Я встала, отнесла кружку на кухню, прошла к своему столу и начала собирать вещи. В глубокой тишине. Никто не обратил на меня внимания. Все были поглощены своими дедлайнами, графикой и шрифтами. Только когда я накинула пальто и взяла в руки коробку со своими скетчбуками, старенькой пленочной камерой и засохшей веточкой лаванды – единственным намеком на природу в моем казенном уголке, ко мне подошла стажерка Лиза.

– Ты уходишь? – удивленно хлопнула она глазами.

– Да, – улыбнулась я, и это была самая искренняя улыбка за последние несколько месяцев.

– Куда? – прощебетала Лиза.

– Искать свое место в этом бескрайнем мире возможностей, – ответила я и вышла в коридор, не дав ей опомниться.

Решение созрело мгновенно, будто ждало этого толчка. Последнего аккорда в похоронной рутине ежедневного бессмысленного скитания. Я еду… Куда угодно! Только не назад. На последние деньги, отложенные на черный день, который уже наступил. Ведь дальше вязнуть в этой трясине было выше моих сил. Мечта звала и пахла морем, лавандой и свежим хлебом.

Я нашла в интернете домик в маленьком приморском городке. Сдавала его пожилая пара. На фотографиях он показался мне игрушечным: белые стены, ярко-синие ставни, черепичная крыша. И всего в двух шагах от пляжа. Цена была смешной по столичным меркам. Я свою однушку снимала в три раза дороже, чем там стоил целый домик у кромки воды. Я позвонила, договорилась, купила билет на поезд.

В тот же вечер упаковав свою нехитрую жизнь в чемодан, я не испытывала ни страха, ни сомнений. Только легкость, похожую на эйфорию. Я включала музыку, танцевала посреди комнаты и чувствовала, как с плеч спадает тяжелый невидимый груз. Я оставляла позади не только душный офис, но и целую версию себя – удобную, понятную, но такую чужую.

Мой план был простым: уехать на все лето. Перезагрузиться. Подумать. Понять, чего же я хочу на самом деле. Рисовать, читать, гулять, дышать морским воздухом. А там видно будет. Главное – сделать этот шаг. Выйти из клетки с золотыми прутьями, которую я сама же и выстроила вокруг себя.

И вот он, мой поезд. Увозящий меня от громады небоскребов, суеты, чужих ожиданий. К морю. К лету. К незнакомому, но такому манящему запаху свежего хлеба. Я прижалась лбом к прохладному стеклу вагона и смотрела, как за окном мелькают поля, леса, маленькие станции.

Я еще не знала, что меня ждет. Не знала, что в маленькой пекарне на берегу моря меня поджидал человек с теплыми карими глазами и широкой, открытой улыбкой. Не знала, что этот побег обернется не бегством, а настоящим, долгожданным возвращением. Домой. Но это чувство надежды, смешанной со свободой, было таким острым и сладким, что я зажмурилась, стараясь запомнить его навсегда. Впереди была целая жизнь, и это значило слишком много для меня. Все только начиналось…

Поезд с глухим стуком тронулся, оставляя за собой шум и гул вокзала, а вместе с ними и мою прошлую жизнь. Я прижалась лбом к прохладному стеклу, наблюдая, как знакомые очертания большого города расплываются, тают в мареве летнего зноя, сменяются бесконечными полями, редкими перелесками, далекими деревеньками, залитыми золотым светом заходящего солнца. В груди странно щемило. Прощальная грусть, смешанная с предвкушением чего-то абсолютно нового. Я сомкнула веки, вдыхая пыльный, но уже пахнущий свободой воздух вагона, и позволила себе просто наслаждаться мгновением тишины и покоя. Чувствовать легкость, граничащую с невесомостью, и тихую, пока еще робкую радость.

Путешествие заняло всю ночь и бо́льшую часть дня. Я почти не спала, слушая мерный перестук колес и негромкие, убаюкивающие разговоры попутчиков. Читала, смотрела в окно на мелькающие пейзажи, которые постепенно менялись: вместо равнин и полей появились холмы, зазеленели первые сосны, а потом, уже под утро, вдали мелькнула узкая серебристая полоска моря. От его вида сердце екнуло, забилось чаще. Оно было совсем не таким, как на картинках. Бескрайним и синим, переливающимся от насыщенного индиго и бутылочного изумруда до искрящейся голубизны и белых барашков пены. Оно было бескрайним, сливающимся с небом на горизонте, но от этого не менее прекрасным. Оно было настоящим.

Моя конечная станция оказалась маленьким, почти игрушечным вокзальчиком из желтого песчаника, утопающим в зелени дикого винограда. Платформа была пустынна, если не считать пары отдыхающих с огромными рюкзаками и старика, дремавшего на скамейке в тени. Воздух ударил в лицо – густой, соленый, с примесью запаха хвои и нагретых на солнце камней. Я сделала глубокий вдох, и в легких с непривычки затрепетало. Таким воздухом невозможно надышаться. Он пьянил, как шампанское. Чистый, свежий и искрящийся.

Со мной на перрон вышла лишь горстка людей, которая тут же растворилась в узких улочках, убегающих вглубь городка. Я осталась стоять с чемоданом, чувствуя себя немного потерянной, но абсолютно счастливой. После постоянного гула мегаполиса тишина оглушала. Ее нарушали лишь стрекот цикад где-то в кустах, далекий крик чайки и ленивый перезвон колоколов с церквушки на холме.

До домика, который я сняла, нужно было идти пешком минут десять. Хозяйка, добрая женщина по имени Валентина Степановна, предупредила меня об этом по телефону, предложив встретить на станции, но я отказалась. Мне безумно хотелось пройтись самой, прочувствовать каждую энергетическую отдушину этой земли, вдохнуть ее полной грудью.

Дорога петляла меж невысоких домиков с черепичными крышами, утопающих в зелени. В палисадниках буйно цвели розы, гортензии и, конечно же, лаванда. Ее фиолетовые островки, источающие терпкий, умиротворяющий аромат, встречались повсюду. Из открытых окон доносились обрывки разговоров, запахи готовящейся еды. Шашлык, тушеные овощи, жареная рыба, спелые фрукты и домашние настойки. Все было каким-то невероятно уютным, домашним, настоящим.

Я шла медленно, волоча чемодан по выщербленной брусчатке, и старалась запомнить каждую деталь: вот кошка, растянувшаяся на теплом камне забора, вот старушка, поливающая из леечки герань на окне, вот мальчишка с удочкой, бегущий к морю. Все это блаженное умиротворение так и просилось на холст. И я готова была посвятить себя этому.

Мой новый, пусть и временный, дом оказался на самой окраине, там, где улочка упиралась в песчаную тропинку, ведущую к пляжу. На мгновение я замерла, рассматривая его. Он был именно таким, каким выглядел на фотографиях, только еще лучше, еще живее.

Небольшой, приземистый, с толстыми стенами, выбеленными известью, слепящей глаза на солнце. И те самые синие ставни. Не кричащие, как логотип банка, а яркие, цвета летнего неба, словно вобравшие в себя всю синеву моря, что виднелось в просвете между домами. Черепичная крыша поросла мхом, отчего дом казался сказочным, будто сошедшим со страниц старой книги. Маленький палисадник перед ним напоминал джунгли. Там буйно разрослись какие-то полевые цветы, мята, розмарин и снова лаванда, образуя фиолетовую ароматную волну.

Хозяйка оставила ключ под глиняным горшком с геранью у крыльца. Скрипучая железная задвижка с трудом повернулась в замке, и тяжелая деревянная дверь со стоном распахнулась внутрь.

Прохлада и полумрак встретили меня как старого друга. Воздух внутри был особенный. На мгновение пахнуло старым деревом, сухими травами, пылью и чем-то еще, неуловимо-сладким, может быть ладаном или засохшими яблоками. Я переступила порог, и дверь сама медленно захлопнулась позади меня, отсекая внешний мир. Я осталась стоять посреди комнаты, одна, прислушиваясь к ее голосу и сути. Они были иными, нежели на улице. Густые, глубокие, звенящие, повествующие свою историю. Мою новую историю.

Комнатка оказалась крошечной, но в ней было все необходимое. Простенькая деревянная кровать с горой подушек и лоскутным одеялом, грубый стол у окна, застеленный вышитой скатертью, плетеное кресло-качалка, книжная полка, пустовавшая и вызывающе скучающая, и маленькая, но уютная кухонная ниша с газовой плиткой. Все было просто, даже немного по-деревенски, но сделано с любовью и заботой. Чувствовалась хозяйская рука.