Противогаз — тоже мимо. Их применение, занятия в них — это важный этап обучения. Не надо превращать все в фарс.

Оставалось простое.

Я огляделся и увидел то, что искал. У торца казармы лежала куча бутового камня — привезли ещё зимой на замощение дорожки, да так и бросили до тепла.

— Дневальный! Вещмешок сюда.

Мешок принесли. Я подошёл к куче и стал сам выбирать камни — не торопясь, приподнимая, взвешивая на руке, откладывая. Взвод следил в полной тишине.

Отобрал четыре. Уложил в мешок, затянул, поднял, прикинул на вес. Прибавил пятый. Ещё раз прикинул.

Пудика полтора вышло. Не покалечит, но и не забудешь.

— Цыганков. Держи.

Он взял, надел на плечи.

— Носить сутки. Не снимая. На занятиях, на построении, в столовой, в наряде. Снять можно на ночь и на физподготовку. Через сутки принесёшь мне и доложишь.

— Есть носить сутки! — Цыган приободрился: он ждал худшего. Вот наивный… Его ждут тяжелые испытания.

— Это ещё не всё. Сегодня в двадцать один ноль-ноль явишься ко мне и сдашь наизусть обязанности часового. Дословно. Не сдашь — придёшь завтра. И послезавтра.

— Есть…

— И последнее. — Я подошёл к нему вплотную. — Ты у меня в снайперской паре и в списке на прыжки. Если ещё раз уйдёшь ночью один — я тебя из обоих списков вычеркну, а может вообще переведу в другой взвод. Понял?

Вот тут он побледнел по-настоящему.

— Понял, товарищ командир.

— В строй.

Цыганков: Отношение: «преданность».

* * *

После развода я засел за план учений.

Писал час, Вербицкий переписывал начисто — он к тому времени очухался от горла и был счастлив, что снова при деле. Вышло четыре страницы: задача, состав сторон, район, порядок обозначения условного поражения, обязанности посредников, критерии оценки, меры безопасности. Отдельным пунктом — холостые патроны и запрет на любые действия, могущие повлечь травму: снятие часового обозначать касанием деревянного муляжа ножа, никаких долгих драк. Не удалось быстро завалить караульного, все, проиграли.

С Зотовым договорился в тот же день, поймав его на укрепрайоне.

Комбат идею проглотил мгновенно.

— Отделение дам, — сказал он, вытирая руки ветошью. — И не просто отделение, а своих, сапёрных, из тех, что доты и строили. Они там каждый камень знают. — Он усмехнулся. — Вот и поглядим, Ковалёв, чья возьмёт. Только уговор: я в посредники.

— Вместе с командиром полка?

— А как же. Мне свой объект проверить — прямой интерес. У меня комиссия. Если твои орлы к доту подойдут незамеченными — я это в акт впишу и подпорчу кое-кому настроение. А если не подойдут — так и запишем, что охранение поставлено грамотно. Я везде в выигрыше!

Умный мужик, ничего не скажешь…

Тренироваться мы начали на следующее утро.

Схема была простая: одно отделение изображает караул при доте, второе подбирается и нападает. Потом меняются. Так весь день, до одури.

Для начала выбрали пустой недостроенный дот на дальнем фланге, который Зотов нам отдал в полное распоряжение.

Караульные выставляли три поста, ходили по маршруту, окликали. Нападающие уходили за полкилометра и возвращались — по складкам местности, по промоине, вдоль кустарника, ползком по мокрой мартовской пашне. Ножи изображали короткие палки, обмотанные тряпкой: коснулся спины или горла — часовой снят. Заорал раньше, чем коснулись, — атака сорвана.

Первые попытки были смешные.

Второе отделение поднялось и пошло почти в рост, полагая, что раз далеко, то не видно. Их окликнули за триста метров. Третье отделение полезло по промоине правильно, но всем скопом, и последние трое так гремели снаряжением, что часовой их услышал, не видя.

Разбирали ошибки на месте. Как ползти по мокрому — не на карачках, а тянуться, перекатываться змеей. Как переваливать гребень — не через верх, а сбоку. Что демаскирует: движение, блеск, звук, силуэт на фоне неба, и что самое опасное — это когда человек поднимает голову посмотреть.

К обеду начало получаться.

Лучше всех работало первое отделение — у Селивёрстова. Оно и понятно: там больше всего старослужащих, да и он сам был охотник, он к земле относился как к своему хозяйству. Его люди подобрались к доту на двадцать метров и сняли обоих часовых, а караульные так и не поняли, откуда взялись.

Гнатюк, у которого молодые ребята, злился и требовал переигровки. Переиграли. Он подобрался ближе, но нашумел на последних шагах, и его отделение «погибло» под условным пулемётным огнём.

А вечером мы вышли на ночную тренировку.

Это было совсем другое дело.

У дота развели два костра — по вводной, охранение обозначает своё присутствие и обогревается, а заодно проверяем, как костёр помогает и мешает. Помогает он, как выяснилось, только тем, кто подкрадывается: часовой, посидевший у огня, минут двадцать потом слеп, как крот, а сам был виден за версту.

Я пошёл со вторым отделением сам. Размялся, активировал «Тихий шаг».

Спина отзывалась на каждое движение, голеностоп ныл, и первые двести метров я думал, что зря полез. Потом втянулся.

Мокрая земля под животом, холод, запах прошлогодней травы и глины. Ползёшь, замираешь, слушаешь. Часовой ходит по маршруту — восемнадцать шагов туда, восемнадцать обратно, я считал. На дальнем краю маршрута он оказывается спиной, и в этот момент можно двигаться четыре секунды. Потом замереть.

Восемнадцать шагов. Четыре секунды. Ещё восемнадцать.

Полтора часа на четыреста метров.

Последние двадцать я прошёл в тот момент, когда часовой закурил, отвернувшись от ветра, и огонёк спички съел ему остатки зрения. Тронул палкой между лопаток.

— Готов.

Он подпрыгнул так, что чуть не выронил винтовку.

— Товарищ командир⁈ Да откуда ж вы…

— Оттуда, — сказал я, показывая рукой в темноту. — Из-за той промоины. Ты меня раз шесть мог заметить, если бы не садился к огню.

Мы закончили в третьем часу ночи. Взвод возвращался в казарму мокрый, грязный, замёрзший и — я это слышал по голосам — довольный собой.

А мне система выдала итог уже на койке.

Проведены практические занятия по маскировке и скрытному сближению (дневные и ночные).

Навык «Тихий шаг»: 1 → 2. Открыто: движение в темноте по счёту маршрута часового.

Навык «Полевая фортификация»: 1 → 2. Открыто: оценка охраняемого объекта с точки зрения нападающего.

Навык «Наставник»: усилен.

Взвод: маскировка и скрытное передвижение — начальный уровень освоен всеми, первое отделение — уверенный уровень.

Здоровье: 7 из 9 (нагрузка на повреждённые ткани). Рекомендуется покой.

Увы, покой, нам только снится…

Глава 22

Ночь для учений была почти идеальная.

К вечеру натянуло облачность — низкую, ровную, без единого разрыва, — и небо стало не чёрным, а мутно-серым, как немытое стекло. Ни луны, ни звёзд. Днём подтаяло, к ночи прихватило морозцем, и верхняя корка пашни держала, а под ней всё ещё чавкала грязь. Дуло с северо-востока, метра три-четыре в секунду — то есть шум с той стороны сносило к нам, а наш к ним не доносило. Считай, подарок.

Людей я отбирал два дня.

Не по отделениям, а лучших. Второго шанса произвести первое впечатление на Олейникова и Ко у меня не будет. В итоге получилось девять красноармейцев. Их я разбил на тройки, во главе поставил Селиверстова и Ткача. Одно возглавил сам.

Еще раз проиграли роли. Кто на какой караул выходит, кто условно убивает, кто вяжет… Специально сделали кляпы на веревках. Дабы в темноте и суете не придумывать ничего на ходу. Свёрнутая валиком тряпка, к ней тесёмка, чтобы обвязать вокруг головы. Ткач, глядя на это, спросил, не разбойники ли мы часом. Я сказал, что разбойники, только советские и очень элитные.

Зотов сработал на пятерку, даже с плюсом.

Гарнизон дота — своё сапёрное отделение, десять человек — он поставил туда за двое суток и предупредил ровно так, как договорились: нападение будет на этой неделе, ночью, дату не знает. И в тот же вечер, часов в шесть, лично приехал и заменил им боевые патроны на холостые, объяснив про учения.