Добри поднялся минутой позже и сразу направился к розам в третьей зоне. Его окаменевший цветок в глазнице расцвёл. Маленький розовый бутончик на мёртвой кости. Я заметил это только сейчас и долго не мог отвести взгляда.

Живое на мёртвом. Цветок на кости, урожай на кладбище и надежда на месте, где, казалось, ничего не вырастет.

Агромантия. Это просто моя агромантия.

— Ладно, — сказал я вслух, обращаясь то ли к себе, то ли к тыкве, которая слушала с выражением умеренного скептицизма. — Раунд третий. Честная конкуренция. Посмотрим, что получится.

После чего подобрал мотыгу и пошёл работать.

Глава 18

После визита Чорбаджии прошла неделя. Самая продуктивная неделя в моей жизни, превзошла даже ту, когда я за семь дней написал курсовую работу, параллельно работая курьером и пытаясь не умереть от недосыпа.

Разница в том, что тогда я выживал, а сейчас — строил.

Понедельник начался с визита к Бояну. Я пришёл в управу с конкретным запросом: аренда пустошей, прилегающих к моему участку с восточной стороны. Полгектара необработанной земли, заросшей бурьяном и кустарником. Никому не нужной уже лет двадцать, а то и больше.

Боян внимательно выслушал, полистал какой-то реестр и сказал:

— Пустоши принадлежат управе. Поэтому аренда возможна, плата символическая — две серебряных в год. Но есть условие: ты должен обработать землю в течение шести месяцев. Если через полгода участок так и будет пустовать, то аренда аннулируется.

— Обработаю за месяц, — пообещал я.

— За месяц? Полгектара? — Боян посмотрел на меня поверх очков. — У тебя что, армия работников?

— Что-то вроде, — уклончиво ответил я.

Он покачал головой, но бумаги подписал. Видимо, мои помидоры на его ужине были достаточным аргументом.

Из управы я вышел с договором аренды в кармане и ощущением, что мир стал на полгектара больше. Буквально.

* * *

Во вторник я расчищал пустоши. Точнее, мы: Костадин, Добри и я. Втроём. Так сказать, двое мёртвых и один живой, если быть точным, но кто тут считает.

Работа была адская. Бурьян на пустошах стоял в человеческий рост, корни уходили в землю на полметра, а между кустами обнаружились камни, которые, казалось, кто-то специально уложил, чтобы испортить жизнь будущему фермеру. Я корчевал кусты, Костадин таскал камни (его сила по-прежнему впечатляла — валуны, которые я не мог сдвинуть, он нёс одной рукой), а Добри шёл следом и рыхлил освобождённую землю с нежностью, совершенно не соответствующей его внешнему виду.

К обеду я выдохся. Сел на камень, вытер пот и огляделся. Расчищена была примерно четверть участка. Однако, три четверти оставалось. При таком темпе мне понадобится четыре дня на расчистку и ещё неделя на подготовку почвы.

— Живко, — сказал я уже вечером, — мне не хватает рук. Даже с Костадином и Добри это слишком медленно. Нет ли шанса, что из земли поднимется ещё кто-нибудь?

— Есть, — ответил Живко. — Но я бы не рекомендовал форсировать. Скелеты просыпаются, когда земля считает, что пришло время. Если вы попытаетесь вызвать их искусственно, результат может быть… непредсказуемым.

— Непредсказуемым — это как? — уточнил я.

— Последний раз, когда Велизар попытался поднять скелет силой, тот странно вышел из земли и три дня ходил спиной вперёд, врезаясь во всё подряд. Велизар потом неделю чинил забор.

— Понял. Не форсировать.

— Не форсировать, — подтвердил Живко. — Но есть же другой вариант. Наймите живых.

А че, в смысле? Тьфу, такой вариант я вообще не рассматривал.

— Живых? На мой участок? Где из земли торчат скелеты?

— На пустоши, господарю, а не на основной участок. Пустоши — это новая территория, там нет некромантической активности. Обычная земля и обычная работа. Возьмите пару крепких парней на расчистку, и за три дня всё будет готово.

Это было настолько здравой идеей, что я даже разозлился, что не додумался сам.

* * *

В среду я нанял двух работников.

С рекомендацией помог Здравоко, посоветовав братьев Йордановых. Марин и Божил были крепкими парнями лет двадцати пяти, которые как раз искали работу и, по словам кузнеца, работали как волы и ели… тоже как волы.

Братья пришли на рассвете, осмотрели пустоши и молча взялись за дело без вопросов и перекуров. К обеду они расчистили столько, сколько мы с Костадином за целый день. Я платил им по пять стотинок в день каждому. Они были довольны, и я был доволен. В общем, все были довольны.

Единственная проблема возникла, когда старший Марин отлучился за водой к колодцу на моём основном участке и нос к носу столкнулся с Костадином, который как раз выходил из земли на дневную смену.

Крик, полагаю, был слышен даже в Казанлыке.

Я все бросил и кинулся на звук. Обнаружил Марина прижавшимся спиной к колодцу, с глазами размером с мои ночные помидоры, и Костадина, который стоял напротив и, кажется, был озадачен реакцией. Скелет наклонил голову набок, протянул руку и, видимо, хотел похлопать парня по плечу, чтобы успокоить. Эффект вышел обратный.

— Это Костадин, — быстро сказал я, вклиниваясь между ними и соображая, как выкрутиться из ситуации. — Он… садовый помощник. Ты это… не обращай внимания.

Вот это я вляпался.

— Он… он мёртвый! — выдавил Марин.

— Технически, да. Но так безобиднее котёнка. Просто выглядит… э-э-э… специфически.

Костадин, словно подтверждая мои слова, поднял тяпку и принялся полоть ближайшую грядку с видом существа, которое ни на кого не собирается нападать. Получилось не очень убедительно, потому что тяпка в руках скелета в ржавой кольчуге всё-таки выглядела двусмысленно.

— Егор, — сказал Марин, медленно отлипая от колодца. — Ты, конечно, хороший мужик, платишь нормально и помидоры у тебя вкусные. Но если ты мне сейчас не объяснишь, почему у тебя на огороде скелет полет грядки, я, пожалуй, пойду домой и выпью ракии. Много ракии.

— Земля тут, как бы сказать, необычная, — начал я, используя формулировку, которая за последние недели стала моим вторым именем. — Геомагический источник, вот. Иногда он… поднимает старое. Это безопасно, проверено инспектором, есть заключение.

Я показал ему заключение Караджова. Марин прочитал, шевеля губами. Потом задумчиво посмотрел на Костадина, который спокойно пропалывал морковь.

— Геомагический… — повторил он. — Ладно. Если инспектор сказал, что безопасно, значит, безопасно. Но на обед я сюда не приду, буду есть на пустошах.

— Договорились.

Божил, младший брат, отнёсся к Костадину философски. Увидел скелета, моргнул, пожал плечами и сказал:

— Я встречался с Василинкой из Луговой Дичи. Так та пострашнее скелета будет.

Я решил не уточнять, в каком смысле страшнее. У каждого свои скелеты в шкафу. У меня они просто на грядке.

* * *

К пятнице пустоши были расчищены. Полгектара голой, чистой земли, готовой к обработке. Братья Йордановы получили зарплату за три дня, бонус в виде корзины ночных томатов и перцев (Марин, несмотря на встречу с Костадином, от помидоров не отказался — храбрость или голод, а может, и то и другое. Мне в свою очередь пообещали прийти в любой момент, если понадобятся.

— Понадобятся, — заверил я.

— Только предупреждай заранее, если у тебя ещё что-нибудь из земли полезет, — попросил Марин.

— Обещаю, — кивнул я.

Теперь мне нужно было засадить эти полгектара. И я точно знал чем. Конечно же, чёрными розами из третьей зоны.

Только не в чистом виде. Третья зона — самый эпицентр, там энергия слишком мощная. Пустоши же обычная земля без всякой некроэнергии. Значит, нужен промежуточный вариант: розы, пророщенные в третьей зоне, но пересаженные на обычную почву с добавлением грунта из буферных зон. Попробуем так.

Я провёл выходные в экспериментах. Срезал черенки с розовых кустов третьей зоны, укоренил их в смеси обычной земли и грунта из второй зоны, высадил на пустошах рядами. Добри помогал, точнее… Добри делал основную работу, а я ассистировал. Его садовническая интуиция была безупречной. Он прекрасно чувствовал, на какую глубину сажать, какое расстояние оставлять между кустами, где подсыпать грунта, а где убрать.