— Четыре тысячи двести единиц на каплю розового масла? — произнёс он.

— Все верно.

— Это… очень высокий показатель.

— Димитр употребил слово «уникальный», — охотно согласился я.

Караджов посмотрел на меня поверх заключения. Никодим даже перестал писать и стоял с каменным лицом. И только Боян по-прежнему мечтал провалиться сквозь землю.

— Я хотел бы осмотреть третью зону, — сказал Караджов.

Вот и момент истины. Чёрные розы, горячая земля и запах, который сносит крышу.

Что ж…

Мы подошли, и я увидел, как меняется выражение лица Караджова. Он не ахнул и не присвистнул, он точно был профессионалом и держал лицо. Однако зрачки расширились. Ноздри дрогнули, когда до него дошёл аромат. И прибор в его руках начал мелко вибрировать.

— Фон тут… — Караджов посмотрел на кристалл в рамке и моргнул. — Тут фон выходит за пределы шкалы моего прибора.

— Да, — спокойно кивнул я. — Это эпицентр геомагического источника, как описано в заключении Димитра. Я высадил здесь розы как буферные растения, чтобы стабилизировать энергию для остального участка.

Караджов присел и положил ладонь на землю. Я знал, что он чувствует: то же тепло и тот же ритм. Инспектор замер на несколько секунд.

— Природный источник, — задумчиво произнёс он. — Я встречал описания подобного в литературе, но живьём… — Караджов спохватился и вернул себе профессиональное выражение. — Признаков некромантической активности я не фиксирую. Энергия структурирована, стабильна и не несёт деструктивных маркеров. Это согласуется с заключением аптекаря.

Никодим шагнул вперёд.

— А скелеты? — резко спросил он. — Поступала информация, что на участке видели… ходячих мертвецов.

Вот оно. Карта, которую он берёг напоследок.

Я посмотрел на него, изумленно распахнул глаза. Ни единого скелета в поле зрения не было. Только розы и овощи.

— Ходячие мертвецы? — переспросил я с искренним удивлением, на которое был способен. — На моём огороде?

— Это информация из достоверного источника, — настаивал Никодим.

— Из какого источника? — Я повернулся к Бояну. — Кмет Боян, в жалобе было указание на некромантическую деятельность. Про скелетов вообще ни слова. Если господин Гнилов располагает дополнительными сведениями, возможно, ему стоит оформить их официально? С указанием свидетелей, дат и обстоятельств?

Никодим сжал губы. Он не мог назвать источник, потому что источником были ночные визитёры, которые сами пришли на мой участок без приглашения. Назвать их — значит признать незаконное проникновение.

— Я не вижу никаких мертвецов, — сказал Караджов ровным голосом. — И мой прибор не фиксирует некромантической активности. Если у Торговой гильдии есть конкретные свидетельства, их следует предоставить в установленном порядке.

Никодим молча захлопнул папку. Тонкая улыбка исчезла с его лица, и на мгновение я увидел за ней холодную расчётливую злость. Это длилось секунду, потом маска вернулась, но я запомнил все.

…Проверка продолжалась ещё час. Караджов бегло осмотрел дом. Задержался на кухне, принюхался к казану Росицы (из-под крышки сочился аромат, против которого не устоял бы и святой). Дверь подвала…

Я замер, стараясь держать себя в руках.

— Здесь подвал? — спросил Караджов.

— Кладовая, — ответил я. — Соленья всякие храню и инструменты. Замок починил, — добавил я, вспомнив прошлую инспекцию, — но ключ в кармане куртки, а куртка в спальне. Принести?

— Не нужно, — сказал Караджов. — Я проверяю участок и растения, а не кладовую с соленьями.

Никодим открыл было рот, явно собираясь настоять, но Караджов бросил такой взгляд, что рот писаря закрылся сам.

Боян за спиной инспектора еле заметно выдохнул. И как же я его понимал.

Заключительная часть прошла во дворе. Караджов достал бланк, сел на лавку у стены и начал писать аккуратным почерком, который выгодно отличался от никодимовских каракуль.

Мы ждали. Боян стоял, переминаясь с ноги на ногу. Никодим неподвижно, как скульптура обиженного чиновника. Я стоял и искренне надеялся, что сердце не выскочит из груди.

И тут, к моему ужасу, тыква решила проснуться. Она лениво приоткрыла один глаз, осмотрела собравшихся и остановила взгляд на Никодиме. До-о-олгий немигающий взгляд.

Никодим это заметил и покосился на тыкву. Та, недолго думая, скорчила рожу. Причем такую, что Никодим отступил на шаг и побледнел. Боян подавился воздухом. И даже Караджов поднял голову от бумаг.

— Это… что? — спросил инспектор.

— Тыква, — быстро ответил я. — Сорт, э-э-э, тоже ночной. Особенность — повышенная экспрессивность. Реакция на магический фон. Заверяю, что абсолютно безопасна.

— Она на меня смотрит, — еле слышно прошептал Никодим.

— Она на всех смотрит, — заверил я. — Это рефлекс, как у подсолнуха, только… ну, с мимикой.

Тыква, словно услышав, что её обсуждают, скорчила Никодиму ещё одну рожу. На этот раз с высунутым язычком из тыквенной мякоти. Я даже не знал, что тыквы на это способны. Видимо, моя была особо одарённой.

— Давайте продолжим, — предложил я, отчаянно стараясь не расхохотаться.

Караджов дописал заключение, поставил подпись и печать.

— Итог осмотра, — зачитал он вслух. — Участок в Долна Махала, владелец Егор Семёнов. Магический фон повышен. Источник — природный геомагический объект подземного залегания. Признаков незаконной некромантической деятельности не обнаружено. Продукция сертифицирована, маркирована, безопасность подтверждена аптекарем. Рекомендация: жалобу Торговой гильдии отклонить. Участок признать земледельческим хозяйством с повышенным магическим фоном, деятельность — законной.

Повисшую тишину нарушил Боян, шумно выдохнувший так, словно до этого не дышал вовсе.

— Ну вот и всё, — сказал кмет, и в его голосе была такая искренняя радость, что я чуть не обнял его. — Жалоба отклонена, проверка пройдена, дело закрыто.

Никодим стоял молча. Лицо как маска, руки побелели от напряжения. Он посмотрел на нас, а потом развернулся и пошёл к калитке. Даже не попрощался.

— Поздравляю, Семёнов, — сказал он уже у калитки. — Вы прошли проверку. Мой дядя будет рад узнать, что у его соседа всё законно. Он ведь так переживал.

И улыбнулся так, что всем вмиг стало холоднее.

Впрочем…

— Передавайте привет дяде, — ответил я с такой же улыбкой.

Никодим ушёл, поджав губы. Калитка закрылась за ним с приятным основательным стуком.

Караджов пожал мне руку, сухо кивнул и тоже откланялся. Боян задержался напоследок.

— Семёнов, — сказал он, и на лице у него было выражение, в котором смешались облегчение, восхищение и лёгкая зависть. — Твоя тыква… она правда всегда так делает?

— Только с особо неприятными гостями, — честно ответил я.

— Надо же, — покачал он головой. — А мне она в прошлый раз просто подмигнула. Значит, я ей понравился?

— Видимо, да, кмет Боян.

Он ушёл, и я шумно выдохнул. Кажется, я остался один. Ну, один, не считая зомби в подвале, скелета-поварихи рядом с ним, двух скелетов под землёй и тыквы, которая теперь явно гордилась своим выступлением.

— Живко! — крикнул я. — Можно выходить! Мы победили!

Дверь подвала скрипнула. Живко вышел, поправляя феску. За ним, лязгая костями, поднялась Росица и сразу направилась к казану, чтобы проверить, не остыл ли обед.

— Победили, — повторил Живко. — Мы выиграли битву, господарю. До победы далековато.

— Знаю, — ответил я. — Но сейчас время обеда. Росица старалась, и я не собираюсь есть это волшебное блюдо в состоянии тревоги. Тревога, знаете ли, портит пищеварение.

— Разумный подход, — согласился Живко.

Мы сели за стол. Росица поставила казан, сняла крышку, и кухню заполнил аромат, от которого мир стал как-то сразу добрее. Баранина с черносливом, розмарином и ночными перцами. Мясо разваливалось на волокна, соус был густым с золотистыми разводами, и от каждого куска пахло так, что хотелось заплакать от счастья.

Я ел, Живко сидел рядом, и Росица стояла у плиты. Костадин и Добри ждали своего часа, а на грядке тыква переваривала впечатления.