Ольга Бочкова
Не дам себя в обиду! Школьные истории
Публикуется впервые
Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.
© Бочкова О. А., 2026
© Оформление. ООО «МИФ», 2026
* * *
Благодарность
Эта книга не появилась бы, если бы не моя дочь, которая принимала активное участие в развитии сюжета, описании возможных исходов событий, реакций героев. Она обсуждала со мной характеры персонажей, поправляла, если я была неточной, или предлагала более увлекательный поворот.
Большое спасибо, моя дорогая Соня, моя любовь, моя радость.
Глава 1
Никита смотрел в окно: огромные хлопья снега летали то вверх, то вбок, резко меняя направление. Хоть и ночь, на улице было светло от фонарей и окон – во многих уже горит иллюминация.
«Скоро Новый год… Вот бы встретить его с ребятами!»
Он повернул голову влево с какой-то надеждой. Ему хотелось, чтобы оставшиеся дни декабря пролетели быстрее. Никита уже договорился с родителями, что на все каникулы едет к бабушке, а значит – снова Глеб, Алена, тусовка и веселье!
– Никита, спишь?
Никита спрыгнул с подоконника и метнулся в кровать.
– Да-да, засыпаю.
– А что за стадо слонов бегает по комнате? – спросила мама из-за двери. Она никогда не заходила без стука.
– Ну ма-а-а-ам?
– Что «мам»? Можно войти?
– Да.
Мама тихонько приоткрыла дверь и заглянула, даже не заходя внутрь, – как будто заходить было нельзя. Она почти никогда не нарушала границы комнаты сына. Как-то, с момента их переезда в новую квартиру, когда Никита учился еще в младшей школе, так повелось – и теперь стало законом. Надо сказать, что и Никита не нарушал границ родительской спальни, лишь изредка в выходной заглядывая к ним с папой поваляться вместе.
– Завтра вставать в школу, а ты все не спишь. Уже двенадцатый час…
– Ну мам, я просто смотрел в окно. Кстати, раз так поздно, может, я не пойду завтра в школу? Я все равно не высплюсь, буду уставший, а уставшим учиться нельзя – мозг не работает. Я переутомлюсь и заболею. Оно тебе надо?
– Ни мне, ни тебе не надо, так что давай-ка спи!
– Можно хотя бы на первый урок не пойду? Ну пожалуйста-а-а-а. – Никита улыбающимися глазами смотрел на маму из-под одеяла и делал притворно скорбное лицо.
– Никита, спать! – нарочито строго сказала мама, хотя уголки губ выдавали ее.
– Обними меня.
Мама присела на кровать, обняла сына, чмокнула в щеку и лоб и собралась подняться.
– Погладь мне руку, – мурлыкнул Никита.
Мама посмотрела на своего растущего сына и подумала, как быстро летит время. Ей нужно было идти работать, но она очень ценила те минуты, когда ребенок просил с ним побыть, погладить, обнять, – и всегда оставалась ненадолго, чтобы дать ему немного нежности, тепла и любви.
– Спокойной ночи.
Утром Никита, конечно же, не выспался. Он проснулся от будильника, еле продрал глаза. В комнате было по-утреннему зябко, он быстро встал; как всегда, оставил кровать незаправленной, пошел умываться. Завтрак стоял на плите: папа с вечера всегда готовил что-то вкусное, чтобы Никита мог утром поесть и при этом не приходилось будить родителей. «Идеально, – подумал Никита. – Есть еда, меня никто не дергает. Обожаю!»
Он быстро перекусил, оделся, оставалось еще буквально десять минут до выхода из дома. Никита сел в кресло с телефоном: «Что там пишут?»
«Приходи на площадку, сегодня собираемся пораньше» – гласило сообщение от Елисея.
Никита недолго думая вскочил с кресла и пошел в коридор собираться. Видимо, ребята что-то придумали до школы.
Елисей ходил с Никитой в один класс, был хулиганом, слабовато учился и не очень из-за этого переживал. Ему сходили с рук разные проделки, и сам он был не промах ввязаться в какие-нибудь истории, порой не самые безопасные. Никита с Елисеем дружили, видимо, по принципу «противоположности сходятся». Было удобно – ведь они жили в одном доме на разных этажах – вместе ходить в школу и возвращаться домой, делать уроки. Девиз Елисея был «Зато весело» – так он и шел по жизни. А весело он устраивал сам себе или другим.
Мама вышла из комнаты:
– Ты чего так рано?
– Не рано.
– Раньше, чем обычно же.
– Ну да, просто с ребятами договорились.
– Хорошо, напиши из школы.
Никита бросился к двери.
– Никита, пока!
– Пока, мам.
Он бежал быстро: до урока оставалось всего десять минут, а он хотел успеть на площадку, чтобы узнать, что там за заварушка. На улице было морозно и темно. После вчерашнего снегопада все вокруг стало сказочно нетронутым: снег шел всю ночь, навалило сантиметров десять, если не больше. Фонари подсвечивали переливы снежинок. Все тренажеры и турники замело, кроме одного, который кто-то расчистил. Вокруг толпились ребята.
– Всем привет! Вы чего тут, занимаетесь, что ли? Пошли уже, пора в школу.
Парней было пятеро или шестеро, Никита не успел рассмотреть – его подхватил Елисей и сказал:
– Есть дело: тебе надо лизнуть столб.
– В смысле? – Никита не понял, что происходит, и с недоверием посмотрел на Елисея.
– Не спрашивай, просто сделай. Надо, просто доверься мне.
– Зачем? Я не хочу! Какой столб? Ты прикалываешься?
– Никит, какие приколы? Видно, что я шучу? Ну надо. Я поспорил – выручи. Мне нельзя, ты знаешь, я сразу заболею, конец года, там праздники впереди. А ты хоккеист. Наверняка и лед лизал, и похолоднее что-то…
– Елисей, ты чего, какая-то глупость.
Никиту так быстро и резко взяли в оборот, что он не успел даже обдумать предложение, как его уже подвели к столбу и поставили напротив железки.
– Ну, давай! Вперед! – слышалось вокруг.
– Ну все, они проиграли, – крикнул кто-то.
И тут в Никите проснулся азартный спортсмен. Он резко высунул язык и дотронулся до железки. Язык обожгло так сильно, что он дернул голову назад, оторвав язык от турника с мясом, сам того еще не понимая.
Все вокруг засмеялись. Он ничего не понял. Вообще не понял, что произошло. Он действительно подумал, что дотронуться до турника – это как облизнуть льдинку или съесть снег. Никита держал лицо, не подавая виду, что ему больно, плохо, хотя рот наполнился слюной со сладковатым привкусом. Будучи хоккеистом, который часто разбивает что-то в падениях и столкновениях, Никита хорошо знал этот вкус.
Он содрал язык до крови!
Теперь он понял, точнее сказать, у него включился мозг: ледяная железка и теплый мокрый язык. Неудивительно, что он моментально примерз, а Никита возьми да дерни – вот и получил. Хорошо хоть дернул сразу и не ждал, ведь язык мог и сильнее примерзнуть.
Язык саднил и щипал, моментально распух.
«Хорошенькое начало дня, – подумал Никита. – Один месяц до Нового года».
В течение дня Никита не мог нормально разговаривать, даже воду пить не мог, не то что есть. Обед прошел в муках. От всего, что попадало в рот, щипало так, что хотелось кричать и плакать. Кстати, плакать хотелось еще и от обиды. Никита за весь день так и не поговорил с Елисеем, который так жестоко его подставил.
Пришлось еще и выдержать тренировку: два часа хоккея, когда у тебя распухший язык, – удовольствие ниже среднего. Жутко хотелось есть, но ничего, кроме воды, он не решался взять в рот.
После тренировки Никита пришел домой и сразу же проскользнул к себе в комнату.
Маму что-то насторожило: то ли скорость Никиты, то ли его смурной вид. Она пошла и постучала.
– Никита? У тебя все в порядке?
