– И ты туда же, – вздохнул Кот и пригубил пива. После он глянул на цену, где парнишка с ломаным голосом верещал что‑то про пенку на молоке.

– Каждый выживает как может, Кот. Если я уберу всех фриков и рокенрольщиков, у меня от силы групп пять на фестиваль останется, – вздохнул старый знакомый. – А публику кто собирать будет? Билеты, аренда и оборудование?

– Бизнес есть бизнес, – тяжело вздохнул Кот. – Когда хоть кто‑то нормальный будет?

– Скоро. Следующие будете Адская кузня. После нее должны быть ребята с Эдвардс Металл, – произнес Фил. – Не слышал их, но говорят играют по классике. Причем хорошо играют.

Толстый кот тяжело вздохнул и кивнул.

– Если и сегодня ничего путевого не увижу – точно надерусь в сопли, – произнес он.

В это время, за сценой Лев стоял перед Прохором и растерянно поглядывал то на выход на сцену, то на кузнеца.

– Ты главное не дрейфь. Делай как репетировали, – произнес он.

– Я то чё, на? – усмехнулся Прохор. – Ты сам давай не трясись.

– Я и не трясусь!

– Ты на пальцы свои посмотри!

Парень поднял руку и глянул на пальцы, что мелко подрагивали от волнения.

– Да, блин… Может выпить чего‑нибудь?

– Нахрен, на! – сморщился кузнец. – Триумф через алкоголь смазывается. А мы сегодня всех порвем!

Лев неуверенно кивнул, а затем глянул в сторону, откуда к ним приближался Эдик.

– Ба! Кого я вижу! Лев, ты ли это? – спросил он и подошел к ним поближе. – А вы чего? Что случилось?

Тут парень осмотрел Льва и Прохора, что стояли в рабочей одежде, поверх которой надели фартуки.

– Вы с завода сбежали или только смена закончилась?

– Отвали, – буркнул Лев.

– Нет, дело, конечно, твое, но… Ты зачем батю притащил сюда? – глянул Эдик на Прохора. Он протянул руку и ткнул в плотный фартук на нем. – А это вам зачем? Защита, когда вас на сцене закидывать помидорами будут?

Прохор резко вскинул руку, схватил парня за палец и заломил его так, что Эдик прогнул руку, а затем и сам упал на колени.

– Ай‑йай! Боль‑больно‑больно!

– Ты ведь знаешь, что его батя мертв, – спокойно произнес Прохор.

– Пусти, кретин! Я охрану позову! Больно же…

Прохор отпустил парня, а потом с размаху засадил ему по щеке пощечину.

ШЛЕП!

Эдик откатился назад, тут же схватился за щеку и встал. Секунду, он приходил в себя, после чего снова упал на пятую точку.

– Еще слово, я тебе этот палец оторву и засуну в…

– Никаких драк! – тут же выскочил в коридор мужчина с надписью «администрация». – Быстро разошлись!

– Да, какая драка, на? – удивленно произнес Прохор.

Лев, что стоял рядом, прикусил губу, тяжело вздохнул и глянул на кузнеца.

– Адская кузница! На сцену! – высунулся из двери мужчина.

– Пошли, – кивнул Прохор Льву.

Парень прошел с ним, кинув взгляд на Эдика, что принялся жаловаться на его учителя.

– Прохор, – нагнал его лев и сунул в руки очки сварщика с линзами зеленоватого оттенка. – Для образа.

Парочка прошла мимо предыдущих парней и вышла на сцену, под прожекторы и гул, что стоял в зале.

– Не сцы. Злись, ненавидь, но не сцы, на! – произнес Прохор и подтолкнул парня.

Тот кивнул, подошел к гитаре и закинул лямку себе на шею. Тут же поправил ремень и глянул на кузнеца.

Тот уселся за барабаны, опустил очки со лба на глаза и кивнул.

– Адская кузница! – произнес в микрофон парнишка. – Сингл «Шкуры».

Он глянул на Прохора. Тот молча ударил педалькой несколько раз подряд.

«Раз‑два, раз‑два‑три!» – отсчитал про себя парень.

– Поехали, на!

Тут он и ударил по струнам.

Без вступления. Без мелодий и баса. С ходу жесткие рифы, разгоны, пальцы заскользили по ладам в уже заученной до белого каления мелодии. Барабаны били ровно, стабильно выдавая ритм, но тут гитара резко стихла. Замерли барабаны и Лев всей мощью своего голоса, выдавая трешовое рычание выдал в микрофон:

– Продажные шкуры!

– НА! – взревел за барабаном Прохор.

В одно мгновение левая нога Льва уходит назад, правая вперед. Корпус наклонить и врезать по струнам так, словно рев гитары мог причинить боль.

Прохор в этот же миг выдал сумасшедшую комбинацию и начал молотить педалями и палочками так, что казалось где‑то рядом долбит крупнокалиберный пулемет.

Рев гитары, сумасшедший барабан и зал замерший в шоке от безумия происходящего на сцене.

Снова резкая остановка.

– ШКУРЫ! – взревел утробным тросовым голосом Лев, выпрямившись на секунду.

– НА! – подхватил кузнец.

Нога назад, корпус вперед и снова срыв, и снова безумная гитара и потерявший берега барабан. Раз за разом. Снова и снова. Гитарный риф с очередной очередью из крупнокалиберного барабана.

В какой‑то момент гитара начала ускоряться, рвать темп, но тут же барабан замедлился. Педали начали работать ровно, выдавая четкий ритм. Раз‑два. Раз два. При этом блины и звенящий звук никуда не исчез.

Образовался ровный и понятный ритм.

– ШКУРЫ!

– НА!

Не сбавляя темпа и выстраивая четкую мелодию продолжала парочка на сцене.

– ШКУРЫ!

– НА!

В зале, что смотрел на это безумие, по началу творилось полное непонимание как относиться к такому дуэту. Однако, в какой‑то момент, в углу толстый мужик с пышными усами взревел вместе с Прохором, поймав его ритм.

– НА!

Его рука с козой взметнулась вверх.

– ШКУРЫ!

– НА!

Раз за разом, словно гипноз.

– ШКУРЫ!

– НА!

Спустя минуту, «На!» уже ревело пол зала. Спустя еще одну, это был весь зал.

– ШКУРЫ!

– НА!

Лев и прохор улыбались. За ними повторяли, вскидывали козы. Зал ревел, надрывалась гитара из последних сил. На некоторых частотах начал захлебываться комбик с усилком. Светооператор, выкупив тему, начал долбить страбоскопом, полностью выключая свет на моменте, когда весь зал истошно вопил «Шкуры! НА!».

Однако, так долго продолжаться не могло.

Лев начал еще сильнее ускорять темп, выводить своеобразное соло. Прохор снова ускорился, выдавая максимум на что был способен. В зале снова застрочил крупнокалиберный пулемет барабанов.

Адская кузня шла на финал.

В какой‑то момент струна на гитаре рванула, рассекла руку Льву, но тот даже не остановился, продолжив свой ритм. Палочки в руках кузнеца начали светиться. Барабаны от его ударов начали подпрыгивать. Каким чудом они не рвались – было не понятно.

Долбил стробоскоп, ревел лес из коз в зале и в момент все резко оборвалось.

Красный гитарист, на лице которого повисли капельки пота, скинул гитару и просто швырнул ее в сторону. Он подошел к микрофону и молча смотрел на толпу, что скандировала как заведенная: «На! На! На!».

Рядом с ним, за правым плечом встал красный, в очках сварщика, улыбающийся безумной улыбкой до ушей Прохор. Он поднял палочки и сломал их словно спички, после чего тоже швырнул в сторону.

Лев взял окровавленной рукой микрофон, улыбнулся до ушей и громко крикнул:

– Адская кузница! Мы куем металл!

Толпа взревела, свист, гомон, козы.

Именно под эту какофонию на сцену поднялась группа Эдвардс Металл.

Лев спокойно оглянулся, выцепил взглядом Катю, что с удивлением и недоверием смотрела на него.

– А вот и шкура, – произнес парень, достал из‑за пояса железную розу и подошел к девушке.

Он молча прижал руку к сердцу и протянул ей цветок.

– Спаси… – начало было Катя и протянула руку, но тут Лев просто отпустил цветок, отчего пять килограммов, тяжелой кованной стали в глухим стуком упали на пол.

– Зэ‑бэ‑сэ, на! – хохотнул Прохор, хлопнул по плечу парня, обнял за шею и потащил его на выход.

Степан зашёл в кабинет с довольным видом. Он прошёл к своему месту, после чего хлопнул газетой, которая была у него в руках, по столу.

– Смотрите, что нашёл! – произнёс он с усмешкой, кивая на газету.