Сейчас его психика стабилизировалась и это, кстати, было первым признаком того, что Мегалит приходит в норму. Кузьма перестал появляться на улице и вёл себя как порядочный домовой, то есть перемещался между домами и бродил по ним, только когда его никто не видел, исчезал, когда считал нужным.

Ну и мог что-то утащить. Такая уж у него природа.

— Кузька голоден, — поведал мне домовой. — Хозяин-хозяин, а можешь сделать макароны с молочком… чтобы сладко? — выдохнул он, виновато водя глазами.

— Ты поменьше броди, пожалуйста по домам, Кузьма, плохие люди в посёлке завелись. А макароны я тебе сделаю, не волнуйся. Тебе всегда в этом доме рады и всегда накормят.

— Спасибо, спасибо! — Кузьма заметался по подвалу, словно за ним по пятам гонится хозяйка со шваброй. Его шаги, лёгкие, почти невесомые, забавные, разносились по всему дому задорной музыкой.

Нарезав по подвалу несколько кругов, Кузьма стал энергично двигать кресло поближе к телевизору. С небольшим трудом завершив это нелёгкое дело, сцапал джойстик от плейстейшн и запустил какую-то игру.

— Только потише сделай, ладно, — попросил я и поднялся на первый этаж.

Я поставил воду на огонь, вскрыл пакет макарон, сразу же проверил, что в холодильнике есть молоко и приступил к готовке, когда в дверь постучали.

У меня странный дом. Сюда кто только не приходит, и я до сих пор не уловил закономерность, в каких случаях гости заходят без стука, врываются, а в каких — стучат.

Один только Кузьма просто проходил через зеркало, которое теперь висело в подвале и никаким этикетом не заморачивался.

Открыл.

На пороге была Василиса, которая тут же потянула воздух носом.

— Ты готовишь? — спросила она, разуваясь.

— Варю сладкие макароны.

— Это в тебе ностальгия по детству проявляется? — усмехнулась она.

— В моём детстве, Василиса Александровна, была овсяная каша, подзатыльники, а из сладкого только берёзовый сок и, если повезёт, то мёд. В общем, это для Кузи, а себе, пожалуй, приготовлю стейк. Могу и тебя накормить.

— Давай, а то мне моя квартирная хозяйка, у которой я живу, вечно печёт пирожки. Я уже и забыла, что их может быть десятки вариантов.

— Если тебя жильё под боком у бабки достало, переезжай ко мне.

Василиса смерила меня долгим взглядом:

— Нет, пожалуй, в твоё общежитие я не заселюсь, Вадим.

Она села на диванчик на первом этаже, я поставил сковороду на огонь и добавил масла. По моему опыту, разговор в присутствии готовящегося мяса всегда шёл охотнее.

— Ну как, удалось «пробить» нашего поселкового ревизора? — спросил я, засыпая макароны в кипящую воду.

— Не гони лошадей, — с некоторым вызовом ответила она. — Давай начнём с начала, со списка.

— А уже есть?

Василиса многозначительно посмотрела на меня и открыла потрёпанный ежедневник, в котором делала записи.

— Пока ты занимался мелкими поручениями Павла Семёновича, я подняла списки жителей посёлка… Что я могу сказать? Молодёжь уезжает, основа населения — бабушки и дедушки. Но кое-что есть. Первый в списке — Осоедов, вахтовик. Здоровый такой, смурной, мрачный и необщительный как сыч. Весь в себе, но физически крепкий. У него «Гранд Чероки», большой и старый. В армии не служил, но всё время пропадает на северах, то есть теоретически имел возможность научиться пользоваться оружием. Он одинокий, у него есть деньги и куча свободного времени.

Я помешал макароны в кастрюле и положил на плоскость сковороды парочку стейков. Макароны отварю до полуготовности.

— Антон? — ответил я. — Знаю такого. У меня для него как раз квитанция. Могу нагрянуть под это дело и посмотреть на него, — хмыкнул я. — Если он фанатик, то видел меня на Пескоскладе, отреагирует эмоционально. Если, конечно, это всё-таки местный, хотя я считаю, что фанатик будет приезжим, чужаком.

— Проверяем всех, — твёрдо сказала Василиса.

— Ладно, кто следующий?

— Хан. Марат Марсович Ханифов. Между прочим, служил в морской пехоте, хотя и давно. Одинокий.

— Не считая сыновей, — я посчитал необходимым поправить Василису.

— Да, но есть машина и даже не одна. Физически силён, организован и упрям.

— Можешь вычёркивать. — Я резко покачал головой. — Когда в тот раз я ехал на Пескосклад…

— Какой «тот раз»? Когда лешего пытались убить?

— Да. Так вот, перед его двором стоял грузовик, а он был рядом и ругался с каким-то дальнобойщиком. Так громко, что половина улицы слышала. Ты же знаешь характер Хана? Я даже не стал останавливаться, чтобы поздороваться. А уже через какие-то десять минут фанатик стрелял в меня. Получается, что если Хан не владеет техникой телепортации, то никак не успел бы. Да и он сто раз видел меня — если у него был бы дар определять двоедушников, давно бы прибил.

— Ладно, тогда пока что минус один, — сказала Василиса, делая пометку в блокноте.

Я перевернул стейк, добавил острых специй, масло зашипело. Простая еда под простые подозрения.

— Есть ещё Павел Семёнович. «Ленд Крузер Прадо», но не особенно подходит, потому что фигурой не вышел.

Мы оба улыбнулись, Павел Семёнович напоминал персонажа советского мультфильма Карлсона. Добродушный, но с большим животом. Он не мог бы быть нашим фанатиком, потому что я никак не мог бы не заметить во время стычки на Пескоскладе большой живот. В отличие от лица, скрытого маской, такую особую приметы не спрячешь.

— Котляров, — продолжила Василиса, чей голос стал задумчивее. — Я сегодня его видела. Это местный бизнесмен и сегодня он вернулся в посёлок. Совпадение? Этот подозреваемый, между прочим, служил в погранвойсках, у него большая чёрная машина, а в девяностые был чуть ли не бандитом.

Слово «бандит» повисло в воздухе. Я приоткрыл окно, чтобы выветрить дым от жарки стейков и помешал макароны.

Была тут одна тонкость. Я не рассказывал Василисе, что уже знаком с Котляровым и тем более — при каких обстоятельствах познакомился. У меня были свои секреты.

— Мне кажется, он… не тот человек. Не фанатик, — куски мяса легли на куски фольги, я завернул их, чтобы дошли. Готовить как профессиональные повара я не умел, мои стейки некоторое время лежали, доходили.

Выключил макароны, слил воду, оставил их в сотейнике, помыл кастрюлю, налил туда молока и поставил на огонь.

— Ты адвоката в себе не включай, Вадим. Его не было здесь более полгода, а появление фанатика — совпадает с его приездом. И по формальным признакам — подходит. Поэтому, если у тебя есть что-то более весомое, чем просто интуиция, то говори.

— Может быть и он… но всё же я в этого кандидата не верю, — сдался я.

— Подозреваемого, — настаивала Василиса.

Я вдохнул. Молоко закипело, я добавил туда сахар, размешал и засыпал макароны.

Рассказать ей историю про Шарпея? Вернее, ту часть истории, о которой она не знала? Тогда получится, что Котляров — человек мстительный, организованный, упрямый и жестокий. А мстительность — основа мотивации фанатиков. Если я расскажу про наш с ним бэкграунд, это послужит аргументом не в его защиту, а очень даже наоборот.

— Кто следующий в списке? Проверяющий в администрации?

— Да, — Василиса склонилась к списку. — Юдин Дмитрий Георгиевич, тридцать четыре года. С двадцати лет состоит в «Кубанском войсковом обществе». Проще говоря — казак. В прошлом году второе место на областных соревнованиях по стрельбе из ружья, мастер спорта по самбо. Спортивная форма, рукопашный бой, стрелковая подготовка, деньги, работа, предполагающая разъезды по области.

Молоко вновь закипело, я погасил газ. Макароны готовы. От кастрюли шёл ароматный пар.

— Прямо хорошо стреляет? А я когда видел его в администрации, он в очках был, — вставил я.

— А на фото с соревнований по самбо в линзах, — пожала плечами Василиса.

Я кивнул. Проверяющий для меня был подозреваемым номер один.

Из подвала раздался крик Кузьмы:

— Вадим! Что там мои макарошечки? Прошу, молю, страдаю!

— Готовы, приходи, я тебе не официант, в подвал не понесу. И как поешь, помой за собой посуду, — отозвался я и насыпал порцию в глубокую миску.