Мама вышла, похлопав сына по плечу. Папа направился следом.

Никита чистил зубы щеткой без пасты и рассуждал: «Понятно, что Елисей мне не лучший друг, но все же друг. Не буду же я с ним после такого рвать все отношения? С ним весело, удобно вместе ходить в школу, делать уроки. Что теперь, ему нельзя сказать “нет”? Вроде можно».

Но тогда, на площадке, Никите показалось, что он подведет Елисея, если откажет. Никита связал это с привычкой работать в команде – в хоккее это залог успеха. А что было бы, если бы он отказал? Этого он не знал. Что стояло на кону? Что, если их бы побили? Да ладно, глупость, там были ребята, которых Никита хорошо знал. Да и кто за такое бьет? Придет же такое в голову! И на что Елисей мог поспорить, чтобы так усердно уговаривать Никиту лизнуть этот чертов столб?

Никита прополоскал рот, задумчиво посмотрел на себя в зеркало и решил:

– Надеюсь, у них там была веская причина проигрыша, иначе мой язык пострадал зря.

Такая мысль очень злила Никиту: «Неужели он правда думает, что меня можно вот так везде подставлять, где удобно?»

Никите вдруг полезли в голову неприятные картинки, и каждая из них злила его все больше и больше:

«Никита, я тут проиграл – сделай за человека домашку».

«Никита, я тут денег должен – отдай, пожалуйста, за меня».

«Никита, я обещал подарить наушники, если проиграю. У тебя же есть лишние? Подари…»

Никита уже кипел от ярости – накрутил себя так, что готов был лопнуть. Больше им никто так не воспользуется! А Елисей? С ним он еще поговорит сегодня до школы. Или после. Но поговорит обязательно. И никаких больше согласий ни на что сомнительное.

Полный решимости, Никита пошел собираться в школу.

Сегодня Никита пришел чуть раньше обычного. Он был возбужден и полон решимости. Язык постоянно напоминал ему о себе, и Никита снова злился: больше он ни под кого подстраиваться не собирается.

– Привет, Никит! Гогу не видел? – раздалось сбоку.

Гога – их одноклассник, такой небольшой весельчак. Никита с ним тоже немного общался. Он развернулся и отрезал:

– Я за ним не слежу!

Ребята переглянулись, не ожидая такого напора, и пожали плечами.

– Да мы просто спросили, вдруг проходил и ты видел. Ладно, пошли.

Трое парней двинулись вперед, о чем-то оживленно переговариваясь.

Вопреки принятому решению, после такого грубого ответа Никита не почувствовал себя лучше. Наоборот, он подумал, что выглядел глупо. Его же просто спросили про Гогу. Что такого? А он рявкнул.

Он не успел разобраться, что же такое с ним происходит, – в холле школы появился Елисей. Он шел в компании вчерашних ребят, с которыми якобы поспорил. Вокруг было много народу, Никита еще не отошел от неловкости из-за своей вспышки раздражения, потому решил немного успокоиться и не бросаться на Елисея с обвинениями в манипуляциях.

– Привет, Никит. Ты как, как твой язык? – Ребята противно захихикали, и Никита почувствовал обиду, но вида не подал.

– С языком все в порядке. А что с ним должно быть?

– Ну ты же его вчера отодрал от железки с мясом! – не унимались ребята, продолжая подсмеиваться.

– Если бы так и было, я бы вряд ли сейчас с вами спокойно разговаривал, правда? – Никита решил не поддаваться. Врасплох его не застанут. – А ты сам не пробовал, нет? Ну понятно…

Никита ухмыльнулся и скрестил руки на груди.

– Не пробовал и не собираюсь, – хмыкнул кто-то из компании.

Никита вспомнил: чтобы обезоружить противника, не нужно его переубеждать, спорить или уговаривать, нужно выдержать паузу и смотреть уверенно в глаза оппоненту, что он и сделал. Парень явно почувствовал себя неуютно: отвел глаза, засуетился и начал нервно подсмеиваться.

Тут в разговор вмешался Елисей:

– Кстати, ты в курсе, что девчонки сделали рейтинг парней?

– То есть? – Никита пока не понимал, о чем речь, но припомнил, что в начале учебного года между девчонками и ребятами из средней школы случился конфликт. Парни вслух и без зазрения совести начали составлять список «лучших и худших девочек школы». Все бы ничего, такие списки появлялись и раньше, не попади туда дочка одной из учительниц, причем в рейтинг самых ужасных – «не подходи, убьет». Та девчонка каким-то образом про список прознала, а следом и ее мама. Само собой, разразился скандал. С мальчиками проводили беседы завучи и даже собирали общешкольное мероприятие на тему, почему девочек нужно уважать. Никита тогда считал это полной глупостью: его учили, что уважать нужно всех, независимо от пола и возраста. Но что случилось, то случилось. А из-за того, что на собрании делался больший акцент на уважении именно к девочкам, мальчишки обозлились, стали исподтишка девчонок подкалывать, устраивать им какие-то западни. В итоге эти два лагеря – девчонки и мальчишки – долго не могли найти общий язык.

Нет, конечно, они дружили между собой, но скорее не прилюдно, а по отдельности. Когда никто не видит. Например, в личной переписке, в соцсетях никто общения не прерывал. А в школьном коридоре царила настоящая вражда: многозначительные взгляды, вздохи и закатывания глаз от девочек. Мальчишки в долгу не оставались: то сменку спрячут, то куртку перевесят, то неприятное словцо девчонкам скажут. В общем, вражда продолжалась.

Мальчишки долго ждали от девочек ответных действий, но быстрого ответного удара так и не последовало. Они понемногу расслабились и забыли о конфликте, решив, что девчонки просто не способны на серьезное сопротивление.

Но не тут-то было.

Елисей открыл страницу в соцсети и показал Никите следующий пост:

«Внимание, не проходите мимо! Нам очень важен ваш голос: выбирайте лучших из лучших и худших из худших средней школы …дцать! Составляем рейтинг».

В первую секунду у Никиты мелькнула надежда: а вдруг в этом списке окажется и он? Что поделаешь, тщеславие никому не чуждо. Никита даже успел поймать себя на легком ощущении своего превосходства над другими. Но он быстро слетел с пьедестала, сброшенный своей же следующей мыслью: «С чего бы ты стал лучшим для всей школы? Кто тебя знает?» В списке были ребята, которые выступали на соревнованиях и школьных мероприятиях, боролись за честь школы и чьи имена располагались на досках почета. Никита же отличался хорошей успеваемостью и хоккейными достижениями, но это как-то не тянуло на общую славу. И все же, дочитав список лучших до конца, он увидел и свое имя. Последним. Четырнадцатое место в списке лучших из четырнадцати.

Шок и стыд обожгли его – и в тот же миг до него донесся смех ребят.

– Да, прикинь, ты в списках! На четырнадцатом месте лучших из лучших, – заорал Елисей, как показалось Никите, на всю школу. Кажется, он и сам только что увидел новость и вообще не рассчитывал встретить в списке имя Никиты.

– Хватит!

Никита забыл и о саднящем языке, и о своих планах разобраться с Елисеем насчет спора. Реакция одноклассников заставила его чувствовать себя неуютно, как будто его имя опозорили. Елисей все кричал: «Быть последним! Быть последним!..» А Никиту, как настоящего спортсмена, эта мысль бесила больше всего.

В этот момент он не подумал о том, что в средней школе учится около девятисот учеников, а значит, он стал не последним в списке, а попал в десять процентов учеников, кого вообще отметили. В отличие от Елисея, который, к слову, в список не попал, зато активно кричал на весь коридор проходящим мимо ребятам:

– Эй, поаккуратнее! Тут у нас звезда, повнимательнее!

Кто-то сразу понимал, о чем речь, а кто-то просил ссылку, чтобы ознакомиться с рейтингом. Такими темпами не пройдет и часа, как результаты дурацкого опроса разлетятся по всей школе.

Никита повторил спокойно:

– Хватит.

Но Елисей не собирался останавливаться. Он гоготал на весь коридор, поддерживаемый усмешками ребят.

Никита не мог сообразить, как остановить этот хаос, дернулся и пошел вперед. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Кто вообще это придумал? Вокруг его уже с любопытством разглядывали, девчонки и ребята останавливались и переговаривались, ведь в списки попали ученики из разных классов, и только по именам их было не опознать.