— Что будет с «Кунаром»? — спросил Макс.

— Работать будет.

— Теперь там куча имущества, с которым я не знаю даже, что делать. А из нашей старой техники большая часть продана за копейки.

— Вернут.

Макс покачал головой.

— Ты говоришь так, будто это просто.

— Куда проще, чем ты думаешь. Просто попроси вернуть, и она уже на следующий день будет на базе.

Макс посмотрел на меня поверх стакана.

— Ты уверен?

— Уверен. В ближайшее время желающих с нами сориться не найдётся.

— Это точно, — сказал Равиль. — Нас теперь боятся.

Я снял с шампура последний кусок мяса.

— Пусть боятся.

— Тебя это устраивает? — Спросил Макс.

— Меня устраивает, что бабушку больше никто не ударит. Что к тебе не придут в камеру и не предложат признаться ещё в десятке преступлений. Что нашу технику не вывезут ночью, а подпись не нарисуют на очередной бумаге. Если для этого им нужно меня бояться — переживу.

Макс задумался.

— А люди, которых убили?

Равиль перестал жевать. Я посмотрел на Макса.

— Что именно ты хочешь спросить?

— Это действительно ты?

— Нет.

— Но ты знаешь кто?

— Нет.

Это была почти правда. Знать и догадываться — разные вещи.

— И искать не будешь?

— Не буду.

— Почему?

— Потому что мне спасли жизнь. Дважды за один день, если считать Хайдара. И потому что иногда лишние знания хуже незнания.

Макс долго смотрел на меня, потом кивнул.

— Понял.

Он не понял. Но принял ответ. Равиль налил себе ещё немного водки.

— Мне вот интересно другое. Если это действительно Морозов, зачем было устраивать всё в один день?

— Чтобы не успели спрятаться.

— Можно было взять живыми и сдать их милиции.

Я посмотрел на него.

— Генерал в реанимации. Начальник следствия под арестом. Половина областного управления либо кормилась у Хайдара, либо боялась его. Кому именно ты предлагаешь было их сдавать?

— Военной прокуратуре.

— Хайдар — гражданский. Его дела к военной прокуратуре не относятся.

Равиль помолчал.

— И всё же, почему они раньше не объявлялись? Помощники эти? Они ведь наверняка были в городе достаточно долго. Ни свидетелей, ни оружия, ни машин. Пять целей в разных местах. Одиннадцать минут. Такое за два дня не готовят.

Я тоже думал об этом всю неделю. Телеграмму Морозову я отправил после нападения у кафе. С тех пор прошло достаточно времени, чтобы приехать, осмотреться и собрать людей. Но для одновременной ликвидации пяти человек нужно было заранее знать их адреса, распорядок, связи и маршруты. Люди Равиля собирали эти сведения три дня. Возможно, Морозов воспользовался их наблюдением. Возможно, получил информацию откуда-то ещё. А может, я ошибался, и это был не Морозов.

— Значит, готовились заранее, — сказал я. — А может это с нами вообще не связано. У Хайдара хватало врагов.

— Но спасать нас приехали не враги Хайдара.

Я бросил пустой шампур на поднос.

— Равиль, если хочешь получить ответы, найди Морозова и спроси.

— А ты?

— А я предпочитаю дождаться, пока он сам решит рассказать.

Равиль посмотрел на совершенно неподвижные ветки яблони, но спорить не стал. Солнце уже опускалось за лес. Мороз, видимо решив дать последний бой весне, усиливался. На недостроенной бане лежал снег, с забора свисали короткие сосульки. Где-то в соседних домах лаяла собака. Обычный зимний вечер на даче. Такой, о каком я мечтал в Анголе, когда лежал в кустах страдая от жажды, жрал что попало и думал, что отдал бы пол жизни за горячую картошку и возможность никуда не идти.

Теперь картошка была. Дача тоже. Рядом сидели Макс и Равиль. Бабушка поправлялась. Кооператив вернули. Кравцов и Хайдар больше никому не угрожали. Казалось бы, можно спокойно доесть шашлык, завтра улететь в Москву, закрыть отпуск и вернуться к службе. Только я уже знал: спокойно не получится. Спокойствие вообще странная вещь. Пока его нет, кажется, что для счастья достаточно одного тихого дня. А когда такой день наконец приходит, обязательно в голову начинают лесть дурные мысли, которые всё портят.

Макс поднял стакан.

— Давайте за Серёгу.

— А чего сразу за меня?

— Завтра уезжаешь.

— Я не на войну уезжаю.

Равиль хмыкнул.

— Не зарекайся. Я помню, что совсем недавно ты уезжал просто на сборы, а вместо этого оказался в Анголе.

— Помолчи, — сказал Макс. — Я речь хочу сказать.

Он посмотрел сначала на Равиля, потом на меня.

— Я там много думал. Иногда казалось, что вытащить меня уже невозможно. Что проще сдаться. А потом пришла малява от тебя. Короткая и злая. Ты написал, что вернулся и разберёшься. Я, честно говоря, не поверил. Потом сменился адвокат. Начались проверки. Следователь перестал орать и требовать написать признание. А ещё через неделю мне впервые предложили ознакомиться с материалами дела. Тогда я понял, что ты действительно разбираешься.

— Долго соображал.

— Не перебивай. Я не знаю, что именно ты сделал. И, наверное, не хочу знать. Но я вышел. Кооператив снова наш. Наши враги пропали. Поэтому… спасибо.

Он протянул стакан. Я и Равиль чокнулись с ним и выпили.

— Не за что.

— Есть за что.

— Нет, Макс. Ты бы сделал то же самое.

— Конечно, сделал бы.

— Вот поэтому не за что.

Равиль тут же разлил по новой и поднял свой стакан.

— Всё? Закончили сопли разводить? Тогда за нас. За то, чтобы в следующий раз Серый сначала думал, а потом лез в засаду с одним магазином.

— Хороший тост, — сказал Макс.

— Невыполнимый, — возразил я.

Мы выпили. Огненный напиток обжёг горло и сразу согрел желудок. Макс полез за мясом, Равиль начал доказывать, что шашлык получился идеальным, а я смотрел на тёмные окна дома и думал о будущем. Точнее, о том, чем вся эта история может обернуться для всех нас, наших близких и нашего кооператива.

— Завтра после моего отъезда отвезёте бабушке продукты. — Я посмотрел на Макса — Потом поедете на базу. Ничего без Валлиулина пока не подписывать. Со счетов крупные суммы не снимать. Технику пока никому не продавать.

— Началось, — простонал Равиль.

— Макс, бухгалтерию нужно проверить полностью. Не только последние месяцы. Кравцов работал от имени «Кунара» почти полгода, там наверняка вылезут долги и обязательства.

— Сделаю.

— Равиль тоже скоро уедет со своими пацанами. Найми нормальную охрану. Лучше из наших, из афганцев.

Макс кивнул.

— Сделаю.

— И ещё… Дострой наконец мой дом и баню! И мебель нормальную купи, и мангальную зону с беседкой сделай. Гостей принять негде. Сидим как бомжы возле бочки с огнём и жрем на ящиках, накрытых газетой. И это люди, на которых теперь весь город боится косо посмотреть!

Равиль рассмеялся первым. Через несколько секунд к нему присоединился Макс. Я тоже не удержался. Наверное, со стороны мы выглядели странно: трое взрослых мужиков сидят зимой возле недостроенной бани, жгут криво нарубленные дрова, едят шашлык и смеются неизвестно над чем. Один только вышел из СИЗО, двое неделю назад едва не погибли в перестрелке. В городе идут обыски, из Москвы приехали следователи, чиновники сжигают бумаги, бандиты договариваются о перемирии, а мы бухаем и едим мясо. Но жизнь именно так и устроена. Большие события быстро превращаются в газетные заголовки и слухи. А человеку всё равно нужно есть, спать, топить печь, чинить забор и утром куда-то ехать. Я посмотрел на часы. До вылета оставалось меньше суток. Мой суматошный и опасный отпуск закончился.