Летом 1730 года, стараниями объединенного флота Великобритании и Франции, он был пойман, приговорен к смерти и повешен в городе Сен-Поль на острове Иль-Бурбон. Существует легенда о том, что восходя на эшафот, он на мгновение остановился, а затем бросил в толпу окружающую эшафот свиток, выкрикнув, что в нем зашифровано место, где спрятаны все награбленные им сокровища.

— Пусть тот, кто сможет разгадать загадку, заберет их себе! — Выкрикнул он в толпу.

Я несколько раз перечитал это послание, потом вновь обратил свое внимание на браслет. Камни, которые я случайно сдавил, действительно довольно туго ходили в своих пазах, и это говорило о том, что когда-то они были вдобавок ко всему, еще и чем-то приклеены к своему посадочному месту. Так что мне просто повезло, или не повезло, учитывая то, что в письме, явно указано на то, что оставленные где-то там ценности, могут быть спасением или проклятием. А это говорит скорее о том, что мало, добраться до нужного места, как бы там меня не ждала очередная ловушка, оставленная хитроумным пиратом. А эта записка, всего лишь попытка кого-то заманить. Хотя обращение в ней к некоему Габриэлю, говорит скорее за то, что это своего рода завещание. Причем, автор был уверен в том, что браслет так или иначе окажется в руках этого человека, или уже находится в его владении, правда о секрете, который этот браслет скрывает, Габриэлю, ничего не известно. И судя, по найденному письму, тайна этого браслета, так и осталась неразгаданной. Что же, значит разгадывать ее предстоит мне. И это будет не плохим приключением.

Эпилог

Островом Иль-Бурбон, оказался Реюньон, который носил это название в семнадцатом веке. Вообще этому острову везло с названиями. После Великой французской революции Национальный конвент двадцать третьего марта 1793 года, принял решение переименовать Иль-Бурбон, в Реюньон, чтобы убрать связь со старым режимом. «La Réunion» на французском языке обычно означает «собрание» или «ассамблея». В XIX веке остров снова сменил название: в 1806 году, во времена Первой империи, генерал Декан назвал его Île Bonaparte, в честь Наполеона, а в 1810 году он снова стал называться Бурбон. В конце концов, после падения Июльской монархии он был переименован в Реюньон декретом временного правительства от седьмого марта 1848 года, и до сего дня, название, пока не менялось.

Водопад, дю Трамбле, находился на южном побережье острова, поэтому уже на следующее утро, я надев походную одежду, взял с собой кое какие инструменты, легкий надувной плотик, и сев в автомобиль отправился к нужному месту. Дорога огибает остров по всему побережью, и потому можно отправиться до нужного места хоть по восточной, хоть по западной магистрали. Правда восточная хоть и немного короче, но проходит через Сен-Дени — столичный город острова. Поэтому чтобы лишний раз не привлекать к себе внимания, поехал в другую сторону. По этой дороге расстояние оказалось чуть больше ста километров из ста девяноста девяти километров периметра острова.

В прошлом году, в угоду назначения нового губернатора, трассу заасфальтировали, и сейчас ехать по ней было одним удовольствием. Преодолев да два часа нужное расстояние, я оказался на южном берегу острова возле поселка Дю Трамбле. Времена меняются, и то место где раньше был только водопад, сейчас оказалось небольшим поселком на десяток домов. И хотя водопад остался на месте, но не камня напоминающего волчью пасть, ни клыков великана обнаружить не удалось. Пристроившийся возле меня местный парнишка, отогнать которого от себя, не было никакой возможности, назойливо рассказывал мне о местных достопримечательностях, и явно напрашивался на несколько франков премии. Когда же я мпросил его о скалах, напоминающих зубы великана, он на мгновенье задумался, а затем помотал головой из стороны в сторону и сказал, что ничего подобного здесь не имеется.

— А, может ты слышал о каком-нибудь гроте возле этого водопада? — поинтересовался я.

— Нет здесь никаких гротов. Хотя отец рассказывал о довольно большой пещере на дальнем конце водопада, но сейчас там ничего нет. В 1951 году, произошло самое мощное извержение вулкана Питон-де-ла-Фурнез. — Парень махнул рукой в сторону горы, располагающейся позади нас. — И от края поселка на восемь километров дальше по берегу, все было залито кипящей лавой. Поселок тут же эвакуировали на север, а когда через месяц мы вернулись назад, здесь все сильно изменилось.

Я дал парню десять франков, чтобы тот наконец отстал от меня. Но это мало помогло. Он хоть и молчал всю дорогу, пока я добирался до края водопада, но все равно плелся за мой как хвост. Впрочем, его присутствие все равно не изменило результатов поиска. Никакой пещеры, как и других примет, указанных в письме, найденном в браслете, я так и не обнаружил. Тем не менее, прошелся под всем водопадом, старательно вглядываясь в скалы, за потоком воды, но так ничего и не нашел.

Я приезжал сюда еще пару раз, бросая машину километра за три до поселка, спускаясь пешком до самого берега, и исследуя водопад и прилегающие к нему скалы, вновь уже без свидетелей. Но толку от того не было никакого. Что поделать, как выяснилось в местной библиотеке, Питон-де-ла-Фурнез — один из самых активных вулканов планеты, расположенный на острове Реюньон в Индийском океане. С семнадцатого века зафиксировано более ста пятидесяти его извержений. Даже если в его недрах и скрывается какой-то клад, добраться до него, не представляется возможным. Тем более, что в письме говорится о системе гротов, а уж если завалило вход, то что творится внутри горы, сложно даже представить. Впрочем, хотя и немного жаль, но мне хватит и тех драгоценностей, что я обнаружил в ларце.

К началу сентября, к острову причалило мое судно. И судя по настроению капитана, улов хоть и имел место, но был не настолько богатым, чтобы уходить из Атлантики, какие бы выгоды тебе не сулили. Вдобавок ко всему, команда нанималась мною в Германии, и большая ее часть, после трехмесячного плавания желала скорого возвращения на родину.

— «Почему бы и нет», — подумал я. — «По большому счету, старушка Европа, ничем не хуже тех же США или любой другой страны. А обосновавшись в той же Франции, я вполне смогу когда-нибудь, прокатиться и до Советского Союза. Тем более, что с воцарением Брежнева, ожидается потепление отношений между СССР и Французской республикой, и до этого момента, осталось не так уж и много времени».

Мой корабль, нашел пристань в Гавре, как собственно и я, вначале снимая квартиру, а чуть позже приобретя дом. Год спустя, заказал очередное судно на той же верфи, и довольно скоро оно вышло в море. Моя компания стабильно приносила доход, и я уверенно смотрел в будущее. В начале шестидесятых, случайное знакомство на Елисейских полях привело к тому, что я вскоре оказался женат. Аня, как и моя предыдущая пассия, тоже оказалась русского происхождения, правда не из богатой купеческой семьи, как Александра, а дочерью простого русского моряка, волею судьбы, заброшенного во Францию во время Октябрьской революции в России.

Я до последнего скрывал, что у меня имеется собственная компания, поставив подругу в известность тогда, когда отступать уже было поздно. Впрочем, она достаточно быстро смирилась, со своим новым положением. Женщины вообще легко адаптируются в любой ситуации. В итоге в 1962 году, у меня родилась дочь — Лиза, в которой я души не чаял. А три года спустя, по предложению моего тестя, мы съездили на две недели в Советский Союз. Отношения к этому времени между Францией и Россией значительно потеплели, а для жены и особенно ее отца, увидеть, как изменилась Россия было верхом желания.

Правда, многого увидеть не удалось. Стоило только пересечь границу и заселиться в гостиницу, как возле нас нарисовался местный «гид», который не отходил от нас буквально ни на шаг, сопровождая в любых поездках, и прогулках по городу, музеям, выставкам и вообще везде, где только можно. И отделаться от него, не было никакой возможности. Это сильно испортило впечатление от поездки, о чем я и написал в отзыве, который попросили оставить перед отъездом во Францию. Правда, однажды, мне все же удалось отлучиться буквально на пять минут, чтобы бросить в местный почтовый ящик два конверта.