Четырнадцать человек. Фая лежала седьмой в ряду.

Я узнал ее сразу, и все во мне рванулось туда, через головы остальных. Это движение пришлось задавить и заставить себя идти по порядку. И вот, наконец, до нее дошла очередь.

Живая. Пульс читался, глубокий и сильный. Целая: обе руки, обе ноги, ни ожогов, ни рубцов, только на сгибах локтей и над ключицами темнели точки от трубок. Волосы отросли ниже лопаток. Лицо стало худее и старше, но это было ее лицо, спокойное, спящее. Я насухо, зачем-то очень тщательно вытер ей лоб и щеки тряпьем, что нашлось в углу зала, в ящиках.

Но было и глобальное изменение в ее теле. У Фаи в груди горели четкие шесть Кругов. Год назад, отправляясь на черепаху, я оставил девушку Первого Круга, а теперь она получила Шестой.

Но он был настоящий. Ни какой-то противоестественной накачки, ни даже черного Духа в жилах — такое я бы увидел с первого взгляда. Значит, все это действительно работало. Колбы, кровь Зверей. Эксперименты этой лаборатории могли дать скачок на пять ступеней за несколько месяцев.

Следом сам собой пришел вопрос о цене. Сколько таких колб опустело за эти годы, чтобы четырнадцать нынешних оказались успешными образцами? Мне не хотелось об этом думать.

Первыми очнулись и встали на ноги две Сферы пяти Кругов. Мужчина и женщина, оба в возрасте и оба с Духом такой глубины, что обычные Сферы того же уровня могли лишь кусать локти от зависти. Внизу нашлись союзники, и какие.

Но радовался я зря.

Они встали, качнулись, поймали равновесие и застыли. Стояли и чуть-чуть покачивались, с пятки на носок. Глаза у обоих были открыты, но совершенно пусты.

Я подошел, заглянул в лицо женщине, провел ладонью у самых ее глаз. Зрачки исправно сузились на свет. Но на ладонь, на меня, на весь мир вокруг отвечать было нечему.

Тронул ее энергию струйкой своего Духа — вежливо, как трогают за плечо. Энергия отозвалась всей глубиной Сферы и снова замерла. Тела были целы. Дух в порядке. Но того, кто всем этим пользовался, в телах будто бы больше не было.

Я решил проверить пленников камер. Подошел к Седьмому Кругу, нашел взглядом нить сонного гнета, идущую откуда-то из-за стены, и пережег ее коротким касанием алого пламени.Человек за стеклом вдохнул глубже, шевельнулся, открыл глаза.

Глаза у него были вполне осмысленными. Он увидел меня через стекло, увидел секиру, разгромленный ряд колб за моей спиной, и во взгляде прошла быстрая, живая работа. Страх, расчет, снова страх.

На стеклянной плите, по сути, не было даже замка, и единственной ее функцией было экранирование Духа. Я отвел ее в сторону и старательно сказал, слыша голос только костью:

— Вы свободны. Наверху свои, имперский штурм, бой почти кончился. Идемте, я помогу вам подняться.

И тут он закричал. Я увидел этот крик: распахнутый рот, жилы на шее. А потом он бросился на меня. Чистым телом, с голыми руками, вообще без Духа. Седьмой Круг ударил, как пьяный грузчик, а то и вовсе как животное — без техники, без навыков, вообще без понимания, что делает.

Я мягко взял его в захват. Но он забился так, что не навредить ему стало довольно сложно: выворачивался из собственных суставов, бил затылком мне в скулу. На очередном рывке в его предплечье сухо хрустнуло под моими ладонями. Он сломал себя сам, но продолжил рваться с той же силой.

Короткий, выверенный удар в основание шеи… Тело обмякло, и я уложил его обратно на лежак. Потом вернул стекло на место, как мог восстановил своим Духом нить от него к источнику сонного морока и постоял, глядя на спящего.

Вот тебе и подмога. Седьмой Круг, который без разбора бросается на всех подряд и дерется, не щадя своего тела, забыв про то, что он Маг. И пустые Сферы, которые умеют только стоять на месте. Что бы Кость ни выращивала, воевать оно сегодня не будет.

Наверху между тем продолжали умирать мои товарищи. Каждую минуту, которую я тут стоял, шальная техника находила чью-то спину. В комплексе я уже сделал что мог, а значит, оставалось одно.

Всех этих оставить внизу, включая Фаю, которая тоже уже поднялась и так же бессмысленно глядела в пространство. Наверху шел бой, огонь и лед летели куда попало, и тащить пленников значило фактически убить их. Здесь же толстая скорлупа, глубина, тишина. Здесь безопаснее.

Фаю я усадил у стены, накрыв наготу тряпьем.

— Я вернусь, — сказал ей. — Слышишь? Разберусь наверху и сразу вернусь за тобой. Честное слово.

Она никак не отреагировала. Я поднялся, взял секиру. Двигаться обратно через весь комплекс было слишком долго, к тому же кто знает, как быстро нам потом придется эвакуировать этих людей.

Был некоторый риск заморозить их холодом поверхности, но я понадеялся, что установленные в стенах генераторы тепла будут достаточно мощными. Так что просто рванул под потолок, где уже не взрывами, а пламенем, сжатым до луча «Горном и тиглем», выжег из потолка пластину диаметром около полутора метров. Потом, уже с куда меньшими проблемами, проплавил себе путь через мерзлый камень и лед.

Когда выскочил на поверхность и осмотрелся, стало заметно, что бой сильно перемешался. Пока я работал внизу, фронт распался, и долина дралась очагами. Тут звено против звена, там одиночка против троих, дальше — свалка тел в тридцать.

Между очагами носились шальные техники: огонь, камень, лед — все вперемешку, куда попало. В этой каше я заметил три Духа, от которых свело челюсть. Три Сферы пяти Кругов. Наши. И все три дрались за Кость.

Предатели, значит, даже среди проверенных.

Держали баланс пленные. Серые, босые, изувеченные, в лохмотьях. Они дрались с отчаянной злобой, и даже истощенные Круги и покореженный Дух не помогали их противникам победить так просто. Без них мы этот бой уже проиграли бы.

Счет бойцов я провел по привычке и на секунду пожалел об этом. С начала боя каждая сторона недосчиталась примерно полутора сотен людей.

Кольцо моего клана, однако, держалось очень даже уверенно. Плотный круг обороны, над ним — Мишин зонт-маяк. Кольцо держалось и даже огрызалось во все стороны. Но и в нем стало на два Духа меньше, чем я оставлял.

Не собираясь ждать, потратив эти несколько секунд лишь на анализ ситуации, я рванулся к ближайшему бойцу Кости Шестого Круга и развалил его напополам одним взмахом секиры. И уже собирался броситься к следующему, когда вдруг ощутил, что в Мишин зонтик летит что-то ужасное.

По форме это был обломок сосульки, только размером с крепостную башню — граненый, синий в сердцевине. Шел он по пологой дуге почти точно в середину кольца, где находились раненые.

Взрыв под собой, взрыв за спиной, полный, без экономии. Я выстрелил собой наперерез, разгоняясь так, что глаза чуть вдавило внутрь. Секиру развернул плашмя на ходу, влил в лезвие столько пламени, сколько оно могло взять.

Сошлись мы над самым кольцом. Удар пришелся всей плоскостью, лед лопнул по граням и широким веером разошелся крошевом. Крошево осыпало щиты кольца безобидным градом. Меня же остатком разгона пронесло сквозь это облако вниз, и погасить весь ход я сумел только о землю, отправившись в длинный юз по снегу, с трудом удерживая равновесие и вообще не следя за положением секиры.

В результате ее плоскость, хаотично мотавшаяся вокруг меня, со смачным стуком врезалась в голову Артема, неудачно оказавшегося на траектории моего падения.

Он сел в снег, держась за макушку. Потом поднял на меня слезящиеся глаза.

— Саша! Мать твою!

— Жить будешь, — сказал я, подавая ему руку.

Он ответил что-то еще, длинное, но это я прочитать по губам уже не успевал. Потому что та, от чьей магии откололась та сосулька, меня заметила.

Я почувствовал взгляд раньше, чем увидел ее саму. Давление легло на плечи как мокрый брезент. Женщина висела высоко над долиной — вернее, висел в воздухе орел, на котором она сидела.

Сфера семи Кругов. Она не видела меня напрямую из-за тела высшего Зверя, но это ей ни капли не мешало. В воздухе возле ее плеча начала расти новая глыба, направленная уже явно на меня.