка, нет мелодий. Одни разряды, как горох. Овин пустует от рапсодий, Красу навёл чертополох. Но я ушёл, забыв те взгляды, Косоворотку не сменив, И кепку снял, и, как разряды, Гремел Отечества призыв. С пригорка
Ехали к медведям Мы на мотоцикле. К косогорам этим Все давно привыкли. Прямо на закорки Налепились комья. Лужи и пригорки, Ветер сучья ломит. И, валяясь в лужах, Бьются два медведя. Мотоцикл глушим, Дальше не поедем. Армейская шапка В шапке спит котёнок, Очень крепко спит. Ветер ли, буёнок, На ушко сопит. В той армейской шапке Байки про войну. Укачали сладко Котика ко сну. Спи, котёнок, в шапке, Может быть, с тобой На согретых лапках Поутихнет бой. Козырёк откинув, Мальчик шепчет: «Кысь! Там взрывают мину, Ну-ка, берегись!» И унёс, как няня, За угол, в дрова. Бомба ли застанет, Злые ли слова? Спи, котёнок, крепче Мамка не война. И в Крещенский вечер Жизнь ещё дана. Не чужие песни Будут петь у дров. Не от бомбы легче. Больше б добрых слов. Максимов и пёс По к/с «Пёс» Отдел полиции в комплекте: Два лысых, третий, как Давид, И пёс изнеженный на пледе, Что за Максимовым следит. Чей нос, как обведённый мелом, — Мужские сказки с молоком. Все на губах – как провиденье. И не находит страсть приём. Судьба, она такая пряха, Карандашом не подвести, Как голову склонить на плаху, К повинной дело подвести. И среди ауры творений Там, за чертой иль за бортом, Найти б гнездо из подозрений, Как открывал закон Ньютон. Всё дело было провиденья, Чтоб охранял бомонд бы дом. Надлом творят без сожаленья Крутые парни – дом вверх дном. Сквозь стену бы проехал бумер. Бежал б сквозь город Франкенштейн. В багажнике Гнездилов «умер», С корпоративов смыв глинтвейн. Средь злачных мест полно коварства, Игра опасная давно. И отравительны не яства У всяких ловких казанов. И Сатана творит мартышку. Максимов тихий, словно сом. Готовит Леонидов вышку И к ней тюрьма – последний дом. Но ждут полицию в комплекте: Двух лысых, третий – как Давид. Работа в силе с интеллектом. И пёс Максимова следит. Какой-то слух тянулся вздорный: Убийства, кражи, горит фонд. Победы запах снова гонит. И оцепил очаг бомонд. Авессалом Опасное ружьё пробило твердь небес. Остыли города. Все превратились в куклы. Не на орбите ли планета застыла, как подвес, И в звуках, и в словах одни сплошные гуглы. Я колотил неудержимо в дверь, Чтобы дождаться чуда волшебства. И на осколках таился урагана зверь. И наплывали хмуро небеса. Какая чуждая открылась мне страна. Я сыт бы стал одной слезою. Гудит заиндевелая струна. Пустыня накрывает с головою. Но, может, выйдет праведный борец И конь его, украшенный попоной. Осколки обратит в дворец, Родник найдёт для жизни новой. «Аж там пустили гулять пса…» Аж там пустили гулять пса В сплошные холода. Такая злая есть оса. Укусит – вот беда! Куда бежать – ведь всё одно. Стал месяц светел днём. А солнце светит – всё равно. Слух не тревожит клён. Задрал пёс хвост, и сквозь дома Бежит он напрямик. Кругом темно, дворы – тюрьма, А ветер лют и дик. Аж там пустили гулять пса, Как посчитать гроши. Хотел он косточку, мясца, А лапы мёрзнут, хоть пляши. Шаги
Топтали землю сапогами. И к небу подымался стяг. Людей мешали с пирогами. И ухмылялся чёрный маг. И дачник, точно попрошайка С табличкой – просьба иль обман. И знатоку кричат: «Зазнайка!» Брюзжит истерикой шарман. За правду расплатись кредитом. А хочешь жить – заляг на дно. Умыт был – станешь неумытым, Чтоб быть – есть малое окно. Не быть – оно подобно смерти. Для жизни срок идёт большой. Не будь упрятанным, как в клети, Подставкой тоже под игрой. И помни родину навеки Аккредитацией на срок. Цвет времени какой-то пегий, И нервы пробивает ток. Топтали землю сапогами. И к небу подымался стяг. Всё изменить – не за горами. Успеть бы взять от жизни благ. Чтоб инструмент был для материй, Чтоб душу всё ж не источать И не сравняться средь бактерий, Себя в науке просвещать. |
