— Ну, что же, хотя бы понятно, что это не какой-то там бродяга, без рода и племени, а гражданин США. Значит мы имеем полное право оформить его лечение по федеральной системе «Помощи пострадавшим от стихийных бедствий». Ведь как-то он же оказался на безлюдном острове, наверняка это было крушение судна, на котором он плыл. Кстати, это вполне вписывается в данные прошлого года, о пропаже без вести почтового катера, следовавшего из Уэйлса в Ном. Хотя сведений о пассажирах катера не имеется, из-за оплаты перехода непосредственно на борту, ничего другого в голову не приходит.
— Алекс Вольф еще упоминал кадетскую школу. Есть какие-то сведения?
— Одно есть. Valley Forge Military Academy, что расположен в городе Уэйн, Пенсильвания, ответил, что среди его учащихся и выпускников, такое имя не значится, а на запрос в «Mañana Military Academy» из Харлингена в Техасе, пока ждем ответа.
— Скорее бы. Впрочем, и так вполне достаточно, для оформления. А как сам подопечный.
— Идет на поправку. Прошла всего неделя с того момента, как пришел в себя.
— Ну что же. Подождем. Время пока терпит.
* * *
Между тем, я потихоньку поправлялся, и возвращающаяся память заставляла меня изрядно волноваться. Если кому-то придет в голову подняться на вершину горы, то связать меня с находящимися там телами и разбившимся вертолетом, будет проще простого. Пока же считается, что я как бы являюсь одним из пассажиров почтового бота «Selena» пропавшего без вести в июле прошлого года. Даже вроде бы нашелся какой-то свидетель видевший, будто бы кто-то похожий на меня садился на его борт в Уэйлсе, направляясь в Ном. И меня все это в принципе устраивает. Поэтому, пока стараюсь придерживаться уже озвученной версии о том, что я Алекс Вольф, американец немецкого происхождения, уроженец городка Синяя Птица Кеннеди, 1932 года рождения.
Неожиданно выяснилось, что из частной кадетской школы «Mañana Military Academy» расположенной в Техасе, пришло подтверждение о том, что некто Вольф проходил в ней обучение с 1941 по 1949 годы, и был выпущен недоучившись одного года, в связи с отсутствием платы за продолжение обучения. Однако успел получить удостоверение судоводителя катеров малого и среднего класса, и лицензию, позволяющую ему работать на почтово-пассажирских катерах, каботажного плавания. Даже обнаружилась фотография, имеющая какое-то сходство с моей нынешней физиономией. Мне от этого было не холодно ни жарко, однако представитель местной полиции сообщил, что благодаря тому, что, подтвердилось мое американское гражданство, я подпадаю под закон, о помощи потерпевшим от стихийных бедствий.
Многого это закон не предусматривает, однако, как спасенному с необитаемого острова, где, как «выяснилось» я провел больше года, до того момента, как меня спасли инуиты — один из коренных народов Аляски, прибывшие на остров для сбора птичьих яиц, мне полагается бесплатное восстановительное лечение, которое я сейчас получаю в полной мере. При необходимости, возможно восстановление документов, и некоторые подъемные в размере средней заработной платы региона. Которая на сегодняшний день составляет двести пятьдесят долларов.
Самое смешное состоит в том, что меня доставили в местную больницу, практически голым. То есть на мне имелась кое-какая одежда, но она скорее представляла, какие-то лохмотья. Мой карабин, запасы патронов, овчинные полушубки, вся пошитая мною меховая одежда, и накопленные продовольственные запасы из мяса птиц и их яиц, бесследно исчезли, как будто и никогда не существовали в природе. Хотя если прикинуть, получается, что все это было изъято у меня, теми самыми инуитами. И честно говоря, я не виню их в этом. Более того я очень благодарен им за то, что они вытащили меня с того острова, пусть и взяв за это плату моими вещами. Главное, я остался жив, а остальное приложится.
Перед выпиской, в качестве удостоверения личности, мне предложили пройти повторный экзамен, после чего вручили водительские права, служащие одновременно, как водительской лицензией, так и удостоверением личности. К правам присовокупили полученные по запросу полиции аттестат о прохождении обучения в «Mañana Military Academy», а также присланное оттуда, по дополнительному запросу удостоверение судоводителя катеров малого и среднего класса, и лицензию, позволяющую мне работать на почтово-пассажирских катерах, каботажного плавания. Кроме того, в качестве материальной помощи, мне была выдана форма рекрута армии США, без знаков различия, но с некоторой натяжкой, подходящая для здешнего климата, армейский рюкзак с запасным нательным бельем, санитарно-гигиеническими принадлежностями и недельным комплектом сухого армейского пайка, для питания.
Затем я подписал кучу бумаг, и под диктовку офицера объяснительную о том, как почтово-пассажирский катер «Sеlena» на котором я прошлом году «якобы» направлялся из Уэйлса в Ном, разбился о камни, а я чудом спасся и целый год провел на острове, питаясь птичьим мясом и собираемыми на скалах яйцами. Бюрократии и фантазеров, прикрывающих отписками свою пятую точку, как оказалось хватает и здесь. Впрочем скорее всего офицер, закрыв это дело, наверное, надеялся на получение премии. Хотя кто знает. Дал расписку о том, что получил положенную компенсацию по закону, о «помощи потерпевшим» в полной мере, и мне выдали на руки двести долларов, уточнив, что пятьдесят из них пошли на обременение по выдаче водительского удостоверения, дополнительный запрос в школу где я обучался, а также на приобретение одежды и продовольствия, и отпустили на все четыре стороны.
В итоге, я получил из этого приключения, даже больше, на что мог изначально рассчитывать. Немного напрягало то, что на острове находятся тела погибших людей, о которых ничего не знают на Родине, но с другой стороны, можно будет подсказать об этом, допустим, добравшись до Сан-Франциско, и опустив в почтовый ящик консульства анонимное письмо, рассказывающее о крушении вертолета, и о том, что там на вершине скалы, находятся тела погибших. Хотя, честно говоря, делать это несколько страшновато. Во-первых, потому, что сразу же это письмо свяжут со мной, особенно когда убедятся, что мое тело там отсутствует. А, во-вторых, вполне могут предъявить мою фотографию, и тогда ее сверят с той, что сделали в полицейском участке, и соответственно возьмут меня за жабры. Одним словом, от сообщения о крушении я не отказываюсь, но стоит хорошенько подумать, как все это преподнести. Похоже с этим придется несколько повременить.
Делать здесь на Аляске, по большому счету, было нечего. Сейчас я находился в небольшом городке, Тин Сити, и единственное, чем здесь можно было заняться, так это устроиться на шахту добывать оловянную руду, чего мне совершенно не хотелось делать. К тому же я уже достаточно намерзся, бегая по тайге, а затем сидя на острове, и мне хотелось отправиться куда-то где было бы потеплее. Как это осуществить, пока было непонятно. Хотя, как оказалось, все не так уж и сложно. Уже через полчаса я садился в самолет «Ford Trimotor», совершающий регулярные рейсы между Анкориджем и несколькими северными городами на Аляске, доставляя пассажиров, почту и продукты питания. И совершив несколько посадок по пути следования: в Порт Кларенс, Номе, Головине и Сент-Майкле, наконец прибыл в Анкоридж, заплатив за весь перелет двенадцать долларов.
И здесь я уже задумался о том, что мне делать дальше. Чтобы добраться хотя бы до того же Сан-Франциско, требовалось отдать как минимум половину тех денег что у меня имелись на данный момент. Выданных мне пайков должно хватить на неделю, но это не решало моих проблем. Следовательно, мне нужно было срочно искать работу, и желательно где-то здесь, чтобы хоть немного скопить денег для следующего переезда. И хотя найти работу, как оказалось, не так уж и сложно, но вот с жильем, вырисовываюсь немалые проблемы. Нижний ценовой порог начинался с шестидесяти долларов, причем это была дальняя окраина города и не самый лучший район. Более или менее подходящее место, требовало уже около сотни. Ну, то что цены в США на жилье всегда были высоки я знал еще из прошлой жизни. Помню еще сестра, рассказывала о том, что, когда приходит время оплаты, начинаешь хвататься за голову. За жилье у нее уходила почти половина зарплаты, и поневоле приходилось задумываться о том, а не снять ли, что-то попроще.
