— А скажи, Антип Лукошкин, возьмёшься главным над всей стражей Аномалии встать? Из полусотни бойцов отберёшь себе два десятка, обучишь их, натаскаешь, если есть нужда. Ну и последишь, чтобы шепот Аномалии никого не соблазнил. Платить тебе стану на полсотни больше, в караулах стоять не придётся.

Старший Лукошкин вновь почесал затылок и заявил:

— Думать надо. Сходу такие вещи решать негоже.

— Ну, думай, — усмехнулся Терентьев. — Только не жалуйся потом, что у тебя еще одно начальство появилось и приказы приказывает.

Лукошкин ощутимо заёрзал, на лице у него возникло совершенно паническое выражение: немедленное решение содержит в себе риски, но тщательное обдумывание несёт риски не меньшие. Его подопечные молча глядели на старшего, не рискуя высказывать своё мнение. Антип беспомощно огляделся по сторонам, ища не то поддержку, не то подсказку. Не нашел и отчаянно, как игрок, ставящий на зеро последние деньги, рубанул воздух мощной рукой:

— Давай. Согласен.

— Вот и чудненько, — сверкнул Иван улыбкой Мефистофеля. — Можешь начинать прямо сейчас. Тех троих, которых приметил, забирай, вези в Свиридово. С армией пока ни о чём не говори. Стоит им узнать, что у нас появился хоть один человек для охраны Аномалии, в тот же час поднимутся и отчалят. А тебе придётся дежурство нести без праздников и выходных. Что же касается девки, я с ней сперва поговорю, вопросики позадаю. Имеется у неё желание с Аномалией поквитаться. Почему, зачем — не знаю. Но лучше, если она с нормальными бойцами туда пойдёт, чем одна сорвётся.

— А что умеет девка твоя? — как бы ненароком поинтересовался Антип.

— Стреляет она без промаха. Арбалетным болтом сколопендре с двадцати шагов усик отстрелила.

— Да ты что! Где ж по зиме сколопендру-то нашла?

— Нашла вот. Мы с ней вместе Тварь убивали. Как раз позавчера и убили. С трудом убили, надо сказать.

— Сколопендру? Вдвоём?

— Был ещё один боец, но он с первого удара меч о панцирь обломал.

Антип всё не мог успокоиться. Бормотал себе под нос неразборчиво:

— Сколопендру… Вдвоём…

Его троица ждала от начальника единственно верного решения, и уже несколько утомилась ждать.

— Ты, сиятельство, поговори с девкой, — решился он в конце концов. — Если так уж сильно в Аномалию рвётся, пусть приходит. Спытаю разок-другой, проверю в деле, да и возьму, если испытания выдержит.

Терентьев добрался до кровати с гудящей головой: чересчур много людей со своими проблемами, потребностями, вопросами. И по каждому надо принять решение, а принявши назначить исполнителя и срок выполнения. И чтобы самому не забыть. Где уж тут заниматься Аномалиями, разбирать непонятные документы?

А наутро прибежал Митяй, обуянный жаждой деятельности. Глаза горят энтузиазмом, усидеть на месте не может.

— Что, выбрал пасеку? — взглянул на него Иван.

— Выбрал, ваше сиятельство.

— Ну тогда сейчас придёт поверенный, составишь с ним договор аренды.

— Ваше сиятельство!

— Что такое?

— А можно враз две пасеки взять?

— Чего ж нельзя? Бери. А сможешь управиться?

— Смогу, — уверил егеря Митяй. — Вот все три — тогда был бы перебор, а две — самое то.

— Ну, раз так — забирай. А вот как раз и господин Пикулин. Всё, занимайся с ним, а у меня дела.

За недолгий период своего правления Иван успел сделать много чего. Мужики по деревням потихоньку успокоились, уверились в твёрдости графской руки, перестали дурковать. Занялись обычными сельскими работами. Столичные господа пока что интриги свои прекратили. Заграничные мошенники отловлены и отправлены для беседы в Разбойный приказ. Воровская братия притихла. Чиновничье племя приобрело некую острастку от обычного беспредела. Особенно после того, как прошел по Свиридово слух об архиве Уклейкина. ДА что там чиновники, даже адепты Аномалии последнее время не проявляли активности. Всего-то оставалось позаботиться о том, чтобы земли приносили доход.

Один Митяй графство не спасёт. И даже Аномалия не обеспечит нужных доходов. Надо ведь не просто существовать здесь, а ещё и развивать графство. А для этого требуются деньги. До начала весенних работ остался сущий пустяк, месяц. Может, полтора. Сам Терентьев не разорвётся, чтобы лично приглядывать за всеми землями. Значит, нужны либо управляющие, либо арендаторы. Но где их взять?

Черняховский — случайная удача, рассчитывать на такую не стоит. А вот поинтересоваться, где обитают подобные полезные люди, у него можно. Иван поинтересовался и получил полный расклад: где, кто, сколько и как. Оставалось разобраться с ценой.

С Митяем хорошо получилось: он, давши зарок, будет исправно четверть мёда привозить. А те же арендаторы? Сегодня у них густо, завтра — пусто. А налоги князю платить надо. Выходит, нужно разбираться со средней доходностью арендуемого хозяйства и, основываясь на этих цифрах, выводить арендную плату.

Иван схватился за голову: это же надо лезть в архивы, поднимать документы за прошлые года, изучать данные, производить расчёты… Ужас! Но пока это не сделано, арендаторов звать бессмысленно. Егерь собрался с силами и зарылся в бумаги.

Где-то параллельно проходила жизнь. Вернулся из Волкова главдружинник, поверстав потребное количество рекрутов. Антип Лукошкин отобрал из них нужное число и вплотную занялся Аномалией. Солдаты ушли, оставив после себя оборудованные казармы. Там и разместилось лукошкино войско.

Через неделю гордый Антип принёс первые деньги. Пока — немного. Мало кто успел узнать, что доступ в Аномалию вновь открыт. Но это уже был доход. До тех пор Иван лишь тратил.

Остальные под руководством Абазова наладили патрулирование территории. Как-то в просвете меж бумагами Терентьев умудрился добраться до оружейника. Отдал ему ещё десять килограмм бирюзовой стали, забрав десять готовых арбалетов с дорогим боеприпасом. И как бы невзначай выложил на прилавок перед Востряковым две орихалковые стрелки. У того аж руки затряслись.

— Степан Потапович, — поставил задачу егерь, — нужно сделать болты. Из обычной стали. Но наконечники у них поставить орихалковые. И, конечно, с тем вашим покрытием. Сколько выйдет, столько выйдет.

— Разумеется, Иван Силантьевич, — выговорил мастер, не отрывая взгляда от золотистого металла. — Сделаю. Всё в лучшем виде.

Иван решил не прерывать полёта мысли, и ушел, не прощаясь, оставляя оружейника наедине с его прелестью.

Терентьеву оставалось совсем немного, всего-то неделя, и расчёты были бы закончены. Но тут кто-то потряс его за плечо и знакомый голос безапелляционно заявил:

— Хватит, вылезай. Тебе нужно сделать перерыв.

Иван попытался отмахнуться, но неизвестный не отставал:

— Ты себя в зеркале давно видел? Тобою можно Тварей пугать. Изменённый медведь при виде тебя убежит, не оглядываясь, а кабан от страха сдохнет на месте. Вылезай!

Егерь оторвался от бумаг и повернулся в сторону голоса. И впрямь знакомый. Маша! Откуда она здесь? Бабка ж запретила! Хотя нет, был же с ней разговор…

Мозги ворочались тяжело, с трудом переключаясь на другую задачу.

— Ну ты и зарос!

Что-то щелкнуло, и в воздухе перед Иваном появился зеркальный прямоугольник, явственно отдававший холодом. В зеркале отразилась морда, заросшая минимум двухнедельной бородой, с красными глазами, набрякшими веками и всклокоченной шевелюрой.

— Марш умываться и бриться! — скомандовала Маша. — Сегодня открытие дамского салона, а ты выглядишь, словно голодный упырь.

— Как открытие? — не понял Иван. — Ещё же строить не начинали!

— Не притворяйся глупее, чем ты есть. Или ты в своих бумагах обо всём позабыл?

— О чем позабыл?

Терентьев никак не мог вернуться в реальность.

— А-а, проще показать, чем объяснять. Собирайся, поехали. Имей в виду, я от тебя не отстану. Успеешь циферки свои написать. А я тебе помогу. Бабушка запреты свои сняла, так что если нужно, вместе засядем, добьём твои расчёты.