Настроение улучшилось, и все люди теперь казались ей милыми, припекающее солнце приятным, а дома симпатичными. Разглядывая их и восхищаясь хозяевами, которые разбили возле дворов красивые палисадники, она добралась до выезда из станицы. Но поняла это только тогда, когда увидела на перекрестке дорожный указатель. Он сообщал, что в паре метров находится не только выезд и какой-то неизвестный «Казачий остров», но и Батуринский мост.

В детстве они с дядей Мишей частенько ездили на этот мост рыбачить, и Катерина решила оживить хотя бы одно приятное воспоминание. Предвкушая, как она понаблюдает за любимыми уточками, она поспешила к Батуринскому мосту. Но с каждым шагом ее энтузиазм испарялся. Дома становились более запущенными и мрачными, а заборы – щербатыми. Скрюченные деревья не радовали, как и вянущие цветы. Птицы в этой части станицы не щебетали, а собаки не лаяли, лишь жалобно скулили и прятались, когда Катя проходила мимо. И пахло уже не цветущими растениями и свежескошенной травой, а сыростью и затхлостью. Воздух был каким-то тяжелым и вязким. Вдыхая его, ты словно заполнял легкие дымом от костра.

Эти кварталы разительно отличались от соседних, и Катерина ускорила шаг, чтобы преодолеть их как можно скорее. Она почти дошла до моста, когда ее бросило в жар. Дома вдруг накренились, а деревья начали заваливаться. Катя замедлила шаг и ухватилась рукой за забор, потому что к горлу подкатила тошнота. По телу прокатилась волна боли, и она услышала их. Сначала все походило на навязчивое жужжание, которое становилось все громче и громче. В нем сливались десятки голосов, и трудно было разобрать, что именно они говорят.

Гул нарастал, пока не превратился в истошный крик: «Иди к нам!»

А потом была только темнота.

– Как вы себя чувствуете? – мужской голос звучал приглушенно.

«Иди к нам!» – перекрывали его вопли, разрывающие голову на части.

– Вам нужно попить. – К губам Кати поднесли бутылку, но она была не в силах сделать и глоток.

«Ты должна нам помочь!» – приказывали ей голоса.

– Нужен врач. Сейчас. – Кто-то подхватил ее на руки. – Где тут только больница?.. Как назло, прохожих нет.

«Не смей с ним уходить!» – в голове словно рычал дикий зверь.

Катерина чувствовала, как ее усадили в машину, где пахло кофе, сигаретами и ее новыми духами. Как в лицо дохнул холод, а по ногам побежали мурашки. Как на голову ей положили что-то мокрое, отчего стало легче.

– Все хорошо, сейчас вам помогут, – успокаивал парень, но слышала Катя его так плохо, будто очутилась на дне реки. – Только найду, где у вас тут больница находится.

«Ничего не будет хорошо! Он убийца! Он опасен!» – опровергало его слова шипение какого-то старика.

Она пыталась сказать, что в больницу ее везти не надо, но губы не шевелились. Как и тело. Оно стало ватным и словно чужим.

– Больница на Ленина, да?

Катя хотела кивнуть, но не смогла, ведь в голове ее истошно вопили: «Беги от него! Он убьет и тебя!»

– Так… квартал до перекрестка, потом прямо и налево, – бормотал незнакомец.

«Уходи от него! Немедленно!» – скомандовал скрипучий голос.

Катерина почувствовала, как тело ее перетянули ремнем безопасности, а после машина тронулась с места. Но, проехав совсем немного, остановилась.

– Твою ж мать! Красный!

«Иди к нам! Иди! Иди! ИДИ!» – надрывались голоса уже все вместе, заставляя лоб девушки пылать.

Но Катя не могла сдаться. Не могла проиграть эту битву снова. Она стиснула зубы и приказала: «Заткнитесь!»

Тишина. Всего лишь на секунду. А потом очередной призыв:

«Иди к нам!– но уже в разы тише.– Иди!»

«ПОШЛИ К ЧЕРТУ! Второй раз вы меня не получите!» – мысленно прорычала Катерина.

Она не могла позволить себе послушать голоса и вернуться в тот ад, из которого с таким трудом выбралась. Двадцать лет она считала себя одержимой и боялась сближаться с людьми. Двадцать лет думала, что родители умерли из-за нее. Двадцать лет верила, что она – кликуша, та, что несет смерть. И только потом осознала, что бабушка все выдумала.

Со временем Кате удалось поверить в собственную нормальность. Но все пошло прахом, когда она услышала голоса. Они пробудили самые неприятные воспоминания. О том, как престарелый батюшка обливал ее святой водой, из-за которой на теле проступали волдыри, и кричал, что она – невеста Сатаны. А бабушка, уверовавшая в его слова, порола ее за любую провинность и заставляла часами стоять на коленях перед иконой. А потом тоже обливала святой водой, желая изгнать бесов. Те, правда, не выходили, а волдырей на теле прибавлялось, что заставляло бабушку еще громче произносить молитвы и окуривать ее травами.

Неприятные воспоминания придали сил, и Катерина постаралась вернуть контроль над телом. Гнев ее был так велик, что все удалось. Голоса, требующие явиться к ним, стали тише, а потом смолкли. И когда водитель заложил вираж на повороте, она смогла разлепить тяжелые веки.

Парень бросил на Катю взволнованный взгляд и заметил, что она пришла в себя.

– Ну наконец-то! – выдохнул он. – Как себя чувствуете?

– Нормально, – простонала она, снимая с головы мокрое полотенце. – Наверное.

– Ну и напугали вы меня! – признался кареглазый парень, чьи темные волосы были сбриты почти под ноль, и протянул Кате бутылку с остатками воды. – Где у вас приемный покой? На Ленина? Я первый раз тут.

– Наверно, да, – прохрипела Катерина, делая глоток.

– Сильно вас приложило. Лучше верните полотенце на место.

Водрузив его обратно на лоб, Катя пояснила:

– Я только сегодня приехала. Больница, да, на Ленина, но я не знаю, где приемный покой. А вам плохо?

– Плохо вам. А я лишь хочу отвезти вас в больницу.

– Я не дева в беде, и спасать меня не надо, – злобно сказала Катерина и, стащив с головы полотенце, бросила его на приборную панель. – У меня все хорошо! Остановите машину, я выйду.

– Я тоже не рыцарь в сияющих доспехах. Но у вас, походу, солнечный удар. Еще и коленки сбиты, а ладошки в крови. Так что едем в больницу!

Бросив беглый взгляд в окно, Катерина заметила небольшое угловое здание с надписью: «Бюро ритуальных услуг».

– Туда мне точно надо, – пробубнила она и указала на небольшую парковку за этим зданием. – Остановите вон там, я выйду.

– От сильного солнечного удара можно и умереть. И я отвезу вас в приемный покой, где сдам врачам, а они потом пусть передают вас мужу. – Ее просьбу водитель проигнорировал и повернул на перекрестке налево.

– Его у меня нет. И в больницу я не пойду.

– Оно и не удивительно, что нет, – язвительно заметил парень, отстанавливая машину у пункта назначения.

Перед ним оказалось одноэтажное здание, вот только вместо надписи «Приемный покой», которую он ожидал увидеть, на двери была табличка «Морг».

– Сюда нам рановато, – заметил он и вышел из машины, чтобы пройти к будке со шлагбаумом, в которой сидел охранник.

А Катя отстегнула ремень безопасности и выбралась из машины, намереваясь сбежать от своего спасителя. Заодно и от голосов, которые напугали ее. Но, сделав пару шагов, пошатнулась и признала, что медицинская помощь ей не помешает. Голова все еще кружилась, и мир перед глазами двоился. Сначала она увидела размытый силуэт за спиной спасшего ее парня, беседовавшего с охранником. Следом поплыли буквы на табличке «Морг», перетекая в слово «гром». А затем замелькали, как бегущая строка, и выдали послание: «Ты должна нам помочь».

Желая прогнать очередное наваждение, Катерина мотнула головой, и тошнота накатила новой волной, куда более сильной. Зато силуэт за спиной парня рассеялся, а буквы на вывеске снова сложились в слово «морг».

«Это все солнечный удар! – прошептала она, сжимая кулаки. – Голову напекло, вот и видится всякое. Еще и день такой… Сложный. Давай-ка глубоко подышим и деревья посчитаем. Первое, второе, третье…»