Хряснул наотмашь, как бейсбольной битой. Монстр с расколотым черепом, удобряя мозгами камни карьера, отлетел в сторону, а на его место уже несся следующий. Иван едва успел выставить перед собой лом и ткнуть в раззявленную пасть.

Тварь стиснула челюсти, поперхнулась железом, и упала, выдернув оружие из рук Терентьева. Он мельком порадовался, что взял два лома, и тут же пожалел, что не пять. Поднял запасной лом наподобие двуручного меча и приготовился встретить очередного монстра.

Копейщики совместными усилиями выдернули из подохшего кабана одно копьё. Наконечник сверкал золотом, но задумываться об этом времени у них не оставалось: набегала очередная Тварь.

Маша, наконец, сумела поменять магазин арбалета. Взвела тетиву, подняла голову и увидела прямо перед собой морду волка, выцарапывающегося по склону. Ещё секунда, и он выскочит наверх, а там…

Руки сработали вперёд мозгов. Одновременно с резким щелчком тетивы в глазнице Твари поселился арбалетный болт. Голова зверя исчезла где-то внизу. Девушка снова взвела арбалет и огляделась.

Оба дружинника тыкали копьями в изменённую лисицу. Тварь шустро уклонялась от сверкающих острий, и будь копейщик один, его бы уже схарчили. Вдвоём же им удавалось сдерживать монстра, а время от времени даже ранить. Маша прицелилась и всадила бирюзовую стрелку в загривок монстру.

Иван стоял против очередного кабана. Тот, припадая на переднюю ногу, переломанную удачным ударом, не мог разогнаться для тарана. Но неуклонно хромал вперёд, угрожая противнику здоровенными клыками. Кажется, хромота у него помалу проходила. Вот Иван уклонился от ядовитых клыков и мощным ударом лома перебил вторую ногу. Кабан пробороздил пятачком камни, попытался, вскинувшись, подняться на ноги, но безуспешно. Тут и сам Терентьев не оплошал, пробил Твари башку за ухом своей железной палкой. Даже отскочить в сторону успел. Правда, остался без оружия, схватился за арбалет.

Что было дальше, Маша помнила плохо. Твари всё лезли и лезли, она перезаряжалась, стреляла. Иногда попадала, чаще — нет. В какой-то момент поняла: у неё остался один болт, один выстрел. И тут снизу, с самого дна каменоломни, донёсся трубный рёв. Повилихина видела такого монстра. Один раз, мёртвого. И тогда он впечатлил её до глубины души. Теперь же изменённый лось, этот живой танк, прекратил тщетные штурмы склона и по спирали устремился вверх.

Терентьев увидел лося. Выдернул из пасти волка бирюзовый лом и приготовился к битве. Рядом с ним изготовились копейщики. Упёрли древки копий в каменную ступеньку.

— Не майтесь дурью, — сказал им Иван. — Вас снесёт. Встаньте так, чтобы успеть отскочить.

И сам отошел чуть поодаль, чтобы не затоптали.

Лось вышел на последний вираж. Маша прицелилась, выстрелила. Попала точно туда, куда и хотела. Но болт из бирюзовой стали отскочил от шкуры, по прочности сравнимой с танковой бронёй. Девушка в отчаянии долбанула кулаком по ноге и тут же зашипела от боли.

— Лови! — крикнул ей Иван.

И тут же, не тратя времени зря, швырнул свой арбалет. Повилихина поймала, взглянула: четыре болта, четыре выстрела. Хорошо, главное — не потратить впустую.

— В задницу стреляй! — крикнул ей жених, но его слова заглушил рёв Твари.

— Что? — крикнула в ответ невеста.

Времени на нормальный ответ уже не было. Лось несся уже в десяти метрах.

— В жопу бей! — крикнул егерь и поудобнее перехватил лом.

Два орихалковых наконечника вошли в тушу лося и обломились. Дружинники, сильные, но лёгкие, пластмассовыми кеглями разлетелись в стороны. Монстр снова взревел, но скорости не сбавил. Щелкнул арбалет. Маша всё поняла правильно. Едва тыл Твари открылся для выстрела, как в него сразу же влетел болт. Лось вновь завопил, но на несколько тонов повыше. И тут под ноги зверю попался «Вепрь». Он был слишком велик, чтобы сходу перепрыгнуть. Монстр скинул бы его в сторону рогами, но мешали засевшие в теле куски орихалка. Солнечный металл причинял исчадию Аномалии невообразимую боль. А теперь ещё одна стальная заноза впилась с противоположной стороны. Монстр обезумел от боли, но разойтись, как следует, ему мешала куча мятого железа под больными передними ногами.

Дружинники слегка очухались, похватали свои арбалеты и принялись стрелять по Твари, сколько успеют, пока она более-менее стоит на месте. Стреляли, попадали, но пробить шкуру не могли.

— Прекратить огонь! — крикнул Терентьев и кинулся вперёд, занося над головой лом.

И в тот момент, когда оружие пошло вниз, Еще один пущенный Машей болт вонзился зверю в причинное место.

Лось завизжал и скакнул. Может, в этот раз Терентьеву и не хватило бы сил перебить Твари хребет, но зверь сам помог, подкинув круп навстречу лому. Эффект вышел вполне ожидаемый: задние ноги монстра разъехались в стороны, и он растянулся перед машиной. Ивана отбросило в сторону. Маша, забыв обо всём, кинулась к нему. А дружинники, ловя момент, забежали спереди, подняли арбалеты и разом загасили лосю оба глаза. Тварь обречённо протрубила и отдала концы.

Тут завизжали тормоза, и рядом с останками «Вепря» и лося остановился «Бычок» дружины. Из него высыпались четверо в броне и с оружием. «Бычок» тут же развернулся и поехал за остальными, а прибывшие первыми натурально раззявили рты, обозревая побоище. Очнулись лишь от голоса Терентьева:

— Что стоите, ворон считаете? Пройдитесь, добейте Тварей, если ещё живые остались. Не ровен час, восстановятся, вновь придётся с ними драться. Да осторожней там, а то какая-нибудь издыхающая пакость цапнет, а мне потом лечить.

— Как ты? — спросила Маша, успевшая уже ощупать жениха и убедиться в отсутствии ран и переломов.

— Жить буду.

Иван поднялся на ноги, опираясь на лом, потёр грудь, в которую прилетело задницей лося. Поглядел на обеспокоенную невесту.

— Вот что, Маша, надо пройти по всему полю боя — с оглядкой, само собой, и все болты, наконечники, ломы и прочее собрать и сложить в одно место подальше от любопытных глаз.

— А зачем?

— Во-первых, — терпеливо начал разъяснять Иван, — это всё очень дорогой металл. Терять его просто так мы себе позволить не можем. А кроме того, есть шансы, что некоторые болты и наконечники окажутся из орихалка. Это секрет из секретов, и я не могу себе позволить раскрывать его даже дружине. Ты — другое дело. Надо вырезать болты и прочее железо из туш, собрать то, что ушло мимо или не пробило шкуру. Займись, пожалуйста. А я спущусь вниз. Кто-то ведь отдал команду Тварям, кто-то направил изменённого лося.

— Человек в балахоне! — тут же сообразила Маша.

— В балахоне, верно, — согласился Терентьев, — но не человек. Тварь. Умнее других, вполне себе разумная. Но вот откуда взялась и что ей надо, я пока не знаю. Давай, прибери ценный металл. А я пойду разбираться с местными жителями.

Уйти егерю не дали. Вновь прилетел «Бычок», высадил очередную порцию дружинников и среди них Антипа Лукошкина.

— Ёксель-моксель! — удивился Антип и добавил десятка два эмоционально окрашенных слов.

Потом увидел среди присутствующих Повилихину и прикусил язык.

— Ну и накрошил ты, сиятельство! — восхитился начальник над Аномалией. — Я, признаться, сомневался, не верил рассказам о тебе. Но тут…

Ну да, попробуй только не поверь!

— Антип, — остановил восторги Терентьев, — мне нужно четыре человека в сопровождающие. Проверь, чтобы у них были хорошие, надёжные амулеты против Аномалии. А ты звони скупщикам, пусть едут забирать добычу.

— Да что ты, сиятельство! — возмутился Лукошкин. — Они ж за целую тушу скинут процентов десять — пятнадцать! Скажут — за разделку. У меня стазис-контейнеров хватает, мы с ребятами всю добычу разберём, разложим, а потом уже вызовем этих жмотов.

— Что ж, делай, — разрешил граф. — контейнеры я тебе возмещу. Половину того, что отыграешь, отдам тебе и тем, кто паковать будет. И ещё: тем двоим, что со мной рядом Тварей били, поощри хорошо. Сам, небось, знаешь, что им больше нужно. Кому-деньги, кому — ещё что. И не скупись. Без них и я бы не справился.